Глава 21

Явно ничего хорошего не ждёт. Вон как Какаши садистски улыбается. Хотя я шокирована этим тестом, но он очень логичен для нашей профессии. Психика крепкая — очень важно. Если будет слаба — можешь сломаться, сойти с ума, навредить себе и команде. Но это не меняет того факта, что мне страшно до мурашек. Ведь к моему ответу про страх можно очень докопаться. Он нейтральный, и тем самым я могу раскрыть истинные страхи. А их у меня много. Но плохо не только это, но и сам факт, что я не знаю, как проходит гендзюцу и как вживую работает шаринган. Родители об этом ничего не знают, а я знаю только факты из аниме. А там чтобы много этого показали — нет. Может, в манге это более подробно рассматривалось, но я её не читала — не очень люблю чёрно-белую картинку, даже не знаю почему. И не гуглила про шаринган, потому что, как я уже говорила, я не их фанатка. Страх перед неизвестностью сковал меня. Не знаю, как снаружи, но внутри я тряслась как осиновый лист. Спина и ладошки предательски вспотели. Я молилась всем богам, которых знала, чтобы это никто не заметил. Потому что если увидят — подумают, что у меня очень слабая психика, и выгонят отсюда. Да, раньше я бы обрадовалась, но не сейчас. Ведь у меня уже есть цель и навязчивая мысль. И если я не попаду в канон, буду мучиться всю жизнь с мыслями: «А что, если бы?» Поэтому, взяв себя в руки, я обратила внимание на своё окружение. Помимо того парня, не хватало ещё двух людей. И какая-то девочка сидела напротив Какаши. С течением времени она тихо зарыдала. Но не упала в обморок, не закричала, а просто тихо зарыдала. — Неплохо. Следующий — Саске Учиха, — сказал Какаши, глядя на Саске, который надулся как мышь на крупу. Встав из-за парты, он направился к экзаменатору, отодвинул стул и сел. — Так-так. Написано неплохо, но некоторые моменты меня смущают. Но это не критично. А вот страхи… Ты явно лживые написал: «боюсь подвести команду и капитана». Но по предыдущим тестовым вопросам ты явно отдаёшь предпочтение себе и своей безопасности. Хотя это не сильно очевидно, но намёки есть. Так скажи мне, чего ты боишься? Какаши пристально посмотрел в глаза Саске, ожидая каких-то действий. В это время Сакура наблюдала, как эти двое сидят друг напротив друга и смотрят в упор. Если бы она услышала их разговор, мысленно она бы уже заорала от того факта, что они написали этот пункт идентично. Но, как говорится, гений мыслит одинаково. — Я боюсь смерти и боюсь убивать. От того, что сказал Саске, Сакура впала в шок. Если до этого все молчали, то он ответил, да ещё и очень неожиданную вещь. Эта утиная попка буквально раскрыл самое большое табу, что нельзя говорить о своём страхе. Но это самый логичный страх в этом мире. А он ещё ребёнок. Но всё равно это удивительно. Ведь в каноне он таким не был — наоборот, хотел убить брата. Неужели Итачи своим гендзюцу так сильно сломал ему психику? Какаши не ожидал от этого мелкого такого честного ответа. Это приятно удивило его, хотя должно было быть наоборот. Но это нормально — бояться такого. Этого все боятся, даже он. Он помнит своё первое убийство. Они с командой пошли на первое серьёзное задание для генинов — за пределы деревни. Им нужно было доставить торговца в маленькую деревню. Сначала всё шло хорошо. Сенсей общался с торговцем, Обито приставал, как всегда, к Рин, а она, в свою очередь, просто улыбалась. Вот же умная: она явно видит его влюблённость, но притворяется дурочкой, слепой и поглядывает на меня. Но тут уже я, в свою очередь, притворился дурачком, что этого не замечаю. Рин — хорошая девушка, но она мне не нравится. — Это ловушка! Всем приготовиться! Защищайте торговца! — сказал Минато-сенсей. Мы окружили торговца и заняли позиции. Из леса выскочили шиноби. Их было много, я не мог посчитать их количество. Они не говорили — просто без слов напали. Не было понятно, кто их цель: то ли мы, то ли торговец. Сюрикены летели градом. Я отбил три, Обито — два, потом один попал мне в плечо. Боль резкая, из раны потекла горячая кровь, рука онемела. Рин крикнула: «Какаши!», но я не ответил. Не было времени отвечать. Враги давили, продолжали нападать без перерыва. Их было слишком много. Мы не справлялись. Минато-сенсей бился одновременно с пятью. Он исчезал и появлялся, обезвреживал одного, но на его место становилось двое. Он крикнул: — Отступаем! Слишком много! Но мы не могли бежать. За нашей спиной был торговец. Он трясся. Сам он вряд ли сможет бежать. Обито получил удар кунаем в ногу и упал. Я бросился к нему, прикрывая. Рядом взорвалась взрывная печать — Минато отбросил двоих врагов, но третий прорвался. Прямо ко мне. Крупный мужчина в маске. Кунай в руке. Он замахнулся. Я поднял свой, но понял: я медленнее. Плечо горит, рука не слушается. Он опустит кунай раньше, чем я успею защититься. Я увидел в его глазах намерение убить меня. Я понял, что сейчас умру. — Нет. Я не помню, как это случилось. Я замахнулся, и кунай вошёл под рёбра. Мужчина замер. Его глаза расширились. Рот открылся, но вместо крика — бульканье. Кровь потекла по моей руке. Горячая. Липкая. Я затянул кунай глубже. Он упал. Ударился о землю и больше не двигался. Я стоял над ним. Руки тряслись. Не от боли. Я смотрел на то, что сделал. — Какаши! Живой?! — крикнул Минато. Я не ответил. Он схватил меня за плечо, оттащил. Другие враги ещё бились, но я их не видел. Я видел только глаза. Пустые. Которые смотрели в небо. Потом Рин закричала. Обито что-то говорил. Минато-сенсей добивал последних. Кто-то взял меня за руку. Кто-то вытащил кунай. Кто-то промыл рану. Но я смотрел в глаза умершего. Меня начало трясти от страха. Я убил человека. Да, он был врагом, но я всё равно его убил. Я знал, что рано или поздно это случится, но это случилось слишком рано. Я не был готов морально. Отойдя от трупа, я снял маску — и меня вырвало. Так прошло моё первое убийство. — Главный закон шиноби: убей — или будешь убит. Страх смерти никуда не денется, ты просто с этим смиришься. А страх убивать пропадёт после первого убийства. Поэтому это нормально. На этом всё. Следующий. Дальше было бессмысленно продолжать тест — Саске сразу понял бы, что это гендзюцу. Дальнейшие дети проходили предсказуемо, но из этой толпы смог выделиться Шикамару Нара. — Страх, что сон в мире пропадёт? — слегка ошарашенно посмотрел на него Какаши. — Ну да. Сон — самое прекрасное в этом мире. И не единственное — ещё облака прекрасные. А что? От невозмутимости Шикамару у Какаши дёрнулся единственный видный глаз. Как и в случае с юным Саске, гендзюцу было здесь бесполезно. Не то чтобы он его быстро вычислил — нет, ему было слишком лень как-то реагировать на любую страшную вещь, которую ему показывал Какаши. Осталось проверить троих, но у Какаши начали понемногу сдавать нервы, особенно после Шикамару. Проверив двоих, остался один ребёнок — Сакура Харуно. — Следующая, прошу, присаживайтесь, Сакура. Спустя столько времени настала её очередь. Она была последней. За это время она сто раз успела попанковать и успокоиться. Она пережила тысячу трагедий у себя в голове. «Блять, но почему я последняя? Почему не в середине очереди? Ну почему последняя? Это хуже, чем идти первой. АААААА, дай бог мне сил это пережить». Встав деревянной походкой, подошла к Какаши и аккуратно села. Моя пятая точка чувствует неприятности. Очень большие. Надеюсь, меня сильно гасить не будут.