Часть 2

За последние два дня Джуди заметила, что всё чаще переслушивает запись с ручки-морковки, где Ник ей говорил: «Люблю тебя, напарница». Конечно, она и до этого слушала данную запись, ибо признание Ника (хотя бы такое, дружеское) для неё являлось очень и очень ценным. Но почему-то теперь она отмечала про себя, что у неё это вышло в какую-то странную, но приятную привычку. «Ладно, я буквально по самые кончики ушей влюблена! Скрывать не буду! Но вот бы рассказать Нику о своих чувствах… Хотя он какой-то стал более стеснительный, что ли. И иногда как-то непонятно шутит. Не так остро, как раньше, и будто неловко. Не понимаю, что с ним, если честно. И всё это началось после того, как я пригласила его на праздник урожая! Может, узнать у него в чём дело? Как раз завтра мы выезжаем, в дороге можно будет поговорить с ним».

***

Поездка была назначена на раннее субботнее утро. Джуди сперва настаивала, что поведёт машину. Ник же всё это время пытался спорить, размахивая ключами от своего повидавшего виды, но всё ещё стильного синего кабриолета. — Морковка, ну, извини мне мой французский, но я не доверю свою драгоценную рыжую шёрстку кроличьей манере вождения, — заявил он, пока они спускались на парковку участка, где Ник оставил автомобиль накануне. — Ты газ в пол, руль до упора, и мы улетаем в ближайший фонарный столб. — А ты ведёшь так, будто мы в похоронной процессии едем, Уайлд, — парировала Джуди, поправляя дорожную сумку на плече, которая была не последней вещью кролика для путешествия; на спине у неё находился рюкзак. — Я так до свадьбы не успею доехать, не то что до маминого ужина. Она произнесла это без задней мысли, но Ник вдруг споткнулся на ровном месте и прокашлялся в кулак. Кончики его ушей, которые он часто старался держать расслабленными, предательски покраснели. — До ч-чего? — переспросил он, невольно чуть повысив голос. — До ужина, говорю, — Джуди нахмурилась, обернувшись. — Ты что, пончиков Когтяузера переел? Сам не свой последние дни! Ник пробормотал что-то невнятное про духоту на парковке, несмотря на то, что там напротив стояла прохлада, и быстро забрался на водительское сидение. Джуди лишь покачала головой и устроилась рядом, бросив сумку на задний диван. В салоне пахло его фирменным одеколоном с нотками бергамота и грецкого ореха. Эти ароматы смешивались с лёгким ароматом старой кожи кресел, создавая, на удивление, приятную атмосферу. Они выехали из Зверополиса, когда солнце только начало покрывать золотом верхушки небоскрёбов. Городские джунгли постепенно уступали место редким пригородам, а те — бескрайним лугам и полям. В машине заиграла песня «Chasing Cars», придавая поездке ещё больше эстетики. Дорога стелилась ровной серой меж степных просторов лентой, и вскоре Джуди опустила стекло, подставляя лицо тёплому ветру. Её длинные уши трепетали на ветру, как флажки, и Ник, покосившись на неё, на мгновение задержал взгляд чуть дольше, чем следовало бы водителю. — Следи за дорогой, лис, — негромко заметила Джуди, не поворачивая лица к нему, но уголок её губ дрогнул в улыбке. — Слежу, — отозвался Ник, возвращая внимание к трассе и нервно выдыхая. — Просто ты сейчас выглядишь, как… как с рекламного плаката какого-нибудь фильма, где показывают очередной новомодный внедорожник для всей семьи. Не хватает только шарфика, развевающегося на ветру, в дополнение к твоим ушкам. — О, значит, я очаровываю тебя? — Джуди наконец повернулась к нему, и её фиолетовые глаза задорно блеснули. — Смотри, доведёшь до того, что я и вправду начну думать, что нравлюсь тебе. В салоне повисла пауза. Двигатель ровно гудел, отсчитывая мили до родительской фермы. Ник открыл рот, закрыл, снова открыл, и в итоге выдал: — Ну, скажем так, мисс Хоппс… вы в моём личном рейтинге кроликов занимаете стабильное первое место. — И сколько же в нём участников? — рассмеялась Джуди. — Пока что один, — честно признался Ник, по-свойски усмехаясь. — Но конкуренция, знаешь ли, не велика. Остальные кролики в Зверополисе, при всём уважении, не носят полицейский значок и не спасают мне хвост каждую вторую пятницу. Джуди на это ничего не ответила, лишь задумчиво потеребила ремень безопасности. За окном проплывали поля, макушки луговых цветов тянули головы к солнцу, где-то вдалеке промелькнула силосная башня. Она снова украдкой посмотрела на Ника. Тот был непривычно сосредоточен на дороге, но она заметила, как его пальцы нервно постукивают по рулю, что явно гласило о том, что мысли его были очень далеко. — Ник, — позвала она. — М-м? — механически откликнулся он. — Ты какой-то странный последние несколько дней. Я серьёзно. Ты меньше шутишь, избегаешь смотреть мне в глаза и вот сейчас — нервничаешь. Что случилось? — её голос звучал мягко, без нажима, Ник слышал в этом искреннюю заботу. Уайлд вздохнул и сбавил скорость. Впереди показалась развилка, и он плавно свернул на просёлочную дорогу, ведущую к Малым Норкам. Гравий зашуршал под шинами. — Слушай, Морковка… — начал он, но осёкся. — Это сложно — говорить о чём-то, что я сам ещё не до конца осознал. Понимаешь? Джуди кивнула и замолчала. — Ну, а все эти намёки… Последнее время я что-то часто засматриваюсь на тебя, а ты, как никогда, замечаешь это и реагируешь очень правильно, — Ник даже сам подметил собственное поведение и широко улыбнулся. — Может, я правда, знаешь… э-э-э… Он замолчал так, что Хоппс показалось — он проглотил язык. Лис, который мог заболтать любого преступника до состояния гипнотической комы, сидел за рулём и не мог связать двух слов. — Да, Ник? — тихо подбодрила его Джуди. Её сердце забилось быстрее где-то в горле. Она ждала: «Ну, же, скажи, признайся, пожалуйста! Мне это важно!» — Может, я правда, знаешь… э-э-эм… кхм… наелся пончиков перед тем, как оказаться за рулём, и меня немного мутит, — выпалил Ник, мысленно давая себе подзатыльник. «Трус, Уайлд! Жалкий трус! Чего тут сложного?! Всего три слова!» Джуди шумно выдохнула, не зная: то ли смеяться, то ли треснуть его дорожной картой. Она выбрала первое — заливистый смех заполнил салон автомобиля. — Ах ты, лисья твоя душа, — сквозь смех проговорила она. — Я уже почти поверила, что ты собираешься сказать что-то мега-важное! — А разве «меня мутит от пончиков» — это не жизненно важное заявление? — Ник облегчённо ухмыльнулся, радуясь, что сумел вырулить. — Я, между прочим, могу серьёзно заболеть! — Я вам сейчас устрою «серьёзно заболеть», мистер Уайлд, — она легонько ткнула его в бок. — Дорогу смотри. Оставшуюся часть пути они болтали о всяких пустяках. Ник травил байки про их коллегу Когтяузера и о том, как долго можно вводить бедного гепарда в заблуждение относительно того, кто именно съел последний пончик. Джуди в красках описывала «ужасы фермерской вечеринки» — от добровольно-принудительного кормления до бесконечных историй её дедушки Отто про величайшие сражения с кротами в пятьдесят шестом году. — И ты только представь, — смеялась Джуди, — дедуля достанет свой старый протез лапы — «военный трофей», как он его называет, — и будет стучать им по столу, требуя тишины. Там все уже выучили наизусть, как он потерял коготь в битве за восточный огород, но отказать старику в удовольствии никто не смеет. — Я буду сидеть тихо, как мышь, — пообещал Ник с напускной серьёзностью. — Маленький, незаметный лис в углу, который никого не провоцирует. — Ты? Маленький и незаметный? — иронично фыркнула Джуди. — С твоим-то хвостом и умением влезть в любую беседу? Не смеши мой хвостик! Солнце поднялось уже высоко, когда они наконец миновали деревянный указатель с выцветшей надписью «Добро пожаловать в Малые Норки! Центр морковного рая». Джуди оживилась, вытянулась вперёд и буквально прилипла к окну. — Ой, смотри! Новая вывеска у лавки Пирсонов! А вон старый дуб, мы на нём качались всё детство. А там… Ник, Ник, притормози! — она схватила его за руку, и он послушно сбросил скорость. — Видишь тот пригорок? Мы с сёстрами скатывались с него зимой прямо на подушках. Папа ругался, но всегда смеялся, когда мы влетали в сугроб. Ник слушал с мягкой улыбкой, в которой читалось умиление. Ему редко доводилось видеть Джуди такой — беззащитной перед нахлынувшими детскими воспоминаниями, с блестящими от восторга глазами, как у маленького крольчонка. На секунду он попытался представить её крохотным пушистым комочком, несущимся на подушке с горки, и у него от такой мысли где-то в груди легонько затрепетало тепло. — А вон наша ферма! — Джуди едва не выпрыгнула из машины на ходу, тыча пальцем в сторону большого двухэтажного дома, окружённого бескрайними морковными полями. — Ох, Ник, я так рада, что ты согласился поехать! — А кто тебе сказал, что я не передумал? — вставил он с привычной долей ехидства, но тут же поправился, увидев, как она нахмурилась. — Расслабь пушистые бровки, я же шучу. Конечно, я рад. Твоя семья — это… ну, как стихийное бедствие. Но в хорошем смысле. Вроде тёплого летнего ливня. — Сравнение так себе, Ник, — хмыкнула Джуди, но всё равно осталась довольна. — А что? Я люблю ливень, — съехидничал лис. Кабриолет, фыркнув напоследок мотором, остановился у ворот фермы. Не успела Джуди открыть дверь, как из дома высыпала целая лавина разноцветных кроликов — от совсем крохотных малышей до подростков с дерзкими ухмылками. — Джуди приехала! Джуди! ДЖУ-У-УДИ! — разнеслось по всей округе. — О, боже, — прошептал Ник, ошарашенно глядя на приближающуюся живую волну. — Морковка, ты забыла уточнить, что на празднике будет всё население небольшого города. Хуже, чем гну в центре Зверополиса! — Привыкай, лис! — весело крикнула Джуди, выбираясь из машины и тут же попадая в объятия младших сестёр и братьев. — Это только цветочки! Ягодки будут, когда придёт время маминого застолья! Ник, осторожно выбравшись с водительского места, наблюдал за тем, как Джуди тискают, обнимают и засыпают тысячей вопросов в секунду. Крольчата прыгали вокруг, дёргали её за уши, кричали наперебой. Она смеялась, отвечала всем сразу, и в этом хаосе чувствовала себя совершенно счастливой. И глядя на неё, Ник ощутил что-то, что давно уже зрело в его душе, но чему он упорно не давал названия. Что-то, что было больше, чем просто дружба, больше, чем напарничество. Он тряхнул головой, отгоняя непрошеные мысли: «Ещё не время, чёрт возьми. Не здесь и не сейчас. Сначала переживи дедулю Отто и его байки... Боже, сам себя юмором отвлекать пытаюсь уже, ужас». — Идём! — Джуди вдруг вынырнула из толпы крольчат и схватила его за лапу. — Мама с папой ждут. И помни: ты обещал быть паинькой. — Я всегда паинька, — шутливо возмутился Ник, но лапу не отдёрнул, позволяя вести себя к дому, где из открытых окон уже доносились умопомрачительные запахи свежей выпечки, пряных трав и чего-то определённо очень, очень вкусного. — Просто у паиньки иногда просыпается лёгкая форма гиперактивности с элементами сарказма. — Вот эту форму мы сегодня и будем лечить, — решительно заявила Джуди, смеясь и подталкивая его к крыльцу. — Маминой запеканкой, между прочим! В промышленных масштабах. Готовься, Ник. Праздник урожая ещё никогда не видел такого голодного лиса. — Не дождётесь, Хоппсы, — Ник азартно сверкнул глазами, и они вместе шагнули через порог, навстречу шуму, гаму и теплу большого кроличьего семейства, которому почему-то он был рад: «Какой же я неправильный лис... Мне нравится. И Джуди... тоже мне нравится. Ещё бы не был я труслив! Всё. Как только останемся наедине вечером, я ей скажу. Да, решено. Наверное...»