Часть 5. Стигматы.

      Гермиона Грейнджер. Утро.

      Гермиона стояла над широким столом, не отрывая взгляда от призванного ею синего пламени. Огонь не обжигал, но давал густой жар. Пальцы мелко подрагивали, когда она опустила над огнём колбу со слизью флоббер-червя.       Как только густая субстанция пошла пузырями, она влила часть зелья и принялась размешивать его стеклянной палочкой. Варево быстро стало тошнотворно серым. Следом в колбу отправилась перечная мята, истёртая в мельчайшую крошку. Дав желе немного остыть, Гермиона перелила его в помятый алюминиевый стакан, выуженный из бисерной сумочки.              Металл привычно холодил ладонь. Именно это оцепенение она чувствовала в лесу Дин. Именно из этих нелепых, побитых жизнью кружек они пили пустой, остывший чай, скитаясь по сырым чащам. Тогда, в продуваемой всеми ветрами палатке, им, измотанным, промёрзшим и напуганным, казалось, что наступил конец света. Но даже в той безнадёжности у неё была цель. Защищать их. Искать решения. Тогда она ещё не была бесполезной. Но сейчас, годы спустя, когда самое страшное должно было остаться позади, всё ощущалось в разы хуже.       Из сумки появился ещё один фиал. Ярко-зелёная жидкость внутри слегка светилась. Всё-таки от Кингсли был толк: достать первоклассное укрепляющее зелье, не задавая лишних вопросов и не требуя ни кната, мог только он. Вытащив пробку, она поморщилась от резкого запаха и выпила всё одним глотком. Прилив энергии ударил одновременно с приступом тошноты.       Гермиона зажмурилась и тут же, не давая себе времени на сомнения, влила в рот вязкую серую массу из стакана. Субстанция мучительно долго сползала по горлу, оседая в желудке холодным комком.       Спокойствие пришло быстро, но растекалось медленно – не обрушивалось спасительной пустотой, как это бывало раньше. Тревога отступила на задний план. Но парадоксально – Гермиона стала слышать её отчётливее – словно кто-то отчаянно кричал из-под толщи воды. Желудок снова скрутило спазмом.       Вся эта кустарная алхимия преследовала лишь одну цель: продлить действие рецептурного успокоительного из Мунго. Любой мало-мальски образованный волшебник знал, что менять свойства уже сваренного зелья – не просто нарушение правил, а непредсказуемая глупость. Но выбора не было. Ей была нужна ясная, не отравленная паникой голова. Если библиотека поместья Малфоев не даст нужных ответов, придётся прибегнуть к запасному плану.       Гермиона подхватила бисерную сумочку. Внутри уже лежало несколько рулонов льняных бинтов, растворы и заживляющая мазь для Малфоя.       Взгляд на секунду потерял фокус. Она замерла посреди кабинета, чувствуя, как реальность вокруг начинает слегка крениться.       Соберись.       Она хлопнула себя по щекам. Почти больно. На коже проступил румянец, но в глазах снова появилась осмысленность.       Решительно закинув ремешок сумки на плечо, Гермиона зашагала к камину.

Третья пятница.

      Что-то сегодня изменится.       Когда пламя камина погасло перед глазами, Гермиона осмотрелась.       Что-то сегодня уже изменилось.       Поместье заливало майским солнцем. Сквозь стрельчатые окна свет падал на пол резкими геометрическими узорами. В воздухе лениво танцевала золотистая пыль. Если забыть, если на секунду закрыть глаза на прошлое и представить, что этот дом – не семейный склеп Пожирателей смерти, его можно было бы спутать с часовней.       Ну и сравнение – обитель зла с божественным… Может, ещё на колени встанешь и попросишь Малфоя отпустить тебе грехи? Такие у тебя фетиши?       Драко стоял у подножия лестницы, привалившись спиной к перилам. За год домашнего ареста платиновые волосы отросли, падая на глаза, и чуть вились на затылке. На нём больше не было тяжёлой шерстяной мантии, которая скрывала руки. Не было болезненного румянца и красноватых от жара губ.       В воздухе не витал сладковатый запах разложения.       Гермиона подалась вперед и, отбросив колебания, перехватила его запястья. Брови Драко поползли вверх, но сам он не шелохнулся – лишь кончики пальцев выдавали напряжение.       Как быстро ты пожалеешь о своём порыве?       Моментально.       Потому что чужая кожа обожгла, хотя жара не было и в помине.       Гермиона повернула его кисти к свету. Кожа вернула себе аристократичную сухость – воспаление ушло. Порезы затягивались, оставляя после себя правильную, жёсткую корку и молодую, розоватую кожу по краям.       — Жар возвращался? Повторное воспаление? Гной? — начала Гермиона. — Ты делал всё то, что я велела?       Драко выдохнул так тяжело, будто наконец сдался после долгого боя.       — Всё в пределах нормы, как видишь. Удивительно, на что способен организм, когда альтернатива – сгнить заживо.       — Почему передумал? — она усилила хватку и вскинула голову. Драко смотрел куда-то сквозь неё. Внезапно окаменевший и отстранённый. — В прошлую пятницу…       — Инстинкт самосохранения проснулся, — одним резким движением вырвавшись, Драко спрятал ладони в карманы. — И, полагаю, нежелание доставлять матери хлопоты. Наверное, неприятно отскребать мёртвого сына с пола.       Его губы исказились в злой ухмылке, обнажая острые клыки.       Драко внезапно сфокусировался на ней: его холодный, препарирующий взгляд скользнул по лицу, волосам, измятой мантии. Захотелось съёжиться.       — Что-то случилось? — вдруг спросил он.       — Что?       Он сделал неопределённый жест подбородком, очерчивая её силуэт в воздухе.       — Выглядишь…       Кончики ушей вспыхнули краской.       Второй раз. Второй раз за последнюю неделю ей пытаются сказать, как плохо она выглядит. Не считая всех тех, что она сама говорила себе перед зеркалом.       — Какая трогательная забота, Малфой. Пойдём уже.       Гермиона шагнула в темноту коридора первой. Это уже становилось их негласной традицией – убегать, чтобы второй не увидел настоящих эмоций.       Она замерла перед глухой стеной с двумя развилками.       — Где вход в библиотеку?       — А мне казалось, госпожа советник должна знать планировку моего дома досконально, — прилетело в спину.       Гермиона и не глядя знала, что он снова скалит зубы.       Много себе позволяет для человека, ради которого ты не спала и тревожила Гарри.       Малфой шагнул мимо, вскользь задев её плечом, хотя ширины коридора хватило бы, чтобы разъехаться двум каретам, и пошёл впереди.       — Сюда.       Он толкнул резные створки, уходящие вверх под пугающе высокий потолок, и пропустил Гермиону внутрь.       Она знала, что у Малфоев есть библиотека. Но не такая. Похожая на ту самую, из магловского мультика про «Красавицу и Чудовище», кассету которую она в детстве затёрла до дыр. Мечтала она тогда, разумеется, не о принце, а вот об этом.       — Впечатляет… — выдохнула Гермиона, провожая взглядом корешки, уходящие вверх. — Пожалуй, лучшая часть вашего дома.       — Так и зачем мы тут? — Драко посмотрел на пустое запястье – международный жест, означающий: «время поджимает». — По расписанию у нас сейчас кровопускание.       Моргнув, Гермиона сбросила наваждение, и опустила сумку на стул.       — Да. Как ты учтиво заметил, выгляжу я непрезентабельно. Потому что провела трое суток в Архиве, пытаясь найти способ минимизировать последствия. Если то, что делает с тобой стена, вообще можно так назвать.       — И?       Гермиона обернулась. Драко опёрся плечом о стеллаж и скрестил руки на груди. Выздоровление придавало ему сил – жаль, что исключительно на язык. Хотелось запустить в него книгой. Их тут, навскидку, пару тысяч – есть из чего выбирать.       — Если мы здесь, то я ничего не нашла.       — Очевидно. Могла не тратить время.       Лицо Гермионы начало багроветь.              — Почему очевидно?       — Кроме моего отца и других представителей чистокровных семей такую магию использовал лишь один человек, — имя, которое они не произносили, повисло в воздухе. Драко покачал головой. — Если его вообще можно назвать человеком. Откуда у Министерства могут быть такие архивы?       — Я так и подумала. Где у вас книги по магии крови?       — Понятия не имею. Меня это не интересовало.       Оттолкнувшись от стеллажа, Малфой в пару шагов оказался за спиной.       — Почему?       — Почему что? — он был так увлечён поиском, что голос лишился ядовитых нот.       — Почему не интересовался? — осторожно дополнила Гермиона.       — Ну… — Драко помедлил. Из-за её плеча вынырнула рука с вытянутым указательным пальцем. — Вон ту тёмно-красную достань.       Гермиона взмахнула палочкой – книга плавно легла на стол.       — В детстве, может, и хотел. Отец запрещал. Говорил, рано… Давай ещё те две с золотым тиснением, — палец метнулся вправо. Две книги плавно опустились рядом с первой. — А потом… Потом мне это стало просто отвратительно.       — Отвратительно? — переспросила она. Хорошо, что он не видел её лица.       — Да. Свиток видишь? Вон там, зажат между томами.       — Нет.       Драко раздражённо цыкнул. Он подался вперед, склоняясь чуть ниже, чтобы оказаться на уровне её глаз, и вытянул руку.       — Да нет же, не вижу я никакого свитка.       — Ради Салазара, Грейнджер, купи себе очки и не морочь мне голову.       Драко бесцеремонно перехватил её запястье, выравнивая траекторию палочки.       Опасно близко.       Склонился над плечом. Его сбивчивое дыхание у самой шеи вдруг замерло. Глубокий вдох – грудь тяжело поднялась. Он втянул воздух у её волос.       Гермиона наконец заметила пожелтевший пергамент. Свиток спланировал на стол, покачиваясь, как подбитая птица.       Опомнившись, она дёрнулась и отстранилась.       Малфой медленно выпрямился.       — Интересный парфюм, Грейнджер.       — О чём ты говоришь? — Гермиона сжала древко палочки, чтобы унять дрожь пальцев.       — Тебе виднее, — он отвёл взгляд. Кивнул на стопку книг. — Присаживайся.       Гермиона присела сбоку, он – во главе, так, что между ними оказалось достаточно безопасного пространства, чтобы читать одну на двоих книгу. Следующий час прошёл под шорох страниц.

      «Кровь стремится к своему источнику…»

      Не то.       Она захлопнула очередной том. Драко раскрывал свиток, но упрямый пергамент тут же сворачивался обратно в трубку.       — Дай сюда.       Гермиона прижала нижний край, Драко перехватил верхний. Их пальцы разделяли жалкие десять сантиметров.       — «Идея заключается в том, чтобы ослабить врага…» — монотонно зачитала она и откинулась на спинку. — Спасибо, очень познавательно.       Она придвинула последнюю книгу, лихорадочно бегая глазами по строчкам.       «Зачарованная игла укажет направление…» Нет.       «Настрой замок на пульсацию жил…» Ближе, но нет.       «Свяжи их бытие со своим последним вздохом…» Мимо.       — Ничего о том, что нам нужно, — Гермиона ущипнула себя за переносицу.       — А что нам нужно, Грейнджер? Ты бы хоть объяснила, что ищешь. С тобой невозможно работать.       Приготовься. Он не воспримет это легко.       Гермиона встала и распахнула сумку. На полированное дерево стола легли мотки льняных бинтов, тяжёлая склянка с мерцающим раствором и, последним, с тихим металлическим лязгом, лёг ритуальный кинжал.       — Очередная подачка от Министерства?       — Зелья я варю сама. Будь благодарен.       — Какого дьявола? — Драко рывком вскочил со стула. Деревянные ножки истошно царапнули паркет. — Мне не сдались твои подачки, Грейнджер. Засунь свою жалость и свою лицемерную святость знаешь куда? Оставь этот блядский комплекс матери Терезы для своего Золотого Мальчика и его рыжей свиты. Что, мало орденов на груди? Решила приручить личного Пожирателя, чтобы доказать всем, какая ты всепрощающая? Меня тошнит от твоего милосердия! Я не просил меня спасать!       — Ты правда думаешь, что ты такой особенный? Что спасать твою жизнь – это какая-то грёбаная привилегия или трофей?       Она схватила со стола бинты и швырнула их ему в грудь. Он рефлекторно поймал моток.       — Мне плевать, просил ты тебя спасать или нет. Ты – моя работа. Ты – кусок чёрной, грязной работы. И я сделаю эту работу безупречно, потому что я так привыкла. Подавись своей гордостью. А своё больное эго можешь засунуть туда же, куда предложил засунуть мою святость.       Господи, спасибо. Спасибо, Драко. Спасибо, что прямо сейчас ты снова стал невыносимым, высокомерным ублюдком. Потому что ненавидеть тебя так просто.       Гораздо проще, чем то, что она чувствовала десять минут назад.       Грудь Малфоя тяжело вздымалась, но он не произнёс ни слова. Ссора оборвалась так же резко, как и началась. Слышно было только, как они загнанно дышат, словно только что дрались врукопашную. Десять секунд. Двадцать.       Гермиона заставила себя глубоко вдохнуть.       — Итак. Мой план. Ты должен будешь мне довериться.       — Звучит отвратительно, — сказал Малфой. Теперь он мерил комнату шагами.       — Я тоже не в восторге. Но другого выхода я не вижу – только разделить урон.       Он обернулся.       — Что?       — Третий жгут сильнее первых двух. Ты можешь потерять слишком много крови. Если мы разделим нагрузку поровну – ты выдержишь, и мы закончим.       — Ты как себе это представляешь? — он снова начинал заводиться. — Что конкретно ты предлагаешь?       — Ты помнишь, как работают чары парной трансгрессии? Механика ведущего и ведомого…       — При чём тут они? — оборвал Драко. Осёкся. Попятился назад. — Нет. Грейнджер, нет. Ты спятила. Я не собираюсь…       Сейчас. Сейчас он скажет это. Ну же.              Бей или беги — решай.       — Что? — все предохранители разом перегорели. — Не собираешься мешать кровь с грязнокровкой? Давай, произнеси это! Чего ты замолчал?!       — При чём тут это, дура сумасшедшая?! — заорал он так, что на шее вздулись вены. — С чего ты взяла, что что-то выйдет? Назови хоть одну причину, почему я должен тебе верить!       Бей.       — У меня нет времени идти на поводу у твоих суицидальных планов!       Бей.       — Хочешь причину? Слушай. Если я сейчас уйду, а я уйду, если ты не заткнёшься – Министерство пришлёт кого-то другого. И знаешь, Малфой? Никто не будет нянчиться с тобой. И уж тем более с твоей матерью. Подумай об этом. Очень хорошо подумай.       Гермиона Грейнджер.       Ты только что использовала его мать. Достала самый грязный козырь и ударила по самому уязвимому месту.       Ты такая дрянь.       Малфой отшатнулся. Вцепился пальцами в столешницу так, словно готов был отломать край. Его челюсть сжалась, а кожа на лице неестественно натянулась, очерчивая острые скулы. Добрых десять секунд он смотрел себе под ноги.       — Я тебя понял.       Путь до стены был заполнен вязким и удушливым молчанием.       Гермиона шла на шаг позади. Склянки в руках Малфоя тихо, ритмично позвякивали. Ей хотелось отвернуться, но она заставляла себя смотреть прямо на его опущенные плечи.       Пару раз она неосознанно замедляла шаг, приоткрывая рот, чтобы окликнуть его, сказать хоть что-то… Но слова застревали в горле. Серебряный кинжал в руке нагрелся от кожи, но сама она словно заледенела внутри.       Они замерли у нужного участка стены. Гермиона опустила взгляд. Металлическая рукоять стала отвратительно скользкой от пота.       — Придётся сделать два пореза.       Уголок его рта нервно дёрнулся.       — Спасительница.       — Иди сюда.       Малфой подчинился на удивление легко. И что-то глубоко неправильное было в том, с какой животной покорностью он подставил ей руки.       — Ты левша?       — Пять баллов Гриффиндору.       Гермиона взяла его за запястье. Приблизила свою раскрытую ладонь к его, выравнивая, как для рукопожатия. В миллиметре от кожи она замерла, прицеливаясь.       Короткий, точный нажим лезвия – достаточно глубокий, чтобы кровь не остановилась. На краях раны мгновенно набухла россыпь алых бусин, срываясь в единую блестящую струю.       К горлу подступила тошнота. Не от вида крови, а от пугающей неотвратимости того, что им предстояло.       Несколько мгновений назад он кричал на тебя.       Она сделала ответный надрез на себе и тут же сплела их пальцы в тугой, влажный замок.       Несколько мгновений назад он кричал на тебя, и пропасть между вами была так велика.       — Давай вторую.       Ведомый тем же ужасом, что сковал и её, Драко подставился под лезвие. Не поднял глаз – лишь остекленело смотрел вниз. Туда, где смешивалось красное с красным.       Она сделала второй разрез – более глубокий и косой – и отшвырнула клинок на пол. Свободной рукой выхватила палочку из кармана, привычно подбросила древко, перехватывая поудобнее, и…       В ту секунду, когда Драко прижал свободную руку к центральной руне, Гермиону пронзило чудовищной вспышкой боли. Каждая вена превратилась в раскалённую нить.       Несколько мгновений назад он кричал на тебя, и пропасть между вами была так велика, что её было не перекричать, не перейти и не измерить.       Превозмогая агонию, она начала читать антипроклятия. Драко зашатался, колени подогнулись, но окровавленной хватки он не разжал. Наоборот – стиснул так, что у неё брызнули слёзы. Быстро сориентировавшись, Гермиона перенесла вес на правую ногу, превращаясь в надёжную опору.       Малфой тяжело навалился, задыхаясь и вжимаясь лбом в её висок.       Это было пугающе.       Это было прекрасно.       Он проникал под кожу. На такую недосягаемую глубину, куда никогда не дотягивался ни один любовник, ни один друг.       Несколько мгновений назад между вами зияла пропасть из всего этого. Из семи лет школьной ненависти и выплюнутого в лицо слова «грязнокровка». Из проигранной юности и целой войны. Из мёртвого Дамблдора.       Из одного бесконечного, пропитанного болью вечера, в котором безумная ведьма держала палочку у твоего виска, вырезая буквы на твоей руке, пока он просто стоял и смотрел.       Стоял, знал и молчал. Это была пропасть такая огромная, такая чёрная и жадная, что в неё поместилось бы всё, что у тебя есть. Вся ты – целиком. Несколько мгновений назад.       А сейчас?       А сейчас эта бездна сделалась такой маленькой, что через неё можно перешагнуть одной ногой и не заметить. Она сжалась до тонкой липкой плёнки между вашими сцепленными пальцами.       А сейчас внутри тебя становится немного больше его – и немного меньше только тебя. А сейчас его пульс нашёл твой пульс, и его кровь течёт по твоим венам вверх, прямо к сердцу.       И ближе него у тебя сейчас никого нет. Буквально никого. Ни одного человека на земле.       Она набрала в грудь воздух для последней формулы. Губы привычно сложились для латыни, но на самом последнем слове голос дрогнул. Горло перехватило спазмом, и она запнулась – всего на крошечную долю секунды.       Этого хватило бы, чтобы всё рухнуло, но Гермиона, переступая через собственную слабость, на одном выдохе вытолкнула из себя остаток фразы.       И всё закончилось.       Багровый жгут лопнул. Магическая отдача ударила по ним, отшвырнув от стены с такой силой, что они пошатнулись и чудом устояли на ногах.       На коридор обрушилась тишина. Они замерли в ней – тяжело дыша, но всё ещё намертво сцепившись друг с другом.       Первый отмер Драко. Он разжал ладонь.       Действие зелья стремительно улетучивалось из крови. Она подалась вперёд, сгребая флакон с серебристым раствором и льняные бинты. Кровь всё ещё стекала по её коже.       Теперь это была только её кровь. Наверное.       У неё была всего одна рана, а у него – две. Выбор был очевиден.       Она снова, в который раз за эти пару часов, прикоснулась к нему. Он не отдёрнулся. Гермиона щедро плеснула раствор прямо в глубокий порез. Жидкость тут же вспенилась и зашипела. Драко резко запрокинул голову, сцепив зубы и со свистом втягивая сквозь них воздух, на шее болезненно проступили напряжённые сухожилия.       — Был не прав.       Затянув тугой узел у самых костяшек, Гермиона без заминки притянула к себе вторую руку и плеснула жгучее зелье.       — Спасибо, что доверился, — тихо сказала она и помолчала секунду. — Эм… Это было легче, чем в прошлый раз?       — Так же.       Она закончила с ним. Теперь нужно было позаботиться о себе. Гермиона попыталась направить горлышко на свою рану, но руки дрожали так сильно, а стекло было так перепачкано, что пузырёк едва не выскользнул.       — Позволишь?       Его голос прозвучал совсем не так, как ей бы хотелось. Слишком просто. Он потянулся, чтобы перехватить флакон, но Гермиона замерла, рефлекторно пытаясь удержать стекло. Чужие пальцы оказались невыносимо близко, почти касаясь кожи.       — Да. Давай.       Она уступила. Драко забрал пузырёк, второй рукой мягко ловя её за предплечье. Прикосновение оказалось неожиданно бережным.       Когда серебристый раствор коснулся раны, Гермиона крепко зажмурилась от острой вспышки боли.       — Мерлин… Хуже бадьяна, — прошипела она.       — А то.       Большой палец едва ощутимо скользнул по запястью. Раз. Другой. А затем Малфой молча перетянул рану бинтом, завязывая небольшой, чуть неумелый, но тугой узелок. В точности как она минуту назад.       — Неплохо вышло.       — У меня было много времени потренироваться.       Он сделал шаг назад, возвращая личное пространство.       Часы в голове уже тикали – нужно было срочно убираться, пока остатки зелья не потеряли свою силу. Гермиона поспешно собрала вещи и развернулась в сторону камина.       Малфой не пошёл следом, а остался стоять, прислонившись к стене.       Шагая по коридору, она точно знала: он смотрит ей вслед.