Глава 8. Разбитое стекло

«Лживое лицо скроет все, 

что задумало коварное сердце»

— Уильям Шекспир «Макбет»

Сейчас

      Дождь сутки не прекращался. Под ногами хлюпали лужи, грязная вода ручейками стекала вниз по улице, но её журчание не было слышно из-за шума культурной столицы.       Саша стоял у торгового центра, а рядом с ним, прячась под зонтиком, стояла Лиля. Мимо неслись машины, ходили люди. Город жил. Жил и плевать хотел на то, сколько крови пропитало его.       — Видеться будем? — спросила Лиля, вынув из уха один наушник.       — Нет. Пока всё это не кончится — нельзя.       — М… — протянула она словно бы безразлично и кивнула головой. — Юра не меняется. Как всегда — сплошные проблемы.       — Мне кажется, что сейчас у него не было выбора, — признался Саша. — Он вряд ли сам согласился на подобное.       — Кто знает?       — Я напомню, что я работал в этой сфере раньше. Я знаю эти схемы. У него не было выбора.       Лиля только хмыкнула и уже собиралась вставить наушник обратно, как рядом затормозила красная Toyota, права на которую водителю не принадлежали. Машина эта по наследству досталась Насте Рюминой — участнице следственной группы по делу маньяка, которого окрестили «Осенний ветер», а позже, как выяснилась, для этого убийцы она была вдохновителем и предстоящей жертвой.       Спустя несколько секунд, как остановилась машина, дверь открылась, и наружу выбрался никто иной, как Миша Некрасов — бывший постовой, который отучился в юридическом и перешёл в ряды следователей чуть менее года назад. Он неплохо раскрывал попавшие ему в руки дела, но то были лёгкие бытовые убийства и убийства по неосторожности, где особо не надо было напрягать мозги. Так что о способностях Некрасова к следственной работе оставалось много вопросов. Если придётся искать — найдёт ли?       Парень выглядел, мягко говоря, не очень. Уставший, растерянный, совсем неухоженный. Складывалось впечатление, что последние двое суток он не спал. И, возможно, так оно и было, с учётом того, что его брат в тяжёлом состоянии попал в больницу. Несмотря на всю свою красоту и внешность модели, Некрасов словно растерял свой блеск и шик за всего несколько суток.       — Здравствуйте, Александр Викторович, — сказал Миша подходя к ним и протягивая руку, которую старший следователь сразу же пожал. — Надолго всё это?       — Как разберёмся с проблемой моего старшего сына, — ответил Саша. — Как там Влад?       — Стабильно. Завтра должны вывести из искусственной комы, — плечо у него немного дёрнулось. — Повезло, что выжил.       — Видишь, выкарабкался. Скоро снова будете друг с другом ссориться и вести споры о том, кто прав, а кто виноват.       Миша отмахнулся и посмотрел, наконец, на девочку, которая теперь делала вид, что никого вокруг не замечает. Её взгляд блуждал по зданиям на другой стороне дороги.       — Приятно познакомиться, Лиля. Я Миша.       — Угу, — только и ответила девочка.       — Да, желанием не горит, — усмехнулся Некрасов, глядя на опытного следователя, затем вновь вернул всё своё внимание ребёнку. — Поехали, солнышко. Не будем задерживаться.       Парень осторожно положил руку девочке между лопаток, чтобы это со стороны не выглядело как-то подозрительно или неприятно, и повёл её к своей машине.       — Мишань! — окликнул Саша.       Некрасов тут же обернулся и вопросительно вскинул бровь.       — Приведи Настю в чувство, — попросил Коротких. — Она нам нужна.       Миша в ответ только кивнул, затем открыл пассажирскую дверь, чтобы девочка села в машину. Он вновь бросил взгляд на Сашу, слабо улыбнулся, а после и сам сел в машину.       Всего несколько секунд… И автомобиль исчез из виду.

***

      Вася посмотрел в угол стола, где ровным рядом лежали фотографии, затем перевёл взгляд на те, что лежали рядом с рукой. Он взял маркер и поставил крестики на тех, что совпадали, после чего посмотрел на ещё одни, которые красовались слева. Он отметил и их.       — Ну прям детектив какой-то, ей-богу, — раздался голос сзади.       Вася медленно обернулся и посмотрел на Сашу. Мужчина стоял, опираясь плечом о наличник и скрестив руки на груди. Мельников прервал своё занятие, крутанулся на кресле и внимательно посмотрел на друга.       — Что ты тут делаешь? — спросил Вася.       — У меня к тебе тот же вопрос. Ты время видел? — он кивнул в сторону часов, висящих на стене, которые показывали второй час ночи.       — Я работаю, — не оборачиваясь, сказал Вася. — Кстати, твоя помощь пришлась бы кстати.       Саша слабо улыбнулся.       — И как бы ты без меня был?       — Страдал бы, — с усмешкой ответил Вася, затем развернул кресло к столу и окинул взглядом результаты своей работы.       — Дай угадаю, — сказал Саша, подходя к другу, — это — мёртвые, — он ткнул пальцев в правый ряд. — Это — те, кто занимается делами барона Nemo, — он показал на левый.             — А это — те, кто когда-либо был под подозрением, — ряд посередине.       Вася кивнул.       — Допроси Соломина, допроси с пристрастием Стрельниковых, Марганцова. Вот этого типа, — он показал на незнакомого ему следователя из подорванного участка. — Допроси своих оболтусов. Кстати, почему их тут нет?       — А с какого им тут быть?       — Допустим, Ростик Марганцов — сын подозреваемого. Второго имени не помню, но он тесно общается с Ростиком, — пояснил Саша.       — Глупость, — ответил Вася. — Этим ребятам тут точно не место.       — Тебе напомнить дело годичной давности?       — Это другое.       — Вопрос коррупции в полиции. Вопрос в том, что сейчас любой из нас может работать на Nemo.       — Точно не мои ребята. Они уж глупы для этого, — наотрез отказывался Вася. Он вообще не мог себе представить, что кто-то столь малоодарённый способностями к мышлению может хоть как-то попасть в данный список.       — Твоё дело, не моё, — Саша пожал плечами. — Ещё проверь всех работников подорванных участков.       — Допрос уже был, я лишь убедился, что никто ничего не знает, да восстановил удалённые файлы.       — Я не про полицейских, Вась, — вздохнул Коротких так, будто это всё было очевиднее некуда. — Сантехники, ремонтники и прочие ребята. Всех. Заложить бомбу полицейскому — слишком проблемно.       Вася задумался.       — Бомбы были в трубах, — медленно протянул он.       — Вот тебе и первое, от чего надо было плясать, — взмахнул рукой Саша, после чего ткнул на одну из фотографий. — Его в первую очередь. Готов спорить на купюру с Хабаровском, что он знает больше, чем сказал на допросе.       Вася плотно сжал губы.       — Я думал об этом. Но не смог его разговорить.       — Удивительно, что они попали под обстрел, но гильз от пули всего четыре, не правда ли? И притом все четыре были в Некрасове, — Саша медленно прошёл вперёд, сел в кресло у другого стола и, отталкиваясь ногами, поехал на нём до друга. — Предъявить ему нечего. Официально он будет брехать, как сивый мерин.       — Предлагаешь… — медленно протянул Вася, внимательно глядя на друга.       — Да, — кивнул тот и, наконец, доехал до стола следователя. — Этим могу заняться я.       — По сути, по спору, я должен раскрыть эти дела, — напомнил Мельников. Саша только махнул рукой.       — Всё равно я уже помогаю тебе. Пусть будут общими. Возьми меня в группу.       — Соломин сказал, что больше не поставит нас в одну группу. По крайней мере, официально. Мы, мол, друг на друга хреново влияем.       — Да к чёрту его. Всё равно решения подобного плана должен ты принимать.       — Он утверждает, я же просто зову в группу, — напомнил Вася.       — Думаю, у него не будет выбора. Наши дела связаны между собой.       — И с делом твоего сына, — заметил Мельников. — И при согласовании доступ к ним мы сразу же потеряем.       — Он не узнает, что Юра в этом замешан, — усмехнулся Саша. — Мы же ему не скажем, верно?

Восемь месяцев назад

      — Спасибо, брат, выручил, — сказал трясущийся паренёк, одетый в одни шорты и футболку, тогда как снег устилал весь город ровным белым слоем, создавая ощущение, что на улице гораздо теплее, чем на самом деле. — Очень выручил.       Юра ничего не ответил. Только поплотнее запахнул куртку, пряча внутренний карман с наличными и оставшимися пакетиками белого разбавленного порошка. Чем больше в нём добавок, тем он разрушительнее. Однако же дешевле для покупателей и экономнее для поставщика. Сделай империю на хорошем порошке, а затем начни его портить примесями — никто не узнает. Наркоманам наплевать — лишь бы денег хватало и эффекта. К сожалению, Юра знал это на собственном примере.       Трясущийся и босоногий паренёк медленно направился внутрь старого заброшенного домика, у которого уже не было крыши, а две стены покосились, раскрывшись, будто расклеившаяся картонная коробка. Юра посмотрел ему вслед, мысленно отмечая, что на утро этот наркоман не проснётся. Он просто примет дозу, уснёт и замёрзнет насмерть. И всему виной всего-то несколько грамм пыли, который ему продал Юрий Коротких — сын гениального следователя из Санкт-Петербурга. Сын, который ещё никогда так сильно не подводил своего отца.       Юра посмотрел на свои трясущиеся руки и увидел на них только кровь.       — Ты всё ещё хочешь этим заниматься, Юрка? — раздался знакомый мелодичный голос позади.       Парень обернулся. Это была та самая незнакомка, которую он видел в самый первый день. Её чёрные волосы были коротко острижены, одна сторона была немного длиннее другой. Два разноцветных глаза смотрели глубоко в душу даже в темноте.       — Ты будешь меня преследовать?       — А тебя это смущает? — спросила девушка.       — Я уже третий месяц вижу тебя. Почти каждую неделю. Тебе не надоело? — Юра спрятал руки в карманы и почувствовал, будто кровь стекла вниз, начиная пузыриться на подкладке куртки.       — Я готова ждать столько, сколько тебе потребуется для решительности.       — Я уже дал тебе ответ. И говорю это уже третий диалог подряд: «нет».       — Ты передумаешь. Передумаешь, когда будешь находить трупы своих покупателей. Ты не такой трус, как те, другие. В какой-то момент ты будешь готов действовать. А я буду ждать. Было ясно, что сразу по сигналу, как было условлено, ты не пойдёшь в бой. Но это не проблема.       Было условлено? По сигналу?       Боже, да, она была сумасшедшей.       — Мне уже это не нравится. Вот тот парень, — он указал в сторону дома, куда пошёл его клиент, — умрёт сегодня ночью. На той неделе нашли ещё двоих. И, да, мне не по нраву это всё. Но знаешь, дорогая моя, у меня выбор между могилой и этим. Жить мне хочется, пускай это и чертовски эгоистично. Мой ответ тебе: нет. Нет и точка. Поняла?       Он ненавидел положение, в котором оказался. Ненавидел каждый миг разрушения, каждую встречу, каждый свой шаг. И чем дольше это тянулось, тем сильнее разгоралась эта ненависть внутри. Однако каждый раз, стоило только подумать о том, как выбраться, Юра видел перед глазами трупы в лесу и слышал стук лопаты. Он убивал других людей, разрушал семьи и жизни, потому что слишком боялся за свою. И если однажды это всплывёт, то защита будет давить на факт угроз расправой, что значительно смягчит обвинение. Его осудят люди, как он осуждает себя каждый день, только вот инстинкт самосохранения от этого работать не перестанет. Трус? Да. Убийца? Несомненно. Хочет ли? Определённо нет. Есть ли выбор? Да, но не шибко большие перспективы.       Незнакомка в ответ только улыбнулась, будто оскалилась.       — Ты заметил, что у тебя товара меньше, чем должно быть?       — Что? — переспросил Юра, неуверенный, что услышал правильно, да и не понимая, почему диалог так резко даёт поворот в другую тему.       — Товар. У тебя его меньше, чем должно быть, — усмехнулась девушка, чьего имени Юра до сих пор не знал.       — Откуда тебе это известно? — нахмурился он.       — Потому что я знаю твоего соседа. За тобой скоро придут, если не разрулишь ситуацию. Удачи тебе в этом, — сказала девушка и усмехнулась. — Я в тебя верю.

Сейчас

      — Мой сын не мог этого сделать, идиот, — сказал Саша, пристально глядя на младшего Стрельникова.       — Тем не менее, он это сделал, — заметил тот.       — Да? И как же, скажи мне, ослабший, едва способный двигаться после операции и под тонной обезболивающих, ребёнок смог отобрать у взрослого бугая пистолет, застрелить врача и сбежать через окно? В последнее я ещё могу как-то поверить, но в первые два пункта истории — нет.       Они стояли рядом с палатой, в которой Юра провёл несколько дней. На полу красовалось тело в некогда белом халате, теперь испещрённом красными кровавыми пятнами. Убитый врач лежал лицом вниз, рядом работали криминалисты, а четверо оперуполномоченных стояли рядом. Саша же вместе с Николаем Стрельниковым стояли чуть в стороне, стараясь вести диалог так, чтобы никто другой его не услышал.       — Но он это сделал. Мне неважно, веришь ты или нет. Факт остаётся фактом.       Саша сдержал себя, чтобы не ударить этого высокомерного идиота. Вместо этого он развернулся и оглядел оперуполномоченных, которые стояли рядом с телом. Он нашёл взглядом того, что был наиболее нервным.       — У кого из вас мой сын отобрал пистолет? — громко спросил Саша, обходя криминалистов.       Двое указали на того, на которого и пали подозрения следователя. Саша засунул руку в карман и вынул оттуда салфетку. Он, не обращая внимание на протесты оперуполномоченного, вытащил у него из кобуры пистолет, не касаясь пальцами.       — Эй, ты офигел?! — воскликнул мужчина и попытался выхватить пистолет, однако Саша крутанулся на месте и сделал шаг в сторону.       — Руки убрал и отошёл на три шага назад, — холодно и властно сказал Коротких.       — Да кто ты такой?       — Тот, кто старше тебя по званию. Отошёл.       — Коротких! — воскликнул Стрельников и уже направился было к нему, но Саша вытянул руку вперёд, жестом заставляя его остановиться. — Ты что себе позволяешь?       — Я навожу порядок. Почему обычные действия ты проигнорировал, м?       Криминалисты прекратили свою работу и удивлённо взирали на развернувшуюся сцену. Саша воспользовался моментом.       — Никитич, пакетик дай. Проверишь на отпечатки. Готов спорить — там будут всего лишь одни, — следователь сунул пистолет растерянно в криминалисту в руки так, чтобы тот тоже взялся за салфетку и не оставил лишних следов. — Теперь к тебе, — Саша обернулся и посмотрел на оперуполномоченного, у которого только что конфисковал оружие. — Почему ты не сдал пистолет сразу?       — Там только мои отпечатки, потому что я его протёр, — попытался соврать тот, но побледнел, понимая своё плачевное положение.       — Брешешь, мой дорогой. Брешешь. Ты должен был сдать пистолет сразу, а когда понял, что от тебя этого не требуют, спокойно выдохнул. Конечно, ведь тогда бы стало ясно, что Юра его не трогал. А следовательно, стрелял ты.       — Нет, — холодно сказал тот, но голос его едва заметно дрогнул.       — Коротких, прекрати. Ты пытаешься оправдать своего сына, а не навести порядок, — вклинился Стрельников.       — Завали хайло, сурикат. Ты не выполнил элементарных вещей. Пускай я и не имею права вмешиваться, но спускать подобные нарушения устава на самотёк я не собираюсь. Тем более, когда моего сына обвиняют на пустом месте.       Стрельников хотел было что-то ответить, но слова застряли у него в горле. Подобная дерзость привела его в бешенство, однако, он прекрасно понимал правоту старшего по званию.       — Продолжим. Как тебя зовут, злостный нарушитель порядка? — спросил Саша, глядя на оперуполномоченного. — Документы дай.       Тот нехотя достал из нагрудного кармана корочку. Саша грубым жестом отобрал документы, открыл и посмотрел.       — Артёмов Кирилл Геннадьевич, — прочитал он. — Приятно познакомиться, Кирилл Геннадьевич, — следователь вернул документы. — Ответьте мне на один вопрос, Кирилл Геннадьевич. Почему Вы были в палате?       — Что? — растерянно переспросил тот.       — Ты ещё глупее, чем я думал, — отчеканил Саша. — Я спрашиваю: что ты делал в палате?       — Я не был в палате.       — Да? И как же тогда мой сын отобрал у тебя оружие? Если бы ты не был в палате, такого не могло бы случиться.       — Он вышел наружу.       — Кто-нибудь уже просматривал камеры, ребята? — Саша осмотрелся по сторонам, но ни один из пойманных им взглядов не означал положительного ответа. — Боже, какой бардак. Но ладно, давайте объясню наглядно, — он указал на тело врача на полу. — Пуля спереди. Он едва открыл дверь, когда пуля попала ему прямо в сердце. Значит, выстрел был сделан из палаты. Но тело передвинуто, если верить следам на полу. Значит, дверь после этого была открыта. Врач шёл с уткой в руках, ребята. Он шёл не на шум из палаты. Он просто стал лишним свидетелем, но не более того.       — Это ничего не доказывает. Я зашёл в палату следом за этим парнем, который украл у меня пистолет.       — Опачки, — усмехнулся Саша. — Так ты же мне говорил, что тебя не было в палате.       — Я…       — Даже не пытайся оправдываться, Кирилл Геннадьевич. На пистолете только твои отпечатки. Камера покажет, что ты заходил в палату до прихода врача, а Юра из палаты не выходил. Ты пришёл его убить, но он сбежал через окно. Одного только понять не могу, почему ты не убил его раньше? Ты тут не первый день дежуришь. Убрал бы свидетеля — не спалился бы. Или… — Саша ухватился за промелькнувшую мысль. — Ты что-то должен был от него получить. Или информацию, или что-то вещественное. Верно?       В ответ он получил только тишину. Это было ожидаемо: у Кирилла уже не получилось бы соврать. Он настолько запутался, что просто не мог ничего придумать.       — Посоветовал бы тебе в следующий раз подготовиться лучше, но сомневаюсь, что следующий раз будет, — сказал Саша, пристально глядя на оперуполномоченного. — И, нет, не потому что ты сядешь. А потому что такие же продажные шкуры, как ты, просто уберут тебя. Чтобы лишняя информация не просочилась.       — Ты закончил свою сцену, Коротких? — спросил Стрельников. — Все твои доводы сейчас основаны на том, что мы не проверили до конца. И ты всё ещё нарушаешь процесс.       — Да хрен бы вы это сделали, Коля, — обернулся к нему Саша. — Ты даже не думал обо всём этом. Лишь бы побыстрее закрыть дело и насолить мне. Но сына своего без конкретных обвинений я засадить не дам. Пошли посмотрим камеры. Ты же знаешь, что я прав.       — Знаю. Но Соломин оторвёт тебе голову за вмешательство.       — Давай так: я не говорю, что ты облажался, а ты не выдаёшь, что я тебе помог распутать дело. Окей? Договор отличный. А теперь я сделаю ещё одно нарушение. Хочу убедиться кое в чём.       И, не дожидаясь какой-либо реакции, Саша просочился в приоткрытую дверь палаты. Сразу же после этого из коридора раздался полный гнева крик Стрельникова. Но всё это было неважно.       Следователь осмотрелся: разбитое окно, стул у не заправленной кровати, на которой явно лежал Юра. В голове тут же полностью восстановилась картинка событий: когда вошёл врач, Кирилл понял, что попался, тогда как Юра, импровизируя, не нашёл лучшего момента сбежать, выпрыгнул в окно. Вряд ли он даже подумал о высоте. Он просто собирался сбежать. И, судя по всему, выбил окно только весом своего тела. На разбитом стекле осталась запёкшаяся кровь. Кровь была и на наличнике двери, однако же принадлежала она убитому врачу.       Саша подошёл к разбитому окну и выглянул из него. Второй этаж. Юра вряд ли сильно ушибся при падении.       — Коротких, мать твою! — ворвался в палату с криком Стрельников. — Не смей!!!       Но Саша уже выпрыгнул наружу. Он сгруппировался сразу в тот же момент, когда его ноги коснулись асфальта, перекатился и встал, отряхиваясь от грязи. Мужчина почувствовал, что мелкие осколки впились ему в плечо и поморщился.       — Ты сумасшедший! — раздался крик.       Саша поднял голову и посмотрел на выглядывающего из разбитого окна Стрельникова. Коротких вскинул руку и показал средний палец, в ответ на что увидел безумно оскорблённое выражение лица.       — Давай посмотрим, что у нас здесь, м? — спросил Саша громко и указал на стену соседнего корпуса больницы. — Спорим тут пули?       — Коротких, прекрати!       — Спускайся сюда, сурикат! — махнул ему рукой Саша. — И захвати сюда Никитича!       Стрельников стиснул зубы и медленно выдохнул.       — Я клянусь, во второй раз это не прокатит!       — И не про гипотенузу, да, — отвесил глупую шутку Саша, чтобы для самого себя немного разрядить обстановку. — Спускайся и посмотри, как сильно ты облажался.       Стрельников ещё несколько мгновений сверлил его полным ненависти взглядом, но в итоге всё равно скрылся в глубине палаты. Саша знал, что через пару минут он и криминалист уже будут здесь, внизу. А пока можно посмотреть всё без чужого присутствия.       Мужчина повернулся к стене и стал изучать каждый кирпичик. В двух он нашёл сколы от пуль, одна даже застряла в стене, другая же просто разрушила часть облицовки и упала вместе с осколками имитации кирпича вниз. Саша присел на корточки и посмотрел на пулю. Тот же калибр, что и у пистолета Кирилла. Сомнений не оставалось — Юра был жертвой, а не убийцей. Коротких даже не заметил, какое облегчение испытывал от этой мысли.       Он медленно прошёл вдоль стены. На асфальте местами виднелись тёмные размытые моросью пятна, похожие на пятна крови. Юра бежал вперёд. Вряд ли он был ранен, иначе крови было бы гораздо больше.       Саша посмотрел вперёд. У Юры не было иных шансов сбежать, кроме как перелезть через забор. Но с учётом его ран, вся попытка побега равносильна потере сознания. Наверняка внутреннее кровотечение или разошедшиеся швы. Иначе быть и не может.       — Блять, я клянусь, я тебе такого больше не позволю, — раздался голос позади. Стрельников и Аркадий вышли через запасной выход и уверенными шагами направлялись к Саше.       — Я по званию тебя выше. Ты мне ничего не сделаешь, сурикат, — не оборачиваясь ответил Коротких. — Тем более, сейчас я поднимаю твою репутацию. Ты бы наверняка не догадался проверить это всё без пинка твоего папаши. Представь, как он возрадуется, что у тебя появились крупицы мозга.       Стрельников скрипнул зубами, но промолчал.       — Никитич, — Саша посмотрел на криминалиста, — обработай эту территорию.       Аркадий в ответ на это только кивнул.

Восемь месяцев назад

      — Ты снова подсел, да? — тихо спросил Юра, лёжа на своей кровати.       Артём лежал наверху и молча сверлил глазами потолок над собой. Он даже не отреагировал на вопрос.       — Тёма, сколько ты у меня украл?       — А? — раздался голос сверху.       — Сколько ты украл у меня? — повторил вопрос Юра.       — Я ничего не воровал, — его речь казалась невнятной.       — Спускайся, — холодно сказал Коротких и сел в своей кровати, чтобы посмотреть на верхний ярус.       — Отъебись, братан.       — Я сказал спускайся, — его голос сделался стальным. Всё это выглядело так, будто отец пытался вразумить сына.       — А я сказал тебе отвалить нахуй, — Артём даже не пошевелился.       Юра думал недолго. Он просто знал, что надо сделать, чтобы заставить соседа выполнить подобие приказа. Коротких чуть сдвинул в сторону сломанную дверцу шкафа с зеркалом, которая казалась просто неподъёмной, затем приподнял нижний ярус шкафа и вынул покрытые пылью пакетики с белым порошком.       Артём тут же свесился с кровати и растерянно поглядел на Юру.       — Братан, ты хули делаешь?       — Я его смою в унитаз, если ты сейчас же не спустишься. И, да, это твоя партия, — Юра опустил вниз деревянную перегородку и развернулся, чтобы взглянуть на Артёма.       — Они тебя за это убьют, — зло выдохнул Артём.       — Они меня убьют за то, что ты своровал мою партию, братан. Мне уже наплевать. В любом случае, в конце месяца мне конец, не так ли? — Юра плотно сжимал пакетики в кулаке. — Я сказал тебе спускаться оттуда.       Артём тут же спрыгнул вниз. Раздался громкий стук, когда его пятки коснулись пола.       — Положил, блять, на место! — почти перейдя на крик, выдохнул Артём. — Быстро!       — Сколько. Ты. Украл? — повторил в который раз вопрос Юра.       — Я не брал у тебя ничего.       — Сколько?       — Блять… — выругался Артём. — Да всего два пакетика. Тебе так жалко что ли?!       — Мне за эти два пакетика конец, еблан ты наглухо конченный, — выплюнул Коротких.       Артём сделал шаг вперёд, собираясь отобрать у Юры свою партию, но тот одним плавным движением оказался за спиной оппонента.       Из зеркала медленно выплыл уже давно знакомый призрак мальчика. Он встал напротив Артёма и внимательно огляделся. Юра нервно сглотнул.       — Ты, похоже, в безвыходной ситуации, да? — спросил мальчик. — Как хорошо, что мы с тобой позвонили Грому до того, как ты решил действовать.       Позвонили Грому?       Что…?       Юра мельком взглянул на лежащий на кровати телефон. Там высвечивался до ужаса знакомый контакт.       — Ты принимаешь?       — Нет. Это моя дополнительная выручка, — ответил Артём. — Тебе ничего не будет, братан, я всё улажу.       Юра нервно сглотнул.       — Именно так ты сливал своих бывших соседей, верно? — догадался сын следователя.       — У меня на то свои причины. Юра, прекрати. Давай просто это забудем. Умоляю тебя. Не делай хуйни, о которой пожалеешь.       Артём медленно сделал шаг в его сторону. Его рука незаметно метнулась за пояс, и Юра уже понимал, что сейчас произойдёт. Он бросил пакетики на пол и со всей силы толкнул соседа в шкаф. Тело врезалось в зеркало, раздался звон. Нож, которым Артём собирался воспользоваться, с тихим стуком упал на пол. Стекло посыпалось вниз, дверь покачнулась вперёд, но, прижатое телом, съехало в сторону и с оглушительным грохотом упало по диагонали от Артёма.       Кровь медленно украсила осколки на прожжённом ламинате… Юра посмотрел на призрака, который внимательно наблюдал за всей этой сценой.       — И всё же хорошо, что мы ему позвонили, да?..