9. Объект зеро

Завод встретил их темнотой и запахом ржавчины. Старые цеха, покосившиеся балки, битое стекло под ногами. Где-то в глубине гудел генератор — низко, монотонно. Вэлори прижалась к стене у главного входа, подняла руку. Леон замер за ней. Тишина. Она показала два пальца — двое у входа. Леон кивнул, сместился левее. Вэлори достала нож — беззвучно, привычным движением. Охранник стоял у стального проёма, спиной к ней. Второй — чуть дальше, у лестницы, ведущей вниз. Курил. Огонёк сигареты был единственным источником света. Вэлори скользнула вперёд. Шаг. Ещё. Рука на плечо — и нож вошёл под ребро, точно, без звука. Тело осело. Второй охранник обернулся на шорох, но Леон уже был рядом — удар прикладом в висок, и тот сполз по стене. — Чисто, — шепнула Вэлори. Она нажала кнопку рации. Один короткий сигнал. Луис должен был понять: можно заходить. Ответа не было. — Луис? — шепнула она. Тишина. Вэлори переглянулась с Леоном. Он нахмурился, прижался к стене, всматриваясь в темноту. Луис должен был выйти на связь сразу. Они договаривались: три коротких сигнала — «зашёл и двигаюсь», один длинный — «обнаружил её». Но рация молчала. — Может, глушилка, — предположил Леон. — Или он ещё не на месте. — Он должен был быть на месте три минуты назад, — ответила Вэлори. Она закрыла глаза, сосредоточилась. В голове разворачивалась карта завода, которую они изучили перед выездом. Северная вентиляционная шахта, куда пошёл Луис, вела прямо к подвальному уровню, в обход основной охраны. Если бы он застрял, он дал бы знать. Если бы его схватили — они бы услышали шум. Но не услышали. Это могло означать только одно: Луис столкнулся с чем-то, что заставило его замолчать. Или кого-то. — Спускаемся, — сказала она, решившись. — Он там. Если с ним что-то случилось — терять время нельзя. Они двинулись по лестнице вниз. Ступени были скользкими от влаги, перила шатались. Генератор гудел громче, и к его гулу примешивался другой звук — голоса. Кто-то говорил в глубине подвала. Спокойно, буднично — не допрос, не крик. Разговор. Леон остановился у поворота, выставил пистолет. Вэлори присела, заглянула за угол. Внизу был зал. Небольшой, с низким потолком и бетонными колоннами. В центре — стол с мониторами и каким-то оборудованием. У стены, связанная, сидела Серафима. Глаза открыты, лицо бледное, но без видимых повреждений. Она была одна. Охраны в зале не было — только двое в халатах, склонившиеся над приборами. И Луис. Он стоял у противоположной стены, в тени, и Вэлори видела его профиль. Он не двигался. Пистолет был в руке, но направлен в пол. Что-то держало его на месте — не страх, не ранение. Он просто смотрел на Серафиму. Серафима подняла голову, встретилась с ним взглядом. Её губы дрогнули — не от страха, от чего-то другого. От узнавания. От облегчения. Она едва заметно покачала головой: не сейчас, не лезь. Луис сжал пистолет. Вэлори тронула Леона за плечо, показала жестом: двое лаборантов, никакой серьёзной охраны. Луис на позиции. Она дала отмашку. Они вошли одновременно — Вэлори слева, Леон справа. Два выстрела с глушителем — лаборанты упали, не успев обернуться. Луис рванул к Серафиме, упал на колени, разрезал верёвки. — Ты как? — голос дрожал. — Жива, — ответила она. — Но это не всё. Здесь ещё... Сверху раздался грохот. Тяжёлые шаги — не один человек. Охрана услышала. Или кто-то подал сигнал. — Уходим, — скомандовала Вэлори. — Луис, веди её через вентиляцию. Мы прикроем. Луис подхватил Серафиму, повёл к шахте. Она споткнулась — ноги затекли, — но он поддержал её, почти понёс. Вэлори видела, как он прижимает её к себе, как его рука ложится ей на талию, как она не отстраняется. — Живее, — бросил Леон, занимая позицию у лестницы. Шаги приближались. Тени на стенах. Трое, может, четверо. Леон поднял пистолет. — Я беру лестницу. Ты — правый проход. — Принято, — ответила Вэлори. Первый охранник вылетел из-за угла — и тут же упал. Второй открыл огонь, но Леон уже сменил позицию. Пули высекали искры из бетона. Вэлори сместилась вправо, заметила третьего и сняла его точным выстрелом в плечо — не убивать, вывести из боя. — Вэлори! — крикнул Леон. Она обернулась. Четвёртый охранник вышел из темноты сзади — она не заметила. Он вскинул автомат. Выстрел. Леон бросился наперерез, толкнул её вбок, и пуля прошла мимо. Вторая — задела его плечо. Кровь брызнула на стену. — Леон! — Я в порядке, — прорычал он, стреляя в ответ. Охранник упал. Тишина. Только генератор гудел. Вэлори бросилась к Леону. Он прижимал руку к плечу, сквозь пальцы сочилась кровь. Лицо бледное, но взгляд цепкий, живой. — Зацепило, — сказал он. — Неглубоко. Идти смогу. — Ты должен был не лезть под пули, — голос Вэлори сорвался на злость, но в ней была не злость. Страх. — Ты бы сделала то же самое, — ответил он. Она не ответила. Разорвала рукав своей куртки, перевязала плечо — туго, быстро, как учили. Леон стиснул зубы, но не издал ни звука. Сзади раздался шум. Луис и Серафима вернулись. — Вентиляция заблокирована, — выдохнул Луис. — Они заварили выход. Придётся идти через главный вход. — Тогда идём, — сказала Вэлори. Она помогла Леону подняться, закинула его здоровую руку себе на плечо. — Вэлори, — тихо сказал он. — Я справлюсь сам. — Заткнись и иди. Они двинулись к лестнице — четверо, прикрывая друг друга. Серафима шла в центре, Луис — впереди, Вэлори и Леон замыкали. Шаги за спиной стихли, но это ничего не значило. «Химера» не отступит. Завод всё не кончался. Вэлори шла, прижимая Леона к себе, чувствуя, как его кровь пропитывает её куртку, как он старается не опираться на неё слишком сильно — и как у него не получается. Она знала: рана неглубокая, он не умрёт. Но каждый раз, когда он спотыкался, её сердце сжималось в ледяной комок. Он полез под пулю. Ради меня. Мысль была невыносимой. Она не привыкла, чтобы кто-то рисковал ради неё жизнью. Она привыкла быть той, кто прикрывает, кто идёт первой, кто получает ранения и зашивает их сама, стиснув зубы. А теперь он шёл рядом, раненый, потому что закрыл её собой, и она не знала, что с этим делать. Злиться? Плакать? Кричать? Ничего из этого она не умела. — Хватит, — сказал Леон, перехватив её взгляд. — Я слышу, как ты думаешь. Прекрати. — Я не думаю. — Врёшь. — Заткнись, Леон. Он усмехнулся — бледный, потный, но живой. И эта усмешка почему-то разозлила её ещё больше. Потому что он вообще не должен был улыбаться сейчас. Потому что он должен был оставаться в укрытии, а не бросаться под пули. Потому что она не могла представить, что бы делала, если бы та пуля вошла на пару сантиметров левее. Она отогнала эту мысль. Не сейчас. Впереди Луис поддерживал Серафиму. Она шла сама, но было видно, что каждый шаг даётся ей с трудом. Луис держал её за талию, и в этом жесте не было ничего профессионального — только забота, только страх, который он больше не пытался скрыть. — Далеко ещё? — спросил он, оборачиваясь. — Сто метров, — ответила Вэлори. — Главный цех, а там — выход. Они двинулись дальше. Коридор сужался, потолок нависал ниже. Воздух становился спёртым, тяжёлым — пахло машинным маслом, ржавчиной и чем-то ещё, сладковатым, как в клинике. Где-то сзади слышны были шаги — далеко, но не настолько, чтобы расслабиться. — Они идут за нами, — сказала Серафима. Голос был слабым, но спокойным. — Какой у них вообще был план? — спросил Леон, морщась от боли. — Зачем тебя похищать? — Я знаю слишком много. Новак был не главным. Он работал на кого-то ещё. Кто-то выше. И этот кто-то... — она замолчала, чтобы перевести дыхание, — приказал убрать всех свидетелей. Марвина — через лаборантов. Меня — здесь. Вас — на базе. Но вы вернулись раньше, чем они ждали. — Кто «выше»? — спросила Вэлори. — Я не знаю имени. Только кодовое обозначение в документах. «Объект Зеро». Это всё, что я успела увидеть, прежде чем меня схватили. «Объект Зеро». Ничего не значащее сочетание букв и цифр, но от него веяло холодом. Нечто — или некто — стоящее за «Химерой», за имплантами, за экспериментами над людьми. Они убили Марвина. Они похитили Серафиму. Они будут охотиться на них, пока не уничтожат всех. Нет, — подумала Вэлори. — Это мы будем охотиться на них. Они вошли в главный цех. Огромное помещение с высокими сводами, где когда-то стояли станки, теперь было пустым и тёмным. Прожекторы на стенах не горели, только аварийные лампы отбрасывали тусклый красноватый свет. Где-то высоко под потолком гулял ветер — сквозь разбитые окна задувал холодный воздух, пахнущий дождём. Вэлори огляделась. Выход был на другой стороне цеха — тяжёлая металлическая дверь, приоткрытая. До неё метров пятьдесят открытого пространства. Пятьдесят метров, которые нужно пройти под прицелом врага. — Я пойду первым, — сказал Леон. — Нет, — ответила Вэлори. — Ты ранен. — Именно поэтому. Если что — вы успеете отойти. — Я сказала нет. Он посмотрел на неё, и она увидела в его глазах то же упрямство, что горело в её собственных. Они могли бы спорить ещё час, но времени не было. Сзади шаги становились громче. — Пойдём вместе, — сказала она. — Луис, прикрываешь. Серафима, держись за нами. Они двинулись через цех — быстро, но не бегом, чтобы не спровоцировать засаду. Каждый шаг отдавался эхом от бетонных стен. Вэлори сканировала пространство — балконы, колонны, тёмные углы. Пока чисто. Потом она услышала щелчок. Не сзади. Сверху. — Ложись! — крикнула она, падая на пол и утягивая Леона за собой. Пулемётная очередь разнесла бетон там, где они только что стояли. Крошка посыпалась на голову, пыль забила нос и рот. С балкона били прицельно — двое, с автоматическим оружием. Луис открыл ответный огонь, заставляя их пригнуться. Вэлори перекатилась за колонну, высунулась на секунду, оценила позиции. Двое на балконе. Ещё один — в дальнем конце цеха, у выхода. — Я беру того, у двери, — крикнула она Леону. — Прикрой меня. Он кивнул, сменил магазин, дал несколько коротких очередей по балкону. Вэлори рванула вперёд, петляя между колоннами. Пули свистели рядом, но она не останавливалась. Охранник у выхода заметил её слишком поздно. Два выстрела — и он упал. — Чисто! — крикнула она. Луис снял одного на балконе. Второй скрылся в глубине цеха — отступил. Вэлори распахнула дверь. Ночной воздух ударил в лицо — холодный, чистый, пахнущий дождём и свободой. Лес чернел впереди, и где-то там, за деревьями, стояли их машины. — Все живы? — спросила она, оборачиваясь. Леон подошёл, придерживая плечо, но на ногах стоял твёрдо. Луис подвёл Серафиму — она совсем ослабела, но глаза смотрели ясно. — Живы, — ответил Луис. И добавил тише, только для Серафимы: — Я тебя больше не отпущу. Она не ответила. Но её пальцы сжали его ладонь — на секунду, легко. И он понял. Они дошли до машины, когда дождь уже начался — мелкий, холодный, пробирающий до костей. Леон сел за руль, несмотря на протесты Вэлори. Сказал: «Я ранен в плечо, а не в ногу», — и она не стала спорить. Просто села рядом и следила, чтобы он не потерял сознание. Луис устроил Серафиму на заднем сиденье, укрыл своей курткой. Она закрыла глаза, но дыхание было ровным — просто устала. Он сел с ней рядом. Не хотел оставлять её одну. Машина тронулась. С дороги видно было зарево — база ещё догорала. Склады, казармы, штаб — всё, что они строили, всё, что было их убежищем, превратилось в пепел. Вэлори смотрела на оранжевое свечение над деревьями и чувствовала, как внутри что-то сжимается. Не жалость. Ярость. — Базы больше нет, — сказала она. Голос прозвучал ровно, почти буднично. — Нужно доложить. — Доложим, — ответил Леон. — Только не по рации. Приедем в город, свяжемся по защищённому каналу. Пусть знают: «Химера» жива, у них есть ресурсы, и они не отступят. — Они нас теперь не отпустят, — добавил Луис. — Мы знаем про «Объект Зеро». Знаем, что они делали с Марвином. Мы — свидетели. — Значит, мы теперь охотники, — сказала Вэлори. — А не дичь. Леон покосился на неё, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на гордость. — Ты как всегда вовремя, — сказал он. Она не ответила, но уголок её губ дрогнул. Почти улыбка.