Часть 1

— Докладывай, Данзо. Третий Хокаге произнёс это ровно, почти без интонации, словно заранее знал каждое слово, которое сейчас прозвучит. — Операция завершена успешно. Переговорная клана Узумаки была изолирована барьером и уничтожена, высшие чины ликвидированы на месте. Остальные — по спискам. По сводкам АНБУ, разведки и медицинских служб, в деревне остался один ребёнок — Наруто Узумаки. Гарантировать отсутствие иных выживших невозможно. Хокаге медленно кивнул, принимая доклад старейшины. — Ты уверен, что мы не перешли ту черту, за которой уже нет возврата? Данзо ответил сразу, без капли сомнения, не отводя взгляда. — Хирузен, мы перешли её в тот день, когда пало Узушиогакуре. Тогда мы выбрали формальности вместо союзников, решив, что вмешательство поставит под угрозу всю страну. Сделанное — на благо деревни и её будущего. И этот выбор был правильным. Тишина была тяжелой. Клан помнил осаду и то, что помощь так и не пришла. Коноха тогда сослалась на формальную трактовку союзного договора и отказалась вмешиваться. Для Узумаки это стало доказательством того, что соглашение было сознательно истолковано в их ущерб. С тех пор недоверие лишь накапливалось, именно эта цепь решений и обвинений привела к сегодняшней кульминации. — Минато и Кушина удерживали мир между сторонами. Пока они были живы, у них был повод верить нам. Тихо сказал Хокаге, в его голосе звучало усталое сожаление. — И пока они были живы, у нас был повод верить им. После их смерти остались только факты. Спокойно добавил Данзо. Хирузен пристально посмотрел на него. — Факты… или страх? — Свидетели видели второго человека в ту ночь. Красные волосы. Особенные печати Узумаки. Барьеры были обойдены традиционными методами их клана. Помимо этого, есть и разведданные: разговоры о контроле над джинчурики, о возвращении влияния, о перевороте. Это уже не пустые разговоры, Хирузен, это подготовка к войне. Хокаге нахмурился. — Подготовка это ещё не действие, Данзо. — В мире шиноби ждать действие — значит опоздать. Ты это знаешь не хуже меня, Хирузен. Несколько секунд Хокаге молчал, затем тихо спросил. — А ребёнок? — Он не просто ребёнок. Он носитель Девятихвостого. Его нельзя было устранить. Но его можно изолировать и направить. Хокаге закрыл глаза на мгновение, словно пытаясь представить последствия этого решения. В его голове уже созревали планы относительно Наруто. — Что будет сказано деревне? — Что это была превентивная мера ради мира. Клан уличён в измене, подготовке переворота и попытках манипуляции носителем чакры Девятихвостого. Этого достаточно, чтобы вопросов не возникло. Хокаге устало выдохнул, услышав формулировку, которая вскоре станет официальной версией. Он понимал, что формально это правда. Но от этого не становилось легче. Перед глазами невольно вставала та ночь: последние слова Минато Намикадзе, его приемника, взгляд Кушины Узумаки, жены Минато, и его собственное обещание — позаботиться об их сыне, Наруто. Теперь же этот же ребёнок оказался в центре угрозы. Хирузен не знал, что на самом деле замышляли Узумаки, они тщательно скрывали свои планы и намерения. Доказательства оставались косвенными, а разговоры обрывочными, но вывод напрашивался сам собой — если всё зайдёт дальше, Наруто станет лишь средством, пешкой в чужих руках. Хокаге не был уверен, но и ждать, пока сомнения исчезнут, не мог, и в какой-то момент этого оказалось достаточно, чтобы принять самое бесчеловечное решение, однако не из уверенности, а из страха перед тем, к чему приведёт бездействие, ради деревни, её будущего и, как бы это ни звучало, ради самого Наруто. Решение об ликвидации целого клана зрело давно. Он пытался тянуть время, искать компромисс, удержать всё словами, как это делал раньше. А Данзо не ждал — он давил, настаивал, убеждал, с каждым днём аргументы становились сильнее, а сомнения — слабее. Теперь выбора уже не было. Только последствия. И среди них оставалось одно, за что он мог ещё цепляться — если он не смог сохранить клан, он хотя бы сдержит своё слово. Он защитит Наруто — насколько это вообще возможно.