Глава 11. Тёмная улица
28 июня 2026, 16:49«Но в голове орут голоса:
«Стань надменней, наглей, не добрей, а добей!»»
— 100 атмосфер «My faith»
Сейчас
Мельников опёрся спиной о холодную стену дома. Это был обычный дом-колодец, не особо красивый и ничем не примечательный. Проходящий здесь турист даже не обратит внимание на нечто подобное — это не достопримечательность, а очередная отремонтированная постройка Петровских времён. Да и чаще всего туристы не ходят по этой улице — это далеко не основной маршрут. Улица даже не освещена, хотя, казалось бы, была почти в самом сердце культурной столицы. Вася достал из кармана телефон и посмотрел на время, чтобы убедиться в непунктуальности того, с кем назначил встречу. Тяжело вздохнув, он набрал нужный номер и нажал на кнопку вызова. Ответят ли на звонок? Или вся встреча и уговор были напрасны? Проблема заключалась в том, что, почувствовав опасность, преступник пытается убежать, а найти его может быть большой проблемой. Однако, вопреки сомнениям, щелчок всё же раздался. — Пять минут, Мельников. Я долго ждал автобус. Скоро подойду, — без приветственных речей отчеканил голос на том конце телефона. — Будь терпеливей. — Предупреждать не учили? — холодно спросил Вася. — У меня без тебя хватает забот. Скажи спасибо, что я вообще на встречу согласился. Раздались короткие гудки, обозначавшие конец разговора. Вася тяжело вздохнул и, выйдя на главный экран, перешёл в TikTok, чтобы скоротать время за просмотром глупых видеороликов с плоским или чёрным юмором. Деградация при постоянной умственной деятельности, наверное, лучшее спасение. Хотя, если верить исследованиям учёных, то подобный метод, на самом деле, только сильнее захламляет мозг ненужной информацией. Только этот факт почти никого не волнует. Всего четыре коротких видео, и обещанные пять минут до встречи прошли. Вася нажал на кнопку выключения экрана и поднял голову, услышав шаги. Виктор Образцов подходил к нему, идя вальяжно и совсем не спеша, будто никуда и не опаздывал. Этот парень был молод, всего на год старше своего раненного напарника — Влада Некрасова. Но если Влад, как и его брат Миша, выглядел, словно фотомодель, поражая своей красотой и опрятностью, то это существо, медленно приближающееся к Васе, было абсолютной противоположностью: стрижка под тройку, угловатые черты лица, нос картошкой, заметно несимметричные карие глаза и узкие бледные губы, причём верхняя справа была заметно больше. Он выглядел так, будто кто-то попытался изобразить творение Пабло Пикассо в реализме, не потеряв черт плоского уродства мирового шедевра. — Доброй ночи, — не скрывая раздражения сказал Виктор и протянул руку для рукопожатия, которую Вася, нехотя, но всё-таки пожал. — Давай быстрее к сути вопроса, у меня много дел, а завтра на работу ещё утром ехать. — Прям на улице будем обсуждать? — спросил Мельников, вскинув бровь и выразительно глядя на собеседника. — Да. У меня дома бардак. Что-то подсказывало Васе, что дело вовсе не в бардаке. Однако, это на данный момент не имело значения. Сейчас была чётко выверенная годами тактика действий, которой нужно придерживаться. — Я веду дело Некрасова. Мне нужны подробности произошедшего, — достаточно коротко изложил суть Мельников. — Под запись и вне участка? — спросил Виктор и достал телефон, начиная что-то там оживлённо набирать. — Ну, видишь ли, возможно, есть что-то, что ты хотел бы сказать не под запись. Ты ведь был там. — Всё есть в показаниях, — не отрывая взгляда от телефона, бросила ожившая картина Пикассо. — Там есть то, что ты рассказал, — начал Вася и пристально посмотрел на Виктора. — Только вот с показаниями Некрасова это не совпадает. Сразу после этих слов Виктор замер. Он медленно поднял голову, на лице был написан страх, который, впрочем, быстро исчез. Однако, этого мгновения хватило, чтобы подтвердить все подозрения. — Он пришёл в себя? — пытаясь сделать свой голос стальным, спросил Виктор. Его попытка скрыть собственное волнение провалилась. — Да. — Вот оно как… — пробормотал Образцов. — Не вижу радости, что твой напарник выкарабкался практически с того света, — с ядом в голосе констатировал Вася. — Или ты надеялся на обратное? — И что же за показания дал Влад? — Виктор нервно сглотнул. — Я думаю, что ты и сам знаешь, как там всё было, — заметил Мельников. — Или у тебя вместе с честью пострадала и память? Пальцы парня крепко сжали телефон, причём настолько крепко, что, казалось, ещё мгновение — и новенький айфон просто сложится пополам. — У меня не было выбора, — сказал Виктор. — Он всегда есть, — покачал головой Мельников. — У меня девушка беременная. Мне не на что её содержать, не на что играть эту сраную свадьбу. Мне предложили всего лишь наладить мою жизнь! Или с честной зарплатой я могу всё это себе позволить? — в голосе звучало отчаяние. — Нет. А так… Это просто просьба убрать помеху, которая раздражает и меня самого. Ты бы так не сделал на моём месте? — Нет, — отрицально покачал головой Мельников. — Я не сделал бы. — Легко говорить, когда наблюдаешь подобное со стороны, не так ли? А окажись здесь сам — сделал бы точно также. Так что не суди меня. — Ну, судить тебя будет суд, — вздохнул Вася. — Облегчи себе судьбу. Скажи мне, кто тебе предложил это дорогостоящее задание? Виктор побледнел. Рука его, продолжавшая сжимать телефон, начала дрожать то ли от страха, то ли от перенапряжения. — Обещай мне, что я буду под охраной, — голос сильно дрожал и будто звенел. — И Вика тоже. — По защите свидетелей могу провести, — предложил Вася. — Это было бы… Но не успел он договорить, как речь прервал тихий свист и приглушённый хлопок, похожий на отдалённый взрыв петарды. Лицо и одежду тут же забрызгало красными каплями крови. Вася молниеносно произвёл в голове вычисления, чётко фиксируя для себя, с какой стороны был звук, но успел сделать лишь шаг в сторону стены, возле которой стоял ранее, прежде чем почувствовал острую боль в плече, сопровождающуюся идентичным хлопком. Мельников громко выдохнул сквозь зубы, сдерживая крик, и вжался в стену. Здоровая рука тут же метнулась к полученной ране. Багровая кровь уже просочилась сквозь пальто, пропитала насквозь рукав рубашки, стекала по запястью вниз, чтобы в итоге упасть каплями на влажный асфальт. Вася, преодолевая желания закрыть глаза и закричать от боли, посмотрел перед собой, чтобы оценить ситуацию… И увиденная картина нисколько его не обрадовала. Виктор Образцов определённо был мёртв. После такого точного попадания невозможно было выжить. Пуля прошла через голову насквозь, гильза лежала всего в паре сантиметров от тела, уже залитая кровью, что огромной лужей растеклась по асфальту. И сколько бы трупов Васе не приходилось видеть за свою жизнь, каждый раз неприятно наблюдать, во что может превратиться лицо или голова человека, когда пуля такого калибра попадает в цель. — Твою мать… — только и смог выдавить из себя Вася, глядя на эту картину. — Нельзя было обождать, пока он назовёт имя?..Семь месяцев назад
— Ну, и как тебе? — спросил Юра, делая первую затяжку. В квартире было темно и тихо. Большая комната освещалась лишь светом фонарей с улицы, да и те едва пробивались через неплотно сдвинутые блэкаут шторы. — Бывало и получше, — ответила Лера и нагло, не спросив разрешения, забрала у Юры сигарету, чтобы самой затянуться. — Из плюсов — ты позаботился о моём оргазме. Не каждый делает это. — Обращайся, — усмехнулся Юра и столь же беспардонно забрал свою сигарету обратно. — Я живу в пятнадцати минутах отсюда. Мне не сложно. Звони в любое время. — Искала мужика, а нашла проститутку по вызову, — бросила Лера. — Проститутке хотя бы платят, — заметил Юра, выдыхая дым. — Вы раните мои чувства, миледи. Ведь я предлагаю сей дар вам из искренней душевной симпатии. — Ну или потому, что тебе кроме руки не с кем. — Ну или поэтому, да. Они оба тихонько засмеялись. Юра давно не чувствовал тепла женского тела рядом с собой, что уж говорить про удовлетворение собственного либидо. А потому этот первый раз за столь долгий срок, наверное, запомнится надолго. — Чур, я в ванную иду первой, — неожиданно заявила Лера, вскакивая с кровати. Девушка даже не пыталась прикрыть своё обнажённое тело, как это каждый раз делала Виолетта, словно бы не понимала, что Юра уже всё видел. Нет. Она наоборот будто демонстрировала всю свою красоту, дразнила, заставляя кровь снова прилить к половому органу. — Зайдёшь ко мне — отстрелю яйца. — Принято, — отчеканил Юра, жадно разглядывая свою партнёршу в едва освещённой комнате, пока та не вышла за дверь. Коротких докурил сигарету, потушил окурок о собственное запястье и откинул бычок в сторону, на пол недалеко от стены. Обжигающая боль уже не казалась страшной, наоборот, отрезвляющей, будто бы исцеляющей. Странная попытка спастись и привести себя в чувства. Юра несколько раз моргнул и уставился в потолок. Поток шумных мыслей стал тише благодаря жжению на коже, будто кто-то убавил громкость у телевизора, ловящего сигналы из космоса. Белый шум лишь на время будет не таким оглушительным. Жаль, что лишь на мгновение. — Легко заменять, не правда ли? Юра нервно сглотнул и проигнорировал звучащий как будто отовсюду голос. Он не хотел слышать этого сейчас, когда всё выглядит не так уж и плохо, как раньше. Как же он надеялся, что это поможет. — Нет, я никуда от тебя не уйду, — раздался смешок. — Не делай вид, будто меня нет. — Но ведь тебя нет, — прошептал Юра, даже не пытаясь найти, где стоит обладательница голоса. — Тогда почему я здесь? Он зажмурился и попытался сконцентрироваться на боли в области запястья, что плавно разливалась и пульсировала на коже. Такая приятная. Такая… — Ты не сбежишь от правды. Тебя не спасёт физическая боль, ты к ней достаточно уже привык, — снова усмешка. Юра не видел её, но буквально ощущал. — Тебя уже ничего не спасёт. Даже столь вожделенное удовольствие. Ты скоро привыкнешь и к этому. Не закрывай глаза на правду, Юра. Ты же знаешь, что тебе всё равно осталось недолго. На кой-чёрт верить и надеяться, если по итогу тебе гнить в земле? — Потому что ещё можно насладиться чем-либо в этой жизни. — Ой ли? Юра сел в кровати и осмотрелся по сторонам. Нет, Виолетты не было рядом. Но он знал, где искать её. Знал, как от неё избавиться раз и навсегда. Дрожащей рукой Юра нащупал в кармане небрежно брошенных на край кровати штанов острый тонкий осколок зеркала и вытащил его. Он не собирался смотреть туда, просто сжал стекло в ладони, ощущая, как края впиваются в кожу и проходят внутрь, а затем поднял руку, замахиваясь для броска… Но замер. Кровь струйками стекала с ладони вниз, уже почти достигнув локтя. Боль была такой яркой, и за неё можно было зацепиться, чтобы окончательно сбежать из собственного разума-клетки. На несколько секунд наступила полная тишина. В голове был штиль, пустота, и эта всепоглощающая, столь желанная тишина просто поглотила рассудок. По щекам потекли слёзы. Как же… Тихо. Юра не мог пошевелиться. Эти несколько секунд тишины показались бесконечностью, вечностью, которую не хотелось покидать. Но затем осколок выпал из руки на кровать, покрытый красными каплями крови. И Юра увидел в этом осколке Виолетту, с ухмылкой глядящую прямо ему в душу, будто гипнотизируя, будто сканируя и видя всё. Он уже не мог отвести взгляд, словно это означало бы саму смерть; словно сделай он это, и реальность полностью исчезнет. — Эта тишина будет с тобой, если ты сам всё закончишь. Разве это не манит? — прошептала Виолетта. Юра не ответил. Он лишь продолжал смотреть на неё, застрявшую в испачканном кровью осколке разбитого зеркала. — Из выбора только умирать в панике и шуме, или в тишине и со смирением. Неужели для тебя выбор не очевиден? — Зачем тебе это нужно? — едва слышно спросил Юра. — Это нужно не мне. Это нужно тебе. Я проекция твоих же желаний и мыслей, забыл? — она звонко засмеялась и протянула к нему руку, но та лишь прижалась ко внутренней стороне осколка, в стеклянную преграду. Виолетта мягко улыбнулась, голос её зазвучал спокойно и мелодично, будто мантра для медитации. — Тебе самому этого хочется. Ты думаешь, что это не так, пытаешься отвергнуть это, создав меня, будто антогониста и врага. Но ты пытаешься бороться с самим собой. Проще думать, что не ты этого хочешь, а кто-то этого желает для тебя. Так борьба обретает смысл, не правда ли? Но она бессмысленна, ведь всё равно окончится одним и тем же. Разница лишь в последних мыслях за секунду «до». Но смирение и тишина манят тебя куда сильнее, чем беспросветная паника. Ты в ловушке, в клетке, в которую сам себя загнал безрассудными поступками. Так реши уже наконец, как ты хочешь всё закончить — в унижении и страхе, зная, что надежда и борьба были бессмысленными; или же в смирении и тишине? Юра нервно сглотнул и попытался вытереть стекающие по щекам слёзы, однако лишь размазал их вместе с кровью по бледной сухой коже. — Убирайся, — прошептал он дрожащим голосом. — Пожалуйста, уходи. — Я с тобой до конца, солнышко. Я никуда не денусь, пока ты жив.Сейчас
Он отпер дверь кабинета и зашёл внутрь. Было темно, так как солнце по утрам стало всходить гораздо позже, приближая мир к зиме. Поразительно непривычная тишина… Будто всё вокруг ещё спит или же просто перестало существовать и жить. Коля включил свет, привычно нажав на клавишу возле двери, и поморщился, когда яркие пятна больно ударили по глазам. Он несколько раз моргнул, привыкая. — Доброе утро. Коля от неожиданности подскочил на месте и осмотрел кабинет, но картинка мира сверкала яркими пятнами, пока глаза перестраивались к перемене освещения. Однако, даже так он смог увидеть одного из двух самых ненавистных для него людей в участке. — Ты мне засаду устроил? Долго ждал? — спросил Коля, делая вид, что его нисколько не испугало неожиданное приветствие. — Полчасика подремал, грея тебе кресло, — ответил гость, скрестив руки на груди. — У вас довольно душно в кабинете. — Это наша душность, — с усмешкой бросил Стрельников и стянул с себя куртку. — Проветривать бы. Задохнуться можно. Это было… Странно. Никакой злобы. Никакой надменности и столь присущей гордости. Никакой вражды… — Что ты тут делаешь? Коля подошёл к своему месту и, игнорируя тот факт, что гость сидел в кресле, бросил мокрую от дождя куртку на спинку этого самого кресла, пытаясь тем самым показать своё отношение. — Есть серьёзный разговор. Поэтому я попросил Соломина тебя позвать на работу раньше, пока твои напарники и отец не пришли. Коля чуть склонил голову набок и прищурился. — Не думаю, что нам есть о чём говорить, Александр. — Я так и думал, что именно это ты мне скажешь, — Саша поднялся с кресла и жестом показал Коле, чтобы тот сел на своё законное рабочее место. — Но, как бы ты ни был настроен на разговоры со мной, сейчас это неважно. Не думаешь, что Соломин просто так бы не пошёл мне на уступки? — Не тяни. Я не шибко выношу твоё присутствие, — сказал Коля с раздражением, хотя, на самом деле, очень заинтересовался визитом. — Кратко введу в курс дела. Я временно отстранён от работы, но вряд ли меня здесь оставят. Я провёл допрос немного… Превысив полномочия, — Саша присел на стол, стоявший напротив. — Это можно оставить без комментариев. — Больно хотелось. Хотя это точно объясняет твой потрёпанный вид. — Ведунов рассказал мне о том, кто поручил ему убийство моего сына. И… Это был твой отец. Коля почувствовал внутри неприятный укол, но ничем это не выказал. — Ну, да. Так я тебе и поверил. Саша лишь достал свой телефон и нажал на экран. Раздались немного шипящие звуки записи. — Отвечай, Кирюша, — зазвучал из динамика голос Саши. — Это дружеский совет. — Я не знаю никакого Nemo. Слышал про такого, но понятия не имею, кто это. Доволен? — это был голос Ведунова, сдавленный, будто его обладатель сдерживал крики. — Не доволен. Кто отдал приказ убить Юру? Молчание. Затем три звучных удара. — Стрельников, — наконец, ответил Кирилл. — Это был Стрельников. — Старший или младший? — Старший, — пара секунд тишины. — Доволен? Саша нажал на паузу, и запись прекратилась. Кабинет наполнила гнетущая, напряжённая тишина. Коля смотрел на следователя, а тот — на него, но взгляды их не пересекались. У Стрельникова внутри воцарился хаос. Одна мысль поглощала другую, перебивала, возражала, и это превратилось в целый спор десятка разных голосов. — Он мог сказать это просто для того, чтобы ты остановился, — выдохнул Коля, но сам был не уверен в своих словах. — Для того и разговор с тобой. Чтобы ты всё выяснил, будучи в отряде отца. Я расследовать это уже не в праве. Официально это дело пока тоже открывать нельзя, иначе твоему отцу грозит опасность, если он действительно работает с Nemo. — Кто такой этот твой Nemo? — Это наркобарон из Москвы, который активно борется за расширение рынка теперь уже в нашем городе, — объяснил Саша. — Тогда причём здесь твой сын? — Ценный свидетель по этому делу, — но даже по этому ответу было понятно, что Юра Коротких не просто свидетель, а, скорее, один из тех, кто работал с этим наркобароном. По крайней мере, к такому выводу пришёл Коля. Он не мог поверить, что Юра настолько везучий человек, чтобы дважды становиться простым свидетелем преступлений. — Я не буду расследовать что-то против своего отца, — отрезал Коля. — Даже если он связан с убийствами полицейских и распространением героина? — голос его звучал спокойно и холодно. — Даже если это так, — нервно сглотнув, ответил Коля и отвёл взгляд в сторону. Саша встал и пожал плечами. Он выглядел поразительно спокойным для того, кому только что отказали в таком важном деле. — Это будет уже не на моей совести, — Коротких развёл руки в стороны. — Тебе жить с этим. Если что, то будь осторожнее. Нас всех могут убрать, неважно, кому ты сын, кому брат, кому друг, — следователь поправил чуть растрепавшиеся волосы. — Если почувствуешь опасность — лучше беги. Коля только кивнул. Он и не мог найти слов, чтобы ответить. Да и имел ли ответ хоть какой-нибудь смысл?Восемь месяцев назад
Лера, одетая в одну лишь шёлковую пижаму, плотно потянула бинт вверх, и Юра чуть поморщился от того, как неприятно сдавило и обожгло кожу в том месте, где возникло сильное трение. Это не то, чтобы больно, но крайне неприятно. — Терпи, идиот, — бросила девушка и завязала бинт. — Терплю. Лера холодно и пристально посмотрела на него. Она явно была и напугана, и зла, и расстроенна одновременно. А Юра чувствовал себя виноватым, видя эту смесь эмоций во взгляде девушки, которую впервые встретил лишь пару часов назад. Кровь залила половину кровати, небольшой лужицей собралась на полу, а на коже застыла тонкой корочкой, которая ощущалась крайне неприятно: чесалась и раздражала. — Вот нахуя? — спросила Лера, оглядывая эту картину в свете лампочки. — Не мог сделать это в другом месте? — Прости, — только и смог сказать Юра. Он посмотрел на раздавленный до крошек осколок у себя под кровоточащей пяткой. Столько проблем от какого-то лишь куска зеркала... — Хотел подохнуть — у себя мог бы вскрыться. Зачем перед этим приходить сюда и трахаться? — Я не планировал, что всё так закончится. — Не планировал выжить? — в голосе её звучали истеричные нотки. — Не планировал пытаться убить себя, — он говорил отстранённо, будучи сам шокирован своими действиями и тем, насколько больно было ощущать все порезы и осколки. На этот раз боль не бодрила и не утешала, а пугала до едва заметной дрожи. — Тогда зачем? — Лера обвела рукой комнату, как бы показывая и напоминая, как много крови украсило мебель и пол. — Я не помню… — Он запустил испачканную кровью руку в волосы и сильно сжал их пальцами. — Я ничего не помню. Я помню тишину и… — Твою мать, — присвистнула Лера и встала с кровати. Она развернулась на месте и гневно посмотрела на Юру. — Ты в край конченый псих, — она скрестила руки на груди. — Убирай весь этот ужас, что ты мне тут устроил, и вали нахрен. Чтоб я тебя здесь больше не видела, понял?Сейчас
— Вы думаете, что он виноват? — тихо спросил Коля. Соломин поднял голову, прекратив что-то подписывать в документах, и поверх очков посмотрел на молодого оперуполномоченного, стоявшего рядом со столом. Начальник выглядел очень уставшим и невыспавшимся, под глазами виднелись тёмные круги, будто мужчина не спал пару ночей. — Я не могу исключать этого, — сказал Соломин и снял очки. — Пойми, Николай, я уважаю твоего отца, но у нас есть показания. — Но ведь Ведунов мог соврать, чтобы Коротких перестал его избивать. Разве нет? — он цеплялся за единственное объяснение, которое смог найти, будто тонущий за круг. — Мог, — кивнул Соломин. — И поэтому мы пока не открываем следствие. У нас из доказательств только слова, выбитые силой. Этого, как минимум, недостаточно. Коля медленно отодвинул стул, мерзко шкрябая металлическими ножками без резиновых насадок по полу. Парень осторожно опустился и сложил руки перед собой на стол, крепко сцепив пальцы в замок. — Я не знаю, хочу ли что-то выяснять, — пробормотал Коля и виновато посмотрел на начальника. Соломин выглядел спокойным, сдержанным, холодным, будто сталь. Его бы выдержку, да всем вокруг. — Именно по этой причине, Николай, полицейские никогда не допускаются к следствию против членов семьи. — Тогда почему меня об этом просят? — Это была проверка. Если бы ты что-то знал или был сам в этом замешан, ты бы себя выдал. Это эдакая психологическая ловушка, — Соломин изобразил что-то невнятное пальцами в воздухе. — Но Коротких был прав, что ты здесь не причём. А если ты что-то знаешь об отце, то не обязан свидетельствовать против него. Заставлять тебя никто не станет. — Это вопрос совести, — нервно усмехнулся Стрельников. — Именно так, — согласился Соломин. — Кто-то осудит, а кто-то поймёт. Главное не переступать рамки. Коля задумчиво кивнул и чуть крепче сжал пальцы. Ему искренне было страшно принимать то или иное решение. Он уважал своего отца, даже боялся его, а потому не мог его предавать, но с другой стороны, знал, что тот способен на подобные союзы с преступниками, ведь несколько раз наблюдал это воочию, и совесть диктовала, что нужно быть справедливым и честным, защищая других. И как тут выбирать? Здесь ты предал собственного отца, а в другом варианте — изменил принципам и чести. — Мне тяжело принять решение, — признался Коля. — Оба варианта одинаково неправильные, если папа вообще виноват. — Смотри по ситуации. Но все мы знаем, что он способен на сделку с дьяволом, если видит себе выгоду. Я бы сильно не верил в его непогрешимость и святость. Коля смиренно и согласно кивнул. — Если он причастен к убийствам… Я дам об этом знать. Но если это просто деньги за то, чтобы кого-то прикрыть… Я буду нем и бесчестен, — он нервно сглотнул. — Это верное решение? — Верных решений не бывает, — вздохнул Соломин и поправил очки. — Но лично я твой выбор уважаю. Коля посмотрел на свои побледневшие от напряжения руки и буквально заставил себя разомкнуть пальцы, чувствуя, как те уже ноют от усталости. — Наверное, мне пора… — пробормотал Стрельников. — Я могу идти? Соломин только кивнул и махнул рукой в сторону двери, после чего снова вернулся к изучению документов. Видимо, это было что-то срочное. Или же семья Стрельников была не так уж и важна для начальства, как саму себя рисует. Оперуполномоченный встал из-за стола и вышел за дверь. Внутри всё сжималось, пульсировало от страха и непонимания. И чем дальше Коля шёл по коридору, тем неприятнее становилось на душе.***
Юра проснулся от того, что в его сон пробралась всепоглощающая тревожность, напоминающая вой сирены. Он резко сел в кровати, которая заскрипела в ответ на перемещение массы, и растерянным мутным взглядом осмотрел комнату. Мозгу потребовалось минимум полминуты, чтобы переключиться между сном и реальностью, осознать окружение и убрать в горле противный ком, который являлся удерживаемым криком. Никита мирно спал рядом на полу, приобняв потёртый плед, в который завернулся, как в кокон. Тихое сопение было единственным звуком в комнате, помимо сбитого панического дыхания Юры. За окном только начинался рассвет, но ещё было далеко до времени, когда наступит светлый день. Юра медленно поднялся с кровати, стараясь издавать как можно меньше шума, чтобы не разбудить Никиту, но кровать предательски скрипела от каждого движения. Однако парень так и не просыпался от этого. За двое суток, кажется, Никита вообще впервые лёг спать. По крайней мере, Юра его впервые видел спящим. Он, тихо крадясь, вышел в кухню и тяжело опустился на чуть выдвинутый стул. Тело всё ещё плохо слушалось, истощение и рана давали о себе знать глухой болью и постоянной усталостью от количества выпитых таблеток обезболивающего. Вот бы регенерацию Росомахи, чтобы так долго не страдать… — Не спится? Юра обернулся и удивлённо посмотрел на Артёма, которого не заметил. И правда… Свет на кухне же был включен, но сонный мозг всё ещё тяжело воспринимал картинку мира, и, видимо, по этой причине Артём, стоявший у холодильника, оставался незамеченным. Поношенная белая футболка, штаны в пятнах неизвестного происхождения, растрёпанные волосы, уставший взгляд и бледная кожа… Именно так выглядел Артём. И так, увы, выглядел не только он, но и все обитатели квартиры. Юра даже боялся смотреть на себя в зеркало, так как давно не брился, давно нормально не ел, носил не менее грязную одежду и плевать хотел на то, чтобы хоть как-то приводить себя в порядок. На это не было ни сил, ни желания. — Что-то вроде этого, — пожал плечами Коротких. — Не помню, что приснилось, но проснулся я от тревожности. А ты почему не спишь? — Тоже тревожно… — признался Артём и опёрся спиной и холодильник. — Я в принципе давно перестал нормально спать. — Не удивительно… — кивнул Юра. — Неприятно осознавать, что ты без пяти минут труп, потому что на тебе мишень. Артём согласно кивнул. — Я не верю в успех, бро, — печально сказал Миронов. — Серьёзно. Мы сейчас тупо пешки в разборках дочери наркобарона с отцом. И вряд ли твой папаша нас спасёт. Мы типа расходный материал или что-то в этом роде. — Можно хотя бы попытаться, чем сидеть без дела, как раньше, — пожал плечами Юра. — Больше шансов выжить. — У тебя больше шансов, чем у меня и Некита, бро. Намного больше. Ты ползучий гад, уже столько раз на волоске от смерти был, а всё равно, сука, тут сидишь. Тем более, что твой батя сделает всё, лишь бы ты не пострадал, — Артём скрестил руки на груди и прикрыл глаза. — А вот нам с Некитосом стопроцентно каюк. Юра ничего не ответил. В чём-то Миронов был прав. Юра верил в свой успех больше, но, возможно, то была лишь попытка спасти остатки собственной психики. — Мне очень хочется жить, братан. Честно, — немного испуганно проговорил Артём. — Я бы даже вернулся к торговле, будь у меня такая возможность. Юра почувствовал, как внутрь закрадывается сомнение, а тревожность вновь набирает обороты. — У нас нет возможности туда вернуться. — У тебя точно нет. Ты наворотил столько, что я и не мечтал о таком. Самому Nemo в семью влез, — Артём нервно засмеялся. Юра медленно повернул голову и боковым зрением, чуть исподлобья, посмотрел на своего приятеля по несчастью. Рядом с тем стоял бледный силуэт, без лица, без чётких очертаний, просто бледная форма, напоминающая человека. И это был более чем тревожный звоночек в голове. — Тёма, — медленно протянул Юра, — я тебе этого никогда не говорил. — Я от Некита узнал, — он пожал плечами. Силуэт отрицательно покачал головой, буквально повторяя движения самого Юры. — Я никому об этом не рассказывал, — проговорил Коротких и медленно стал подниматься со стула, чувствуя приглушённую боль на месте раны. — Куда ты ходил пару дней назад? Долговато для похода в магазин тебя не было, Тёма. Артём схватил с кухонного стола нож и выставил его перед собой, словно острую пику. Юра остановился в полушаге от лезвия и, чуть склонив голову набок, пристально посмотрел на Миронова. Вот и ответы. Все ответы разом. И паника, разбудившая Юру, это предчувствие, а не бессмысленность. — Тебя не оставят в живых. Никого не оставят. — Мне обещали, — сквозь зубы проговорил Артём и крепче сжал пальцы на лезвии. — Они держат обещания. — Они не держат обещания перед теми, кто уже единожды их предавал, дерьма ты кусок, — бросил Юра. — Ты, блять, с нами подохнешь, придурок. Хоть очко ты каждому из них вылижи, тебя не пощадят, — он практически прошипел эти слова, уголок губы нервно дёрнулся. — У нас у всех был шанс, а теперь его нет из-за тебя. У Артёма на глазах появились слёзы, которые тот пытался сдержать изо всех сил. Рука с ножом дрожала. Но лицо оставалось, тем не менее, каменной маской. Вот оно: трусливая тварь пыталась казаться храброй. — Я хочу жить, Юра. Я не такой везунчик, как ты. И хочу использовать любой шанс, чтобы выжить. — Ты этот шанс проебал благодаря своей выходке! — выкрикнул Юра, после чего, игнорируя любой инстинкт самосохранения, взялся за лезвие ножа и выдернул оружие из руки опешевшего Артёма. — Ты не выживешь, потому что ты грёбанное ссыкло. Боли боишься, смерти боишься, преследования боишься, — Юра посмотрел на свою разрезанную ножом ладонь, кровь с которой капала на пол, равномерно отстукивая ритм в безобразном темпе вальса. — Ты как был придурком ссыкливым, так и остался, — Юра вытер кровь о свою мятую и провонявшую потом футболку. — Ты сдал им нас, верно? Артём не ответил. Лишь отвёл взгляд в сторону. Бледный силуэт жестом показал посмотреть туда же. И это был вспыхнувший экран разбитого телефона, лежавшего на столе, за которым недавно сидел Юра. Он сделал шаг назад, схватил смартфон и посмотрел на пришедшее сообщение. — Мне не стыдно, — сказал Артём позади. — Я действительно боюсь смерти, и это нормально. Юра засунул руку под стол и вынул запрятанный в сломанном дне ящика пистолет. В то же мгновение за входной дверью послышался шум. — Прячься, если так хочешь жить, — выплюнул Юра, не глядя на Артёма. — Тебе об этом как раз и написали. Не подводи своих будущих киллеров. И сразу после этих слов, дверь квартиры распахнулась. Юра выстрелил, не глядя. Пуля с грохотом вырвалась из пистолета, который отдачей больно отозвался в напряжённых мышцах рук. Первый, кто пытался войти в квартиру, тут же упал, забрызгав своей кровью стены и наличники. Крика не было, но Юра не собирался разбираться, в какую именно часть тела попала пуля. Следующие два выстрела тоже попали в цели, но на этот раз был слышен крик. Юра успел увидеть, как что-то блеснуло в свете тусклой кухонной лампочки, и резко присел. Через мгновение пуля врезалась в стену позади, по траектории наверняка попавшая бы парню ровно между глаз. — Сука! — раздался мужской истеричный крик, наполненный болью. — Пристрели его, еблан!!! Юра быстро просканировал взглядом картину, которая была у входной двери: один труп, один живой, но раненный в бедро и живот, и ещё один, прячущийся за открытой настежь дверью. Однако, Юру брали сомнения, что их было всего трое. Это было бы крайне непредусмотрительно. Очередной выстрел вывел его из размышлений. Пуля врезалась в ножку стола, рядом с которой Юра присел. Парень вздрогнул, вскочил на ноги и дважды нажал на курок, целясь в сторону двери. Обе пули прошли сквозь не такое уж прочное дерево, разбрасывая в воздух салют из щепок. Кровь брызнула на стены и пол, затем тело поверженного практически вслепую и наугад врага упало на пол, толкнув дверь так, что та почти захлопнулась, если бы не врезалась в плечо раненого гостя, вырвав из горла мужчины ругательства, а затем медленно снова приоткрылась. Юра крепче сжал пистолет и растерянно посмотрел на единственного оставшегося в живых незнакомца, чьё лицо перекосила гримаса боли. Лужа крови под ним была слишком большая. Руки пытались зажимать две раны, одна из которых наверняка была смертельной. Этот человек был без пяти минут труп. Парень нервно сглотнул. Ему нужно было нажать на курок ещё раз. Цель бы никуда не делась, была бы насмерть поражена, но резко появившееся осознание, что это был всё ещё живой человек просто заморозило на месте, сковав мышцы. — Юра, стреляй, — раздался голос Никиты позади. Он не обернулся. Продолжал смотреть на истекающего кровью мужчину, который тяжело дышал и с трудом держал глаза открытыми. — Он убийца. Стреляй, — снова сказал с нажимом Никита. — Я не могу, — едва слышно прошептал Юра. Никита, нервно выругавшись, сделал несколько шагов вперёд, вошёл из коридора в кухню, затем резко вырвал у Юры из рук пистолет и нажал на курок, не задумываясь ни на секунду. Пуля попала точно в голову, оставив от лица кровавое мессиво. Стоны прекратились, как и тяжёлое дыхание умирающего. Юра почувствовал подступающую к горлу тошноту, когда смотрел на то, во что превратилась квартира. Единственное полученное убежище, где можно было пересидеть. Никита, бледный и растрёпанный после сна, обернулся и через плечо посмотрел на Коротких. — Он в любой момент мог схватить свой пистолет и выстрелить первым. Ты этого ждал? — с раздражением, но с неприкрытым страхом бросил Никита, а затем сунул пистолет обратно Юре в руки. — Придурок. Никита встал так, что теперь перекрывал обзор на кровавый холст, который нарисовал Коротких несколькими пулями. И Юра был рад, что хоть какое-то время не сможет видеть этот ужас, ещё не раз обещавший вернуться в кошмарах. — Нам надо отсюда уходить, — сказал Никита. — Полиция вот-вот сюда приедет на шум. Юра нервно сглотнул и кивнул. И только собрался было открыть рот, чтобы заикнуться про улики, как дверь скрипнула. Он, не думая ни секунды, оттолкнул Никиту чуть в сторону и несколько раз подряд нажал на курок, даже не успев ничего увидеть. Чистый адреналин снова наполнил его вены и помутнил сознание. Мозг не успевал обрабатывать действия, прежде чем выполнять их. Следующие три нажатия на курок не давали отдачи, а по звуку были не похожи на выстрелы, лишь сухие щелчки, как у детской игрушки. Когда Юра это осознал, то перестал нажимать на курок и широко раскрытыми от ужаса глазами смотрел на то, что натворил. На полу лежало ещё два новых тела… Но только одно из них принадлежало не тому, кто пришёл убить их. Оно принадлежало тому, кто этих убийц привёл.***
Парень изменился за тот срок, в который Коля его не видел. Линия челюсти стала немного шире, изменилась причёска, пропали любые признаки, указывающие на наркотическую зависимость, а имеющаяся бледность кожи была обусловлена тем, что не так давно Юрий Коротких был на грани жизни и смерти. Выглядел он растрёпанным, уставшим, неухоженным, как если бы его несколько дней держали в подвале. Футболка была испачкана полосой крови, а на ладони красовался свежий глубокий порез, как будто от тонкого и острого лезвия. Внешне парень стал взрослее, но стал ли взрослее морально? Юра сидел, опустив голову на скованные наручниками руки, и поднял взгляд лишь на мгновение, чтобы исподлобья посмотреть на того, кто нанёс ему визит в допросную. Стрельников сел напротив и положил перед собой документы дела. На этот раз папка стала толще — в ней появилось заключение криминалистов касательно последних событий. Юре же, казалось, вообще было всё равно на чьё-либо присутствие. — Не буду ходить вокруг да около, все правила процедуры допроса тебе уже озвучили, — начал Коля и внимательно посмотрел, отреагирует ли парень на начало диалога. — Я хочу сразу предложить тебе сделку. — Ты меня трахнешь, и моё дело прикроют? — отстранённо и незаинтересованно спросил Юра, чуть приподняв голову. Коля стиснул зубы, но проигнорировал попытку вывести его из себя. Получается, Саша Коротких растрепал своему сыну то, о чём когда-то обещал молчать. — За превышение самообороны ты в любом случае попадаешь по статье. Ты убил человека, что видно на камерах. Но ты можешь снять с души грех насчёт иных преступлений, и признание вины понизит срок отбывания наказания. Кроме того, помощь следствию тоже спасёт твоё плачевное положение. Тебе будет светить максимум лет шесть тюрьмы. — Я до неё не доживу, не переживай, — ответил Юра, не поднимая головы, отчего голос его звучал приглушённо. — Так что мне плевать на все сделки. — А если я гарантирую тебе защиту свидетелей? — предложил Коля. Юра, казалось, задумался. Потом выпрямился и пристально посмотрел на оперуполномоченного. Взгляд парня казался мутным, но в нём притом была видна осознанность. — Сначала скажи, что на меня имеется. Коля пристально посмотрел в ответ, оценивая, какую информацию можно преподнести. Парень, будучи сыном следователя, наверняка знал достаточно о том, как полиция собирает информацию, а значит лгать надо очень искусно и логически выстроенно. Или же говорить правду, в результате которой весь план допроса может оказаться провальным. — Тебя пытались убить как минимум четыре раза. Значит, ты либо перешёл дорогу кому-то очень влиятельному, либо являешься ценным свидетелем, — начал Коля. — Превышение самообороны, повлёкшее за собой смерть человека. Предположительно торговал наркотиками, вышел из этого бизнеса и стал мишенью. Убийство врача в больнице тоже твоих рук дело, но мы списываем это на случайную жертву. — Стоп-стоп-стоп, — Юра чуть склонил голову набок и прищурился. — Во-первых, будь я убийцей врача, то на пистолете были бы мои отпечатки, но их же там не было. Во-вторых, имеется примерно ноль доказательств, что я вообще кого-то убил, кроме превышения самообороны. В-третьих, что за бред с наркотиками? Коля был прав на его счёт: парень неплохо соображает в работе полиции. — У нас есть показания свидетеля из больницы. — Того свидетеля, кому принадлежит пистолет и чьи отпечатки единственные имеются на нём. В данном случае, это слово против слова. Не морочь мне голову, я знаю, что в этом деле я и не виновен, и обвинять меня смысла нет за неимением улик. Давай дальше, что ещё можешь интересного обо мне рассказать? Коля открыл папку с делом и перевернул листы почти до самого конца, так как деталей последних событий не смог запомнить. На несколько секунд в комнате допросов повисла тишина. — Пожар в квартире, стопроцентный поджог. В квартире находились пять тел, все с огнестрельными ранами. Полицию вызвали на шум выстрелов. Живыми из квартиры вышли только вы с Никитой. Кто-то из вас двоих является убийцей. Либо же вы будете отвечать за это оба. — У меня есть иная версия событий, при которой мы виновны лишь в том, что подожгли квартиру, — усмехнулся Юра. — В общем, у тебя маловато. Теории только. — И всё же сотрудничество зачтётся. Условия по защите свидетелей я тебе предоставлю. — Мне это неинтересно. Коля несколько секунд просто смотрел на парня, пытаясь понять, каким образом можно подобраться и добиться результатов, но, увы, осознал, насколько Юре действительно наплевать на полученное предложение. Стрельников протянул руку и отключил запись на диктофоне. Юра вопросительно вскинул бровь. — Так быстро закончили? — Нет, — Коля покачал головой и также достал свой телефон, включил экран и показал, что никакой записи не ведётся. — Есть разговор, который я не хочу фиксировать в протоколе допроса. Юра усмехнулся и чуть откинулся на спинку стула, насколько это позволяли прикованные к столу руки. — Ты же не думаешь, что я поверю тебе? — спросил Коротких. — У меня всего один вопрос, который никак не пришить к уликам. — Окей. Задавай. Коля нервно сглотнул и чуть сжал пальцы. — Мой отец… Он работает на Nemo? Вопрос словно обжёг горло. Стрельников стиснул зубы и чуть отвёл взгляд в сторону, нехотя признавая про себя, что боится ответа. — Я похож на справочное бюро? — спросил Юра. — Ты похож на того, кто знает достаточно, чтобы ответить мне на этот вопрос, — Коля наклонился вперёд и пристально посмотрел подозреваемому в глаза. — Я тебя прошу только об этом. Это, как минимум, поможет тебя защитить. Потому что это дело ведёт именно он, а не я. Юра задумался. Затем он нервно сглотнул и отвёл взгляд в сторону. — Я не могу сказать тебе точно, — протянул парень и крепко сцепил пальцы в замок. — Но я знаю, какими методами избавляются от свидетелей, — он на несколько секунд замолчал. — Обычно они убирают свидетелей до того, как те попадутся полиции. А если нет, то на допросе его пытаются отравить. Яд, может, в воде в бутылке или в еде. Не знаю название, но вызывает сердечный приступ. Выглядит так, будто смерть естественная, — Юра облизнул губы. — А ещё это может быть вне допроса. В обезьяннике, например. Не есть и не пить невозможно, сам понимаешь. Рано или поздно всё равно будешь трупом. — Но если несколько человек разом в участке умирают от сердечного приступа — это же подозрительно. Разве нет? — Они редко допускают сразу несколько знающих людей. А если кто-то расколется, то ни допрашивающего, ни допрашиваемого ничего хорошего не ждёт. У Коли мелькнула в голове страшная мысль. Он снова пристально посмотрел на парня перед собой. Тот нервничал, смотрел в сторону, то и дело перецеплял пальцы и облизывал губы, стараясь спрятать свой стресс. И Стрельников примерно представил, какой страх пережил Юра и какой страх сдерживает прямо сейчас. Да, было совсем не удивительно, что он не собирался говорить правду. Молчание — эдакая призрачная надежда, что всё обойдётся. — Если свидетелей много, то… То они ловят момент, когда все находятся в примерно одном месте, не так ли? — Именно так. — То есть терракты — это их рук дело? Это убийство всех свидетелей разом? Юра кивнул. Коля запустил руку в волосы и пальцами взъерошил их. Он прикусил губу и тяжело вздохнул. Всё было связано. Дела, которыми занимались его отец, отец Юры и Мельников… Это всё об одном. И это всё гораздо сложнее и запутаннее, чем могло показаться на первый взгляд. Но как об этом доложить, если не знаешь, виновен ли хоть один из следователей? — Мельникова скоро уберут. Если он ещё жив. Моего папу скоро уберут. Тебя тоже. Меня и Никиту. Соломина. Всех нас ждёт печальный финал, — Юра горько усмехнулся. — Я принёс смерть. Коля почувствовал, как сердце больно бьётся в груди. — Спасибо за информацию, Коротких, — быстро проговорил Стрельников и быстро выскочил из комнаты допроса, чтобы прямо там не задохнуться от подступающей паники. — Твою мать, — тихо выдохнул он, как только дверь закрылась за спиной. — Твою… Он дрожащими пальцами набрал на телефоне номер одного из тех людей, кого тайно уважал, но притом ненавидел. Несколько длинных гудков показались вечностью. — Да? — раздался голос по ту сторону звонка. — Это Стрельников. Младший, — пытаясь скрыть облегчение и дрожь в голосе, сказал Коля. — Да, я знаю. Что-то случилось? — Где ты сейчас находишься? У меня важный разговор. — Подъезжаю к больнице, — голос звучал спокойно и холодно. — Что случилось? — Больница? — переспросил Коля, неуверенный, что услышал всё верно. — Да. В меня стреляли. Надо извлечь пулю, — пояснил Мельников. — Повторяю вопрос: что случилось? Мне неудобно долго вести беседы. Значит, Юра говорил правду. Если в Василия стреляли — младший Коротких говорил правду. И это пугало ещё больше. — Две новости. Первая — Юра Коротких в участке, и я проводил его допрос. Вторая — в ходе этого я выяснил, что наши дела с тобой и Сашей связаны. Они все об одном. — Про второе я давно знаю, — Мельников немного помедлил. — Что с Юрой? — В опасности. И сказал, что нас всех попытаются скоро убрать заодно с ним и его дружком, — Коля посмотрел на носки своих ботинок и попытался сконцентрировать внимание на каплях грязи, которые украсили поверхность. — Нам надо всем встретиться где-то вне участка и составить план действий. — Почему об этом говоришь мне ты, а не твой отец? Вроде бы не ты следователь. Коля нервно сглотнул и открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент увидел, как по полу скользит тень. Он поднял взгляд и посмотрел на своего отца, который будто по призыву явился из ниоткуда, прижимая к себе папку с документами и незаменимую стеклянную бутылку с водой, которую всегда и везде таскал с собой, будто артефакт. — Я потом объясню. Но нам нужно поговорить, — пробормотал Коля, после чего, не дожидаясь ответа, сбросил звонок и спрятал телефон в карман брюк, будто боялся, что отец просканирует всё, как компьютер. — Тебе не здоровится? — спросил Антон, внимательно оглядев сына с ног до головы. — Ты какой-то бледный. — Всё в порядке, — пытаясь сохранить нейтральный вид, натянуто улыбнулся младший Стрельников и махнул рукой, но настолько неестественно, будто отмахивался от мухи, а не от ситуации. Следователь ещё какое-то время пристально смотрел на своего единственного сына, затем, нахмурившись, положил руку на ручку двери и надавил. — Пойди пока подготовь копии документов по делу этих продажных придурков. Надо с чем-то их допрашивать, — проговорил Антон, не оборачиваясь, а затем вошёл в допросную и захлопнул за собой дверь. Коля несколько секунд смотрел туда, где буквально только что стоял его отец, затем пробормотал себе под нос его просьбу и уверенным шагом направился в сторону кабинета. Копии, копии, копии… Нужны копии… Было так тяжело собраться с мыслями. Всё в голове перемешалось, панический страх мешался с попытками адекватного восприятия мира, фрагментами мыслей и действий. Всё было слишком сложно, слишком запутанно, слишком… Коля остановился посреди коридора и вновь обернулся, чтобы посмотреть на дверь допросной, из которой недавно вышел. Чувства внутри не давали покоя. Что-то было упущено. Или же это всё следствие нервного напряжения, которое продолжалось уже несколько часов? Неопределённость, которая сбивала с нужного курса? Коля уже знал ответ на вопрос, который задавал Юре. Знал, но не хотел это принимать за правду. Он хотел, чтобы всё было иначе. Не было никакой неопределённости. Была только трусость перед властным отцом, который с детства привил этот страх перечить, не выполнять команду, словно пёс, не боготворить своего создателя. Он презирал неблагодарность и попытки быть личностью. — Принести копии, — не издав ни звука, одними лишь губами повторил команду Хозяина послушный и верный пёс. — Апорт, Бобик… Коля крепко сжал пальцы в кулак, до боли, будто та могла заставить его одуматься. Тебе жить с этим. Если что, то будь осторожнее. Нас всех могут убрать, неважно, кому ты сын, кому брат, кому друг. Эти слова эхом отозвались в сознании, став стартовой точкой к тому, чтобы злость взяла верх над паническим страхом. — Показания ты давать отказываешься? — спросил старший Стрельников холодно и надменно, будто перед ним сидел не человек, а дождевой червь. — Надеешься, что это тебя спасёт? — Смотря, о каком спасении мы говорим, мистер-огромное-эго, — усмехнулся Юра. Он уже понимал все возможные исходы. Ему было нечего терять. Можно было даже не делать вид, будто ему всё равно, потому что смирение действительно сделало всё бессмысленным и неважным. Юре искренне было наплевать на всё происходящее. Его шанс спастись Артём стёр в порошок своей трусостью. А теперь было два варианта действий, оба из которых не гарантировали ничего хорошего. — Очень остроумно, Коротких. Ничем не отличаешься от твоего отца и его друга-имбицила, — закатив глаза, сказал следователь. — Ну, у нас с ними у каждого в отдельности айкью превышает сумму айкью тебя и твоего сына. Правда, похотливый самец поумнее, всё-таки, — Юра криво и победно улыбнулся, видя, как эти слова раздражают и оскорбляют человека напротив. — Он хотя бы искал способы меня разговорить. — Заткнись, Коротких, — махнул рукой Антон. — Так мне молчать или всё-таки говорить? Определись уже. Стрельников вскинул руку, собираясь нанести удар, но остановил сам себя и, стиснув зубы, нервно сглотнул. Он презрительно и со злостью посмотрел на Юру. — Я уверен, что ни один вариант тебя не спасёт. — Мы сейчас о законе или о будущем тёмной стороны нашего прекрасного городка? — с лёгкой издёвкой спросил Юра, одновременно с тем стараясь прощупать почву. — У тебя в горле не пересохло ещё от колкостей? — следователь вопросительно поднял правую бровь. — Не отказался бы попить, если честно, — Юра пожал плечами. — Но только после того, как из этой же бутылки попьёшь ты. Антон бросил взгляд на стеклянную тару с водой, которая стояла на краю стола. — Тебе же оно надо, не мне. — Сложно сделать глоток воды? — Сложно выполнять условия морально опущенного урода, который нарушает закон и торгует наркотиками. Этого было достаточно, чтобы прямо сейчас подойти к младшему Стрельникову и дать ему ответ на вопрос, который так мучил сознание юного оперуполномоченного, лишить человека неопоеделённости, нисколько не облегчив тому жизнь. Только вот сейчас Коля здесь не присутствовал, а, значит, и своими выводами не с кем было поделиться. — Кто бы говорил о нарушении закона, — протянул Юра и хитро улыбнулся. Он не рассказывал Антону о том, чем занимался целый год, да и все улики об этом были давно уничтожены. Никто не мог знать правду. — Если отказ пить воду ещё можно было принять за принципиальное нежелание, то такая простая мелочь, которую ты сказал, является неоспоримым фактом, что нарушителей закона здесь двое. Стрельников на мгновение растерялся, что отразилось во взгляде, но достаточно быстро эта растерянность исчезла. — Признаёшь вину? — В том, что застрелил человека, спасая себе жизнь? Да. Я и не отрицал того, что именно я нажал на курок. Тут и вариантов не было. Убийство по неосторожности в целях самообороны, — Юра вновь передёрнул плечами. Он был максимально осторожен, чтобы не попасться на все уловки. Если ему повезёт выжить, то увеличивать себе срок в тюрьме было бы плохим решением. И не так важно, давал он показания преступнику или честному человеку. Любая неосторожность значила продление срока. Антон несколько секунд молча и пристально смотрел на Юру. Эта тишина, повисшая в допросной, казалась блаженной. Парень уже устал от разговоров с людьми, так что хотелось просто насладиться мгновениями, когда ни один звук не раздражает барабанные перепонки. — Тебе придётся выпить эту воду, Коротких, — наконец нарушил тишину следователь и поставил бутылку прямо у скованных рук Юры. — У тебя нет выбора. Антон облизнул губы и, чуть склонив голову, посмотрел парню в глаза. Юра прищурился. — Вот так в открытую? Ого. Я ожидал нечто более завуалированное, — парень взглянул на бутылку, видя, что вода совсем слегка более мутная, чем должна быть. — Я не буду это пить. — Я же сказал, что у тебя нет выбора. Мы оба знаем, что тебе нужно это сделать, — голос Антона звучал холодно и очень отстранённо, будто всё это было не убийством, а игрой из хоррор-фильма. — А иначе что? — Я всажу в тебя пулю, — Антон поднял руку из-под стола, и в ней был зажат пистолет, дуло которого теперь смотрело прямо Юре в лицо. Но вместо ожидаемой паники, парень лишь улыбнулся. Это был всего лишь блеф, и не более того. — Меня пули не берут. Ещё не понял? — он не мог удержаться от шутки. — Ну, а если серьёзно, то ты не выстрелишь. — Почему? — Это слишком очевидное убийство. Оно тебе не нужно, — Юра пожал плечами и отвёл взгляд от дула, чтобы посмотреть Антону в глаза. — Хотя мне нет разницы, как именно умирать. Так что можешь и стрелять. В тот же момент дверь в комнату допросов открылась. Антон сразу же спрятал пистолет под стол и резко развернулся на месте, чтобы посмотреть на незваного гостя, которым оказался его сын. Николай Стрельников выглядел уже не таким напуганным, а решительным, гордым, во взгляде читался непробиваемый холод. Юра удивился, как человек мог так быстро измениться за несколько минут отсутствия. — Документы принёс? — спросил следователь так, будто ничего и не было. — Нет. — А хрен ли тогда припёрся? — рявкнул Антон. Юра усмехнулся. Коля на мгновение посмотрел на него, в глазах мелькнул вопрос, и Коротких в ответ на это кивнул. Им не нужно было говорить вслух: оперуполномоченного интересовал ответ лишь на один вопрос. Этот ответ он сейчас и получил. — Забрать Юру подальше от его будущего убийцы, — сказал младший Стрельников холодно. — А заодно и бутылочку воды на экспертизу. Одолжишь? Антон медленно поднялся из-за стола и возвысился над своим сыном, будто огромная скала. Все мышцы в теле следователя были напряжены. — Ты что возомнил о себе, щенок? — тихо спросил Антон. — Что за бред ты несёшь сейчас? Юра мельком посмотрел на лежавшие на столе документы. Он осторожно протянул одну руку вперёд, стараясь, чтобы цепь не шумела, соприкасаясь с остальным металлом. Парень пальцами подтянул документы чуть ближе к себе и осторожным движением стянул с них скрепку. — Если тебе нечего бояться, то ты отдашь мне бутылку на экспертизу прямо сейчас, — Коля кивнул на стеклянную тару, стоявшую на столе. — Я не дурак, я всё прекрасно понимаю. — Тебе какой-то наркоша на ушко нашептал бред, а ты так сразу взял и поверил? Я был о тебе лучшего мнения, — выплюнул Антон. — Дай. Мне. Бутылку, — отделяя каждое слово, сказал Коля. — Иди. Ты. Нахрен, — подражая манере сына, проговорил следователь. — Если тебе нечего бояться, то тебе не составит труда отдать эту бутылку, — заметил Юра, про которого, кажется, все забыли. — Тебе слово не давали, — не оборачиваясь, сквозь зубы выдохнул Антон. — А ты, сын мой, сейчас же вышел и пришёл сюда уже с документами, о которых я просил тебя. — Я отсюда не уйду, — холодно произнёс Коля. — Стоит мне выйти за дверь, и в следующий раз, когда вернусь, Юра уже будет мёртв. Да, такая перспектива совсем не привлекала. Слушать эту перепалку не было никакого терпения. Антон стоял бы на своём, Коля — на своём. И это могло затянуться бы на целую вечность. Но в конце Юра наверняка всё равно будет мёртв. Что-то надо было делать, несомненно. — Да с какого хрена ты это всё вообще решил? Успокойся, — Антон попытался говорить как можно ласковее, как с маленьким ребёнком, но раздражение и злость всё равно были слишком заметны со стороны. — Дай мне бутылку, тогда я успокоюсь, если там обычная вода. Антон ничего не ответил. Тогда Коля просто сделал два шага вперёд и схватил бутылку со стола. Юра спрятал скрепку между пальцев, чтобы ту случайно не заметили. И ровно в тот момент, когда Коля поднял бутылку с поверхности, а скрепка исчезла из виду, Антон решил действовать. Следователь подошёл сзади и обхватил рукой горло сына, локтем прижимая того к себе. Коля от неожиданности выронил бутылку, которая вдребезги разбилась о пол рядом с его ногой. — Я думаю, мы договоримся, да? — прошипел ему на ухо Антон. Коля не ответил. Он крепко зажмурился и вскинул одну руку, пытаясь вырваться из захвата. Юра внимательно проследил за второй его рукой и мысленно одобрительно кивнул, видя, как та достаёт пистолет. — Я твой отец, Коленька, — снова заговорил Антон, не ослабляя давления. — Ты не сдашь меня. И я сделаю вид, что ничего сейчас не было. Давай? Так всем будет проще. Коля резко поднял руку и прикладом пистолета с немалой силой ударил следователя чуть выше правой брови. Антон отшатнулся на два шага назад и схватился за место удара. На пол упало несколько капель крови. Коля же, наконец, сумевший сделать глубокий вдох, закашлялся, чуть согнувшись. Лицо его было красным, глаза — мутными. Ещё бы несколько секунд, и оперуполномоченный наверняка бы стал терять сознание. И это было лишь началом. Юра чувствовал, как вот-вот всё станет ещё хуже. Ему некогда было смотреть, да думать, ибо нужно было действовать. — Я был о тебе лучшего мнения, — сказал Антон и медленно выпрямился. — Ладно, мне уже особо терять нечего. С тобой не договоришься. Он схватил сына за рубашку между лопаток, словно богатырь приподняв тело над полом, и со всей силы швырнул в сторону. Коля врезался в стол, и тот задрожал и зазвенел. Пистолет вылетел из руки и прокатился по полу до самой стены. Юра вздрогнул и ускорился. Времени было слишком мало. Младший Стрельников тихонько застонал и стал подниматься. Он попытался нащупать пистолет рядом с собой, но понял, что оружия рядом, к ужасу, не оказалось. — Может, всё-таки договоритесь, ребята? — неуверенно спросил Юра. — Завали своё хлебало! — рявкнул Антон и вытащил свой пистолет, направляя тот прямо на Коротких. — Как же ты меня достал, честное слово. Юра широко раскрытыми от ужаса глазами посмотрел на дуло. Да, в этот раз ему уже нечем парировать. В этот раз никто не блефовал. И теперь… Теперь это выглядит очень страшно. Он всё-таки не был готов умирать. Неожиданно для всех, Коля резко ударил ногами точно по коленям своего отца, и тот с криком отлетел в сторону. Пистолет, так и не выстрелив, пролетел в воздухе и врезался в дверь, после чего с грохотом упал на пол. Юра судорожно выдохнул весь воздух из груди, который задержал, не заметив. — Спасибо, — тихо и растерянно прошептал он, когда увидел поднимающегося с пола Колю. — Посиди, мы разберёмся, — тяжело дыша и едва выговаривая слова чётко, пробормотал младший Стрельников. Его разбитая губа уже стала опухать, а с поцарапанной о стол щеки медленно сочилась ярко-красная кровь. Юра несколько раз моргнул. Его паника только росла, но нужно было взять себя в руки и вспомнить главную задачу. Парень снова вывернул пальцами скрепку и стал вертеть ею во все стороны внутри замка. Только это не работало и не помогало. Коля Стрельников подошёл к лежавшему на полу отцу. Антон тяжело дышал и пытался не выдать того, что ему больно. — Я не буду с тобой договариваться, выполнять твои просьбы, как дрессированная собачка. Понял? — Коля достал из-за спины наручники. — Ты под арестом как обвиняемый в покушении на убийство. Антон не ответил. Оперуполномоченный взял за запястье одну его руку и резко рванул на себя, но не успел надеть железный браслет. Следователь обхватил сына ногами с обратной стороны шеи и одним движением отправил на пол. Коля тихо зашипел и сразу же стал подниматься, но Антон, опередивший его, уже нанёс два сильных удара носком ботинка под дых. Младший Стрельников скорчился и попытался закрыть себя руками и ногами, но это не помогло. Он стал задыхаться от боли. — Я всегда знал, что надо было тебя убить ещё во младенчестве, урод, — выплюнул следователь и снова несколько раз ударил его. Юра нервно сглотнул, наблюдая за этим. Нет, решать исход придётся ему самому. Потому что победа Антона его совсем не радовала. Смерть не сильно манила. — Зачем ты вообще в это влез? Тебя обеспечивали, воспитывали, устроили на работу. Без меня ты ничего бы не добился. Тебе так надо было это всё сейчас устроить? — Антон с каждым предложением наносил удар за ударом, а затем поднял с пола лежащее рядом табельное своего сына. Проверил наличие патронов, будто невзначай, будто ничего серьёзного сейчас не происходило. — Теперь всем нам конец. А могли лишиться всего лишь долбанного наркоши. Хотя... есть иная идея, — Антон снял предохранитель и направил пистолет сыну в голову. — Я обставлю всё так, что тебя убил Юра, а я застрелил его, спасая тебя. Вот таким я буду героем, — он нервно усмехнулся. — Прощай, сынок. Ты зря старался. Юра услышал тот звук, который так долго ждал, и почувствовал, как браслет на втором запястье спадает. Он не стал медлить ни секунды. Вскочил с места и бросился на Антона, сбивая того с ног. Коля даже не шевельнулся, продолжая лежать, скрюченный в позе эмбриона и трясясь. Следователь совсем не ожидал такой атаки. Он растерянно посмотрел на Юру, который упал на пол рядом с ним. Коротких не стал ждать, схватил лежавший на полу крупный осколок бутылки и вонзил Антону в ногу чуть ниже колена. Следователь громко выругался и оттолкнул парня в сторону. Юра врезался в ножку стола головой и на несколько мгновений потерял понимание пространства. Нет, он тоже не справится один. Юра на всякий случай схватил ещё один крупный осколок и, вскочив на ноги, побежал в сторону двери. Однако не успел добежать буквально пару шагов. Антон резко схватил его за испачканную кровью и грязью футболку и потянул назад. Рука крепко сдавила горло, лишая возможности сделать хотя бы один вдох. Тело крепко прижалось к пропахшему потом телу следователя. — За тебя мне Nemo лично медаль вручит, — прошипел на ухо Антон и ещё сильнее надавил рукой Юре на горло. Коротких бросил умоляющий взгляд на лежавшего уже теперь без сознания на полу Колю и понял, что помощи ждать больше неоткуда. Юра вспомнил про осколок в своей руке лишь тогда, когда ощутил, как тот вонзается в кожу от пробежавшего по мышцам спазма. Сознание уже ускользало, как вода сквозь пальцы, но всё же одна мысль была такой яркой, что даже не нужно было пытаться её понять. Юра поднял руку с осколком и направил острую часть стекла куда-то назад на уровне головы следователя. Невероятно громкий крик боли оглушил. Давление на горло исчезло и Юра, захлёбываясь воздухом и кашлем, упал на четвереньки. Лёгкие обжигало кислородом, горло и шея ныли от боли. Крики Антона будто растворились под толщей воды. Юра кое-как добрался до двери, заставил себя подняться и открыл её. Кажется, он сам что-то кому-то кричал, но не понимал, даже не слышал, издаёт ли хоть какой-то звук. Он не видел приближающихся людей, сознание таяло, рассыпалось вместе с реальностью, как песочный замок на пляже. Ноги снова подвели его. Юра начал падать, но чьи-то сильные руки подхватили его, не давая разбиться о пол. Запястья снова оказались в металлических браслетах наручников, холодных и притом обжигающих. Коротких затуманенным взглядом посмотрел в открытую дверь допросной и увидел Антона, лицо и руки которого были залиты кровью, а вместо правого глаза была кровавая бездна, бесконечная и пугающая. «Так вот, почему он так кричал…» — подумал Юра и закрыл глаза, чувствуя, как проваливается в столь же кровавую и тёмную бездну, которую увидел напоследок.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!