3

— Играешь в карты — возьми, блин, кубик? — полувопросительно цитирует Дори, испытующе перебирая в руке дайсы, кожей ощущая их глянцевитые грани. Джавад опускает глаза, немножко смущается — совсем как мальчишка, застуканный учителем за глупой игрой на последней парте. Нет, ну вот при подчинённых бы так смущался! А не сейчас, когда закрылась уже дверь их с Дори кабинета. — Будет тебе… и строго говоря, это даже не кубики… — Ох, да ладно, — она раскрывает ладонь, и октаэдры с глухим цокотом рассыпаются по столу. Один, три, два, два, четыре. Семь. Пять. Восемь. — Знаешь, так и подозревала, что наша сага о кубиках пока не закончена, если честно. …Он тогда ещё долго про эти кубики трепался; ну, точнее, конечно, не только про кубики. В коридорах больницы. В гостинице. В той кафешке, когда туда всё-таки выбирались. Со временем докупили ещё две колоды — тоже дешёвые, сувенирные, бумажные; Джавад аккуратно перебирал карты сухими пальцами, раскладывал по стопкам, рассуждал вслух, на ходу придумывая правила: — Так, ну смотри, вот червовый туз, который Барбатос… ну, соответственно, архонтом и будет. Самые сильные, редкие фигуры… А эта вот бубновая дама с косами… так, погоди, или это валет… — А иногда ещё он вскидывал взгляд и спрашивал Дори: — Тебе интересно? — Ну-у-у… откровенно говоря, не то чтобы, — отчего-то ему ей совершенно не хотелось врать; даже в мелочах; даже из самых благих побуждений; и, вероятно, именно от этого и было с ним так легко. — Но ты продолжай. И он продолжал. Не переспрашивал ничего. И не обижался. Без слов понимал уже, что адекватным нужен; а эти вот карты с кубиками — помогали среди всего происходящего таковым оставаться. И Дори как-то даже не заметила, как со временем эти чёртовы кубики померкли, отвалились, ушли из поля зрения, точно ненужный костыль; как Джавад всё реже стал звать её играть по очередным своим новым правилам, где она неизменно выигрывала хорошо если раз на десять; как он — не то чтобы привык ко всему происходящему, нет, невозможно было привыкнуть к такому, конечно, но… как-то вот то ли в костылях перестал нуждаться, то ли костыли стали другими, и всё это забылось, размылось, затерялось… …и вот теперь на рабочем столе Дори рассыпано аж восемь дайсов, а она неловко перебирает карты в прозрачных пластиковых конвертиках. Печать, конечно, откровенно любительская: каждый конвертик — считай, самодельная карта, лицевая сторона — на дешёвенькой фотобумаге, рубашка — и вовсе, кажется, на бумаге обычной. И портреты всех этих стереотипных, бородатых, слишком друг на друга похожих магов — даже на не самый профессиональный взгляд Дори, как бы так помягче сказать… неидеальные; и тоже откровенно любительские; зато выполнены явно со всей душой… — Где ж ты такое раздобыл?.. — она склоняет голову напоказ. Джавад усмехается: — Ещё сильней ругаться будешь. — Ну… предположим, я заинтригована. — Сама попросила, не обессудь. Ну, если вкратце… выдумали тут одну коллекционную игрушку, неплохую довольно, и даже тестовые колоды, как видишь, распечатать не поленились… кое-какие ребята. Студенты Академии, — добавляет он ровно через секунду паузы, вскидывая голову. Дори проглатывает смех: — Серьёзно? И ты приволок поделие людей Академии сюда, к нам в офис? — она встряхивает волосами, кидает карты, позволяя им скользко рассыпаться по столешнице, кое-каким — и вовсе упасть на кубики, неаккуратно топорщась; и отходит к окну, и щурится, напитываясь апрелем. — Совести у тебя нет, работничек?.. — Абсолютно. Солнце играет на гладких панцирях крыш. — Да и не людей Академии, между нами говоря, а студентов. Или напомнить, кто в минувшем году троих отговорил от аспирантуры за лучшей альтернативой? Или — вы не понимаете, это другое?.. Дори отворачивается от окна; отходит обратно к столу, плюхается в кресло, прикрывает глаза — под веками пляшут всполохи света; и смеётся уже, смеётся не скрываясь, искристо, искренне — ну слишком давно они друг друга знают, чтобы отрицать: нет, это то же самое. А потом снова смотрит на карты: — Ну и что тут, говоришь, происходит? — Не делай вид, что тебе интересны таблицы, тебе не идёт, — роняет он, на мгновение закатывая глаза. — А если честно, то на мой взгляд, ну… вообще концепт стоящий. Что-то действительно дельное, структурированное, продуманное… что-то такое, словом, чего давно не хватало коллекционкам как таковым. Но, видишь сама, бюджет… Она опять берёт в ладонь несколько дешёвых пластиковых конвертиков; из них глазеют топорно нарисованные боевые маги. Или не маги. Или ещё одна… кажется, жрица, или кто вообще. — А кубики? На кой чёрт их столько? — О, тут тоже занятно придумано, на самом деле, — оживляется Джавад. — Смотри, они почему восьмигранные? Тут в этом мире есть семь стихий, они как раз обозначаются числами от одного до семи… ладно, я обещал без таблиц… ну а восьмое число — универсальное… И какие-то ассоциации — смутные, расплывчатые, но всё же — начинают в эту секунду проступать в голове Дори. — Так, — она резко поднимается из кресла, опирается локтями на стол, наклоняется вперёд, — что ты там говорил про тестирование перспективных товаров? — Архонты, да много я чего говорил, — он почти смеётся, — лицо перед ребятами не хотелось терять… — Лицо не хотелось терять… да, это хорошо… — нараспев повторяет она, разворачивая к себе монитор; вбивает несколько слов в строку поиска на видеохостинге. — А насчёт вот этого что скажешь? Сама я пока не пробовала, ставить больно долго, но… …Последующие минут пятьдесят проходят в созерцании; и в пафосных воплях красиво — и что сказать, реально неплохо — изображённых героев; и в мучительном, почти молчаливом негласном мозговом штурме. — Думаешь, что… — хмурится Джавад, нарушая тишину первым, когда Дори после окончания очередного видео ставит на паузу автозапуск. — Да я вообще уже несколько дней об этом думаю, — она пружинисто поднимается из кресла, принимаясь расхаживать по офису от стены до стены, — не в первый раз слышу про игрушку, говорят, активно набирает популярность, — стена, — не самая глупая, не самая примитивная, нарисована неплохо, сайд-квесты там, говорят, очень даже, — стена, — опять же, очередной кейс международного сотрудничества, уверена, сейчас к нам в этом плане никто не прикопается… скорее наоборот… Стены кончаются. Она опять с размаху плюхается в кресло. — Но?.. — И! — экспрессивно воздевает указательный палец вверх. — И там тоже как раз семь стихий, вот только персонажи поживей и покрасивше, чем… это вот, — она расплывчато проводит рукой над столом, на котором раскиданы карты. — Я вообще собиралась просто серию мерча выпустить, ну знаешь там, значки, фигурки, это вот всё, подсуетиться, пока у нас оно особо не завирусилось ещё, но если так… Она почти машинально начинает раскладывать карты: седовласые унылые старцы-маги — в одну сторону, чересчур напоказ сияющие рыцари и рыцарессы — в другую. И Джавад незримо как-то понимает её без слов, будто призываясь на мелодию невидимой дудочки; поднимается с места, подходит, наклоняется сбоку монитора — и принимается собирать дайсы, выстраивая из них аккуратную, пирамидообразную башню. — Так и знала, кстати, что наша с тобой сага о кубиках тогда не закончится, — между делом роняет Дори; и оба замолкают на мгновение, вспоминая, но странной своей сортировки не прерывают при этом. А после — она глядит на седовласых магов, разложенных по левой стороне стола; и проводит по ним ладонью, и почти воркует: — Ну, не мне тебе рассказывать о челночной дипломатии, правда? — и вскидывает голову на мгновение, чтобы встретить чёрно-карий взгляд — и будто зарядиться этим взглядом — и смотрит на магов снова. — Вот люди… студенты, простите, Академии, перед которыми сейчас открыты все карьерные дороги, разумеется. И так уж получилось, что они изобрели карточную игру, вполне продуманную, любопытную, да только известную лишь в узких кругах, к тому же довольно… бюджетную, — она скребёт коротким ногтем по конверту карты. — А вот, — правая рука ложится на особо нарядную рыцарессу, — уважаемая коммерческая компания из другой страны, с которой нашей прекрасной державе весьма хотелось бы поддерживать международное сотрудничество, выпускает стремительно набирающую популярность компьютерную игру, элементы сеттинга которой ну поразительно удачно совпадают с правилами той, карточной… Глаза Джавада сверкают — чёрно-каре, солнечно, — и ему не надо даже задавать вежливых, поддерживающих диалог вопросов. — Студенты Академии получат замечательную возможность в столь юном возрасте вступить в сотрудничество с уважаемой заграничной компанией… и не уверена, что после этого захотят уже пойти в аспирантуру, — походя отмечает Дори. — А уважаемая компания, которой я и так была не против предложить наладить выпуск и продажу официального мерча в нашей прекрасной державе… ну… получит, вероятно, не слишком типичное, но особенное предложение. Они сталкиваются взглядами. — А мы, как я понимаю, — Джавад слегка наклоняет голову, не скрывая улыбки, — взамен на благородную помощь в заключении этой взаимовыгодной сделки заполучим сущую мелочь — возможность выпускать и продавать мерчевые комплекты для игры, так? — Ты необыкновенно точно уловил суть вопроса, — Дори наклоняет голову в ответ. В другую сторону. Зеркально. — Да, предложение нестандартное, в чём-то дерзкое; но, полагаю, стоит им увидеть наши здоровенные сумерские дайсы… Джавад опять закатывает глаза; а она провокативно касается ногтем кубика — точнее, как там, восьмигранного дайса?.. — стоящего на самой вершине вручную отстроенной башни. Башня покачивается. Но не падает. А кубик, чуть-чуть развёрнутый, — даже как будто бы охотнее ловит гранями трепещущее, яркое, совсем ещё свежее апрельское солнце.