Часть 16

Сатору ждал её в своём пентхаусе, когда она позвонила в дверь. Он открыл сразу — без повязки, без очков, с горящими Шестью Глазами, которые мгновенно считали каждую деталь: её бледность, дрожащие пальцы, неестественно прямую спину. Она держалась из последних сил. — Рассказывай, — произнёс он, отступая вглубь гостиной. Кайри прошла к дивану, села, сцепила руки на коленях и заговорила. Ровно, сухо, как на допросе. Она рассказала всё — про архив, про приговор матери и свой собственный, про брошь тёти Рэй, про разговор с отцом. Про то, как он сознался в казни матери и её сестры. Про внебрачного сына, которого он растил за её спиной двадцать два года, пока она думала, что нужна клану. Про то, как она отказалась от имени и ушла, оставив его кричать в пустом поместье. Сатору слушал молча. Когда она закончила, в комнате повисла тишина — такая густая, что было слышно, как на кухне капает вода из крана. — Ты пошла к нему одна, — произнёс он наконец. Голос был низким, сдавленным. — Ты знала, что он пытался тебя убить месяц назад. Ты знала, что он казнил твою мать. И ты пошла туда одна. Без меня. Без охраны. Без ничего. — Это был мой разговор. Моя семья. Я не хотела втягивать тебя. — Не хотела втягивать? — он резко развернулся к ней. В его глазах полыхала ледяная ярость. — Кайри, он послал тебя в будку! Он надеялся, что ты не выйдешь! Если бы не я — ты была бы мертва! А ты снова пошла к нему одна, как будто это ничего не значило! Как будто твоя жизнь ничего не стоит! — Я справилась, — возразила она, но голос дрогнул. — Ты справилась чудом! — он шагнул к ней. — Ты всегда справляешься чудом, но однажды чуда не случится. И я не узнаю, где ты, что с тобой, жива ли ты вообще. Ты понимаешь это?! — Я не хотела, чтобы ты… — Чтобы я что? Защитил тебя? — он опустился перед ней на корточки, заглядывая в лицо. — Ты единственное, что имеет для меня значение, Кайри. Единственное. Если бы он тронул тебя, я бы уничтожил весь этот клан. И ты даже не предупредила меня. Она смотрела на него сверху вниз. В его глазах — не просто злость, страх. Настоящий, глубокий, запрятанный под слоями силы и самоуверенности страх. Она редко видела его таким. Почти никогда. — Прости, — прошептала она. — Я не подумала, что ты будешь так волноваться. — Волноваться? — он горько усмехнулся. — Я места себе не находил. Я ждал у твоего дома, как проклятый, и молился, чтобы ты вернулась. Она протянула руку и коснулась его щеки. Он замер. — Я вернулась, — сказала она. — Я здесь. Живая. Он прикрыл глаза. Выдохнул. Потом поднялся и отошёл к окну, глядя на огни Токио. — Ты не поедешь сегодня к себе, — произнёс он. — Даже не думай. — Это ещё почему? — Потому что твоя квартира принадлежит клану. Твой отец только что потерял над тобой контроль, и я не знаю, на что он способен. Ты останешься здесь. — Здесь? — она обвела взглядом пентхаус. — У тебя? — Нет, — он повернулся. — В отеле. Я сниму номер. Хороший, безопасный, не привязанный к Минамото. И я останусь с тобой. — Сатору… — Это не обсуждается, — отрезал он. — Ты можешь злиться, спорить, кидаться в меня подушками. Но одну я тебя сегодня не оставлю. Она смотрела на него долго. Потом уголки её губ дрогнули: — Ты невыносим. — Я знаю. Собирай вещи. Отель оказался небольшим и тихим — бутик-отель в районе Гинзы, не принадлежащий ни одному магическому клану. Номер был на верхнем этаже, с панорамным окном и огромной кроватью. Сатору заказал ужин, распаковал её сумку, проверил барьеры и только после этого немного расслабился. Кайри сидела на диване, забравшись с ногами, и смотрела на него с непонятным выражением. — Ты серьёзно собираешься ночевать здесь? — спросила она. — Да. Вон там диван. Мне хватит. — У тебя дома диван удобнее. — Зато здесь безопаснее. Никто не знает, что мы здесь. Даже Иджичи. — Бедный Иджичи, — она покачала головой. — Он, наверное, уже сходит с ума от неизвестности. — Иджичи сейчас собирает информацию о твоём так называемом брате и о тёте Рэй. Ему есть чем заняться. Она кивнула. Молчание. Потом она похлопала по дивану рядом с собой: — Садись. Раз уж ты здесь, давай хотя бы фильм посмотрим. — Фильм? — он удивлённо поднял бровь. — Ты хочешь смотреть фильм? После всего, что случилось? — Именно после всего, что случилось, — она включила телевизор. — Мне нужно отвлечься. Хотя бы на пару часов. И тебе, кажется, тоже. Он сел рядом. Она выбрала какой-то старый фильм — чёрно-белый, медленный, с долгими паузами и минимумом диалогов. Кажется, это была историческая драма. Он не вникал в сюжет — просто сидел рядом и чувствовал, как её плечо касается его плеча. Через двадцать минут она заснула. Голова опустилась на его плечо, дыхание выровнялось. Он посидел ещё немного, боясь пошевелиться, потом осторожно переложил её на подушки и укрыл пледом. Сам остался сидеть рядом, глядя на экран, где герои в старомодных костюмах продолжали бесконечный разговор. Сон сморил его незаметно. Утро началось с телефонного звонка. Не его — её. Экран засветился, выдавая уведомление. Кайри протёрла глаза, села на диване и потянулась за телефоном. Прочитала. Потом ещё раз. Потом отложила. — Что там? — спросил Сатору, просыпаясь. — Увольнение, — произнесла она ровно. — Из Министерства. За «неподобающее поведение, несовместимое с государственной службой». И ещё помолвка аннулирована. Твоя и моя. Клан отозвал согласие. Он сел, мгновенно просыпаясь. — Что? — Наша помолвка расторгнута, — повторила она, глядя в экран. — Клан Минамото с позором отклоняет союз с Годзё Сатору. Я изгнана с формулировкой «предательство интересов клана». Мои счета заблокированы. В банке, в Министерстве, везде. Я больше не Минамото Кайри. Я никто. Он выхватил телефон из её рук, пробежал глазами. Челюсти сжались. — Они не имеют права. Помолвка заключалась с твоего согласия и с моего. Твой отец не может единолично… — Может, — перебила она. — Он глава клана. А я больше не член клана. Технически я теперь посторонняя. И ты — посторонний. Они могут делать что угодно. — Я подам протест. — Бесполезно. Министерство действует по законам клановой системы. А по этим законам я теперь изгой. Она встала, подошла к окну. За стеклом разгорался токийский рассвет. Красивый, равнодушный. — И это ещё не всё, — добавила она. — Смотри. Она переслала ему ссылку. Защищённый канал магического сообщества, форум, где обсуждались клановые новости. Заголовок гласил: «Минамото Кайри изгнана. Оскорбление союзников, срыв смотрин, тайная связь с Годзё Сатору. Подробности внутри». Сообщение было опубликовано час назад и уже набрало сотни комментариев. Слухи распространялись с пугающей скоростью — кто-то явно слил информацию в сеть намеренно. Сатору прочитал и медленно отложил телефон. Его лицо было спокойным — слишком спокойным. — Это твой отец, — произнёс он. — Да. Или кто-то из совета клана. Им нужно оправдать моё изгнание, и они делают это самым грязным способом — через публичный позор. — Я уничтожу их. — Нет, — она повернулась к нему. — Не сейчас. Если ты ударишь сейчас, это подтвердит все их слова: что ты вмешиваешься, что я была инструментом Годзё, что клан прав. Мы должны действовать иначе. — Как? — Я пока не знаю, — призналась она. — Но я знаю одно: у меня больше нет ничего. Ни имени, ни работы, ни денег, ни семьи. У меня есть только ты. Он шагнул к ней, взял за плечи: — Этого достаточно. Ты — это ты. Не имя. Не клан. Не должность. И пока ты со мной, у тебя есть всё. Она посмотрела на него снизу вверх. В её глазах блестела влага — то, чего он не видел даже после будки. — Ты всегда знаешь, что сказать, — прошептала она. — Нет. Я просто говорю правду. Она уткнулась лбом в его плечо и закрыла глаза. Он обнял её, чувствуя, как дрожат её плечи, но не плачут. Просто дрожат. Она справлялась. Как всегда. Через минуту она отстранилась. Выпрямилась. Лицо стало прежним — ледяным, собранным. — У меня есть план, — произнесла она. — Не месть. Не восстановление. Я хочу найти тётю Рэй и брата. Хочу понять, кто стоит за будками — она, отец или кто-то третий. Хочу, чтобы правда вышла наружу. А потом я хочу построить новую жизнь. Без Минамото. Без их правил. — Я с тобой. На каждом шагу. Она кивнула. Достала из сумки брошь тёти — серебряный цветок вишни — и положила на стол. — Тогда начнём с неё. С тети Рэй. С той, кого казнили пятнадцать лет назад, но чья брошь оказалась на месте свежей будки. Она оставила послание. Я должна понять, кому именно — мне или отцу. И жива ли она вообще. Сатору взял брошь в руки. Шесть Глаз активировались, сканируя предмет. Через мгновение он произнёс: — Я вижу остаточную энергию. Слабую, но живущую. Эта брошь была активирована недавно. Её касались. Кто-то, кто знает, как работать с артефактами Минамото. Если Рэй жива, мы найдём её. — Мы? — Мы, — он улыбнулся краем губ. — Как в будке. Как в горах. Как всегда. Ты и я. Она покачала головой, но в её глазах мелькнула тень той теплоты, которую он так редко видел. — Тогда собирайся. У нас много дел. И ещё — спасибо. За то, что снял отель. — Всегда пожалуйста. В следующий раз сниму целый этаж. — Следующий раз? — она приподняла бровь. — Ты так уверен, что я снова позволю тебе остаться на ночь? — Я надеюсь, — он усмехнулся. — И, как ты знаешь, я никогда не отступаю. Она закатила глаза и пошла в ванную, а он остался стоять с брошью в руке, глядя на утреннее солнце, заливавшее Токио. Война с кланом только начиналась, и на этот раз они были в ней вдвоём. Утро началось с шума. Не с телефонного звонка, не с уведомления — с шума. С гудения магического сообщества, которое к десяти утра уже бурлило как растревоженный улей. Кайри сидела за ноутбуком в гостиной пентхауса — вчерашний отель был забыт, Сатору настоял на своём, и она осталась у него, — и читала. Сообщения, комментарии, перепосты. Имя «Минамото Кайри» склоняли во всех падежах. «Изгнана с позором. Лишена статуса. Уволена из Министерства. Помолвка с Годзё Сатору аннулирована». Кто-то слил информацию в сеть намеренно — и этот кто-то знал детали, которых не знали даже в Министерстве. Сумма её личных накоплений (заблокирована). Номер её рабочего кабинета (опечатан). Фраза, которую она бросила отцу в лицо (искажённая, но узнаваемая). Слухи расползались с пугающей скоростью, обрастая новыми подробностями. Одна ветка уже обсуждала, была ли она любовницей сильнейшего мага до или после будки. Другая — не она ли сама активировала ловушки в Токио. Сатору стоял у окна, допивая кофе, и смотрел на неё. Она выглядела спокойной — слишком спокойной. Только пальцы, бегающие по клавиатуре, двигались быстрее обычного. — Ты можешь не читать это, — заметил он. — Должна, — ответила она, не поднимая глаз. — Мне нужно знать, что о нас говорят. Это оружие, которое используют против нас. А я не люблю сражаться вслепую. — Что-то конкретное? — Пока только слухи. Но они слишком точные. Кто-то из клана сливает информацию. Или кто-то, кто имеет доступ к архивам Минамото. Он хотел ответить, но его телефон зазвонил — и этот звонок изменил всё. Иджичи. Голос, срывающийся на фальцет. Сатору слушал, и его лицо, обычно лениво-расслабленное, застывало, превращаясь в холодную маску. — Что? — спросила Кайри, когда он отключился. — Аудио, — произнёс он. — Кто-то выложил фрагмент записи из будки. Наш фрагмент. Она замерла. — Что именно? — Только твои… стоны. Моего голоса нет. Только твой. И этого достаточно. Форум взорвался. Кайри медленно закрыла ноутбук. Её лицо осталось каменным, но Сатору видел, как дрогнули ресницы, как побелели губы. Тишина длилась несколько секунд. — Это не отец, — произнесла она наконец. — Он старомоден. Он не стал бы марать честь клана публичным скандалом. Слухи — да. Аудио — нет. — Тогда кто? — Не знаю. Но у нашего противника есть доступ к записям, которые, как мы думали, уничтожены. Либо мы не всё удалили в том здании в горах. Либо у сервера была копия. Сатору уже набирал сообщение в отдел кибербезопасности. Пальцы летали быстро, но лицо оставалось напряжённым. — Иджичи отслеживает источник. Аудио выложено через подставной IP. Возможно, это Рэй. Возможно, твой так называемый брат, который хочет расчистить путь к наследству, уничтожив тебя окончательно. Возможно, кто-то третий — тот, о ком мы пока не знаем. — Тот, кто нашёл брошь Рэй раньше меня. Тот, кто знает о будках больше, чем я. — Да, — он кивнул. — И этот кто-то играет грязно. Слить аудио — значит ударить не только по тебе, но и по мне. Показать, что сильнейший маг был в ловушке с женщиной, которая теперь изгнана. Это компромат на нас обоих. Кайри встала и подошла к окну, встав рядом с ним. За стеклом Токио сиял огнями — равнодушный, шумный, не знающий, что где-то на форумах рушится её репутация. Она обхватила плечи ладонями. Сатору заметил этот жест и, не спрашивая, накинул ей на плечи свой пиджак. Она не отказалась. — Нужно остановить утечку до того, как запись увидят все, — сказала она. — Полная запись, если она существует, содержит не только мои стоны. Там ты. Там мы. Если это выйдет наружу, пострадает не только моя репутация. Твоя — тоже. — Моя репутация переживёт, — пожал он плечами. — А вот твоя — нет. Ты изгнана, но не уничтожена. Ты ещё можешь восстановиться. Аудио с твоими стонами — это удар ниже пояса. — Я знаю, — она провела ладонью по лицу. — И я не знаю, кто за этим стоит. Но я знаю, что они не остановятся. — Значит, мы должны их опередить. — Не мы. Я. — Кайри. — Это моё имя, опозоренное сегодня. Это мои стоны выложены в сеть. Это моя мать была казнена, а тётя — убита. Я должна докопаться до правды. Ты можешь помочь, но вести эту войну я буду сама. Он смотрел на неё долго. Потом кивнул: — Хорошо. Но я рядом. И если кто-то попробует навредить тебе, я вмешаюсь. — По-другому и не надо, — она чуть усмехнулась, но усмешка вышла горькой. День прошёл в работе. Иджичи присылал отчёты — источник аудио вёл в пустоту, IP-адреса менялись, серверы плодились как грибы. Кто-то заметал следы профессионально. Кайри обзванивала старые контакты — тех, кто ещё не отвернулся после изгнания. Сатору связывался с Нанами, с аналитиками, с кем-то из своих осведомителей в Киото. К вечеру картина немного прояснилась: аудио выложил не один человек, а группа. Скоординированно. Кто-то с опытом в информационных войнах. — Это не твой отец, — повторил Сатору, когда они сидели на диване, разбирая сводки. — У него нет таких навыков. И не твой брат — он слишком молод и неопытен. — Тогда Рэй? Или тот, кто стоит за ней? Если она жива, у неё могли быть сообщники. Люди, которым она доверяла. — Возможно. Но зачем ей уничтожать тебя? Ты тоже жертва. — Может, она не считает меня жертвой, — тихо произнесла Кайри. — Может, для неё я — дочь палача. Или соперница. Или просто помеха. Он не ответил. Просто обнял её за плечи и притянул ближе. Она не сопротивлялась. Так они сидели несколько минут, молча, глядя на мигающий экран ноутбука. А потом Кайри вдруг сказала: — Я устала, Сатору. Дай мне просто посидеть сегодня. Без расследования. Без звонков. Просто фильм. — Фильм? Опять? — Да. Любой. Даже самый скучный. Лишь бы не думать. Он кивнул, включил телевизор и выбрал что-то чёрно-белое — старую японскую драму, которую оба не смотрели. Они устроились на диване, укрывшись одним пледом. Через полчаса Кайри задремала, положив голову ему на плечо. Сатору сидел неподвижно, глядя, как мерцает экран, и слушал её ровное дыхание. Впервые за день она расслабилась. Он не хотел её будить. Телефон пиликнул у неё в кармане. Он осторожно, чтобы не потревожить, вытащил его — экран горел: «Входящий файл. Отправитель: неизвестен». — Кайри, — прошептал он. — Тебе пришло что-то. Она проснулась мгновенно, села, протёрла глаза и взяла телефон из его рук. Открыла вложение. Это было видео. Файл без названия, без описания, без превью. Она нажала «воспроизвести». На экране появилось изображение. Женщина — молодая, с острыми чертами лица, собранными в высокую причёску волосами. Та самая брошь с цветком вишни на воротнике. Она стояла в розовом полумраке будки. Стены вокруг неё сжимались — неотвратимо, с тем самым механическим гулом, который Кайри помнила слишком хорошо. Камера снимала сверху. Женщина подняла голову — и Кайри узнала её. Это была мать. Она смотрела прямо в объектив. Её глаза были сухими, но полными такого невыносимого, бездонного отчаяния, что у Кайри перехватило дыхание. Она видела, как мать пытается дышать — грудная клетка вздымается всё чаще, воздуха становится меньше. Стенки сдвигаются. Секунда. Другая. Третья. И тихий, сдавленный крик, оборвавшийся на полуслове. Экран погас. Телефон выпал из рук Кайри. Стукнулся о край стола, упал на пол, но даже треск пластика не вывел её из ступора. Она сидела, глядя в пустоту, с побелевшим лицом и остановившимся взглядом. Сатору поднял телефон, поставил на паузу — видео остановилось на чёрном кадре — и повернулся к ней. Его Шесть Глаз видели всё. Её остановившееся сердце, пропустившее удар, прежде чем забиться с утроенной скоростью. Её расширенные зрачки. Её окаменевшие пальцы. Это был шок, который не лечится ни чаем, ни объятиями. — Кайри, — позвал он тихо. Она не ответила. Просто смотрела в точку на полу, где секунду назад лежал телефон. Её губы дрогнули, но не издали ни звука. Она видела мать. Молодую. Красивую. Живую — за мгновение до смерти. И эта запись, присланная неизвестным, говорила яснее любых слов: кто-то знает всё. Кто-то следит. Кто-то хранит архивы казней, и теперь использует их как оружие — против неё. — Кто-то прислал мне смерть моей матери, — прошептала она наконец. Голос был чужим, сломанным. — Зачем? Чтобы я сломалась? Чтобы я отступила? — Чтобы ты испугалась, — Сатору присел перед ней, взял её руки в свои. — Смотри на меня. Кайри. Смотри. Она подняла глаза. В них стояла влага — та самая, которую она не позволяла себе никогда. — Я здесь, — произнёс он ровно, без обычной ухмылки. — Ты не одна. И ты не сломаешься. — Я знаю. Я должна. Но это… — Это больно. Я понимаю. Но тот, кто это прислал, думает, что ты сломаешься. Докажи ему обратное. Она несколько секунд смотрела на него. Потом медленно, очень медленно кивнула. — Я не сломаюсь, — произнесла она, и в голосе зазвучала та самая сталь, которую он помнил по будке. — Но я найду того, кто это сделал. И он заплатит. — Мы найдём, — поправил Сатору. — Ты и я. Он поднял телефон и сохранил видео в защищённую папку — для анализа, для доказательств, для будущего суда. Потом сел рядом с ней, обнял и не отпускал, пока её плечи не перестали дрожать. За окном шумел Токио, равнодушный к её боли, но здесь, в пентхаусе, в кольце его рук, она впервые позволила себе просто быть слабой. Не Минамото. Не главой отдела. Не воином. Просто Кайри. Утро встретило их новым ударом. Иджичи позвонил рано и сообщил: аудиозапись её стонов уже перекочевала с магических форумов в общий сегмент сети. Фрагмент разошёлся десятками тысяч репостов. Кто-то, обладающий серьёзными ресурсами, планомерно уничтожал её репутацию, подбрасывая в сеть всё новые детали. А видео смерти матери — это было личное послание. Предупреждение. Или угроза. Кайри сидела за столом, сжимая в руках кружку с остывшим чаем, и смотрела на брошь тёти. Ей нужно было решить, что делать дальше. Искать Рэй. Искать брата. Искать того, кто стоит за всем этим. Но главное — она должна была защитить себя и Сатору от грязи, которую кто-то методично выливал в мир. — В Министерстве начали внутреннее расследование, — произнесла она. — Кто-то из их сотрудников слил моё личное дело. Это статья. Если я найду, кто… — Мы найдём, — перебил Сатору, ставя перед ней тарелку с завтраком. — Но сейчас ты должна поесть. — Я не голодна. — А я не спрашивал, голодна ли ты. Еда — это топливо. А топливо нужно нам обоим. Сегодня у нас много работы. Она посмотрела на тарелку, потом на него, и хмыкнула. — Ты становишься невыносимо заботливым. — Я всегда был заботливым. Просто ты не замечала. — Я замечала. Просто не подавала виду. — Вот и продолжай, — он сел напротив. — Ешь. Я пока свяжусь с Нанами. Нужно понять, кто в Министерстве поддерживает клан, а кто готов выступить на нашей стороне. Кайри кивнула. Внутри всё ещё звучал отголосок того видео — тихий, сдавленный крик матери, оборвавшийся на полуслове. Но она не собиралась ломаться. Тот, кто прислал запись, думал, что сломит её. Что она спрячется, заплачет, отступит. А она не отступит. Она встала и направилась к ноутбуку изучать информацию о сливе. Война только начиналась.