I

Иногда тревога приходит без предупреждения. Не врывается, не бьёт в барабаны, не орёт в мегафон. Она тихая. Ползёт, как дым из старой трубы — к щиколоткам, к горлу, в голову. Ты ещё спишь, а она уже здесь. Поздравляю, день не задался. Не катастрофа, нет. Для катастрофы нужны взрывы и свидетели, а для тревоги достаточно трещины — во взгляде, в собственном голосе. Всё. Ты уже не тот. Роуэн проснулась с этим дымом в голове. Время перестало быть временем. Оно стало густым, липким, вроде сиропа, который вылили на стол и забыли вытереть. Сироп живёт своей жизнью, таков он и есть. Потолок показался особенно белым. Белый, точно больничная простыня. В углу — трещина. Старая, терпеливая. Она не росла, но и не исчезала. Просто была, как все неизбежные неприятности. И наблюдала. От этого всё тело зудело. — Ну и морда у тебя, — сказала Роуэн. Трещина промолчала. У трещин такой принцип — не вступать в диалог. Довольно действенный, знаете ли. В коридоре — дверь ванной, закрытая. — Зара! — крикнула Роуэн. Там, за стеной, в этой маленькой сырой комнате, фен ревел так, будто кто-то запускал реактивный самолёт. Музыка долбила изнутри, женский голос хрипел подобно старой пластинке, застрявшей в одной строчке. — Мне нужно срочно! — Роуэн стучала в дверь. — Сушу волосы, — ленивый голос, наглый. Конечно, сушишь волосы. Люди сушат волосы. Люди опаздывают. Люди умирают. Всё нормально. Роуэн уткнулась лбом в дверь. Сосчитала до трёх. Посмотрела на потолок, там — новая трещина. Или старая? Они множились, как тараканы. Честно говоря, если бы Роуэн была Богом, она бы сожгла этот дом к чертям. — Тебе нравится, когда я задыхаюсь от бешенства? — пробурчала она. Внутри щёлкнул лак. Зара отозвалась певучей издёвкой: — Я ухаживаю за собой. Кто-то же должен. Не все бегают по улице как оборванцы. Минута — и дверь распахнулась. Зара выглядела сияющей, довольной. Лицо блестело от крема, волосы уложены. Вид у неё был такой, будто она выиграла в лотерею. Роуэн представила, как кидает в это лицо тапок. — Милости прошу, — сказала Зара и уплыла прочь, оставив после себя сладкий запах и ощущение победы.