Часть 2

Дверь открылась, и Наруто резко поднял голову. Он слишком долго ждал хоть кого-то из своих. Но если пришёл сам Хокаге, значит, случилось что-то плохое. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Наруто сидел на краю узкой койки, не разуваясь, с застывшим лицом и тяжёлым, настороженным взглядом. Хирузен стоял в дверях с усталым, печальным выражением лица. И именно этот взгляд заставил Наруто напрячься ещё сильнее. — Пойдём со мной, Наруто, — сказал Хокаге. Наруто нахмурился. — Зачем? — Нам нужно поговорить. — О чём? Хокаге не ответил прямо, и от этого внутри у Наруто всё сжалось. — Где дед? Что случилось? Вот теперь молчание длилось слишком долго. Не настолько, чтобы это можно было назвать паузой, но достаточно, чтобы оно стало ответом. Наруто медленно поднялся. В горле пересохло. Он ещё не знал, что именно произошло, но уже чувствовал — ничего хорошего. Выйдя в коридор, он сразу заметил АНБУ. Двое. В масках. Неподвижные. Наруто быстро скользнул по ним взглядом, потом перевёл его на Хокаге. Тот сделал вид, будто в этом нет ничего необычного. Это насторожило Наруто ещё сильнее. Он ничего не сказал и просто пошёл рядом. АНБУ двинулись следом. На улице было холодно и тихо. Деревня уже просыпалась, но как-то неправильно. Люди попадались, однако никто не разговаривал громко. Несколько человек, заметив Наруто рядом с Хокаге, отвели глаза так быстро, будто смотреть на него было нельзя. Другие, наоборот, задерживали взгляд дольше обычного. Наруто не понимал, что это значит, но от этих взглядов ему становилось только хуже. Они шли молча, пока он сам не спросил: — Куда? — В комплекс Узумаки. Наруто сразу повернул голову к Хокаге. — Что произошло? — Есть то, что тебе следует увидеть, Наруто. — Что увидеть? Хирузен не ответил. И именно этим окончательно напугал его. Наруто ускорил шаг. Потом ещё. В какой-то момент он уже почти шёл впереди один, не дожидаясь никого. Когда впереди показались первые внешние стены комплекса, он сразу увидел повреждения. Разбитая часть ограды. Следы техник на камне. Сорванные барьерные опоры. Почерневшие стены. Он остановился так резко, будто налетел на невидимую преграду. Это был их квартал. Его дом. Но выглядело всё так, как не должно выглядеть место, где ещё вчера жили люди. Слишком пусто. Слишком тихо. Ни одного голоса. Ни одного знакомого движения во дворе. Наруто стоял, не двигаясь, и смотрел вперёд так долго, что Хирузен успел подойти ближе. — Наруто, — тихо начал он. — Где они? — перебил мальчик, не отрывая взгляда от разрушенного двора. Хирузен молчал. Наруто повернулся к нему. На лице у него ещё не было ненависти. Только растущий, тяжёлый страх, который он уже не мог скрыть. — Где дед? Хокаге выдохнул. — Этой ночью клан Узумаки был уничтожен. Наруто уставился на него. Сначала — просто с недоумением. Так, будто слова он услышал, но их смысл до него не дошёл. Потом лицо у него резко изменилось. — Не может быть… Он качнул головой, словно этим можно было отменить услышанное. И вдруг сорвался с места. Он вбежал во двор, чуть не упал на каменной крошке, рванул к своему дому, заглянул в проход, в боковой коридор, ещё дальше. — Дед! Голос прозвучал слишком громко в этой мёртвой тишине, но никто не ответил. — Дед! Теперь уже хрипло, почти срываясь. Наруто добежал до внутреннего двора и застыл. Память ударила сразу. Вот здесь дед сидел вечерами со свитками. Вот тут его однажды поймали за руку, когда он пытался стащить сладкое перед ужином. Вот на этой веранде на него ворчали, смеялись, заставляли убирать пыль, а потом всё равно звали есть вместе со всеми. Обычная жизнь. Его жизнь. Он резко зажмурился, стиснул кулаки и несколько секунд просто не мог вдохнуть нормально. Потом развернулся и пошёл обратно. Не побежал — именно пошёл. Быстро, прямо, как будто держался из последних сил, и только потому, что уже понимал: сейчас услышит то, после чего окончательно перестанет себя сдерживать. Он остановился перед Хокаге почти вплотную. — Что здесь произошло? Голос у него дрожал, но не от слабости. От того, как сильно он пытался удержать всё свои эмоции сразу. Хирузен ответил после короткой паузы: — Были основания считать, что твой клан готовил действия военного характера против деревни. Твои соклановцы погибли ради безопасности страны, Наруто. Наруто смотрел на него широко раскрытыми от шока глазами. — Действия военного характера?.. Погибли?.. Он переспросил это с недоверием, будто сами слова звучали неправильно. — Да. И вот в эту секунду в Наруто что-то перевернулось окончательно. Не просто боль. Не просто ужас. Это было понимание ситуации. Он очень медленно перевёл взгляд с лица Хокаге на АНБУ за его спиной. Потом обратно. И понял всё так, как ребёнок понимает самое страшное: не через полную картину, а через главное. Его заперли заранее. Убрали с дороги, когда он пытался вернуться домой. Его вывели только после случившегося. Перед ним стоит человек, который говорит об этом спокойно. А за его спиной — те, кто, вероятно, были причастны к уничтожению его клана. Наруто отступил на шаг, будто ему стало физически трудно стоять рядом. Он посмотрел на Хокаге уже совсем иначе. Словно впервые увидел не старика, не Хокаге, не человека, которого знал рядом с дедом, а кого-то чужого, страшного и глубоко отвратительного. — Это ты сделал... Он не спросил — он это утвердил. Хирузен не отвёл взгляда. — Я принял это решение. Эти слова ударили сильнее всего. Не оправдание. Не попытка смягчить. Простое признание. Наруто почувствовал, как к горлу поднимается что-то горячее, почти удушающее. Он посмотрел на Хокаге, потом на АНБУ, и его буквально передёрнуло от одного только осознания, что они стоят здесь так спокойно, рядом с руинами его дома. Рядом с ним. После этого. — Тварь, — выдохнул он. Это прозвучало негромко, но так резко, что один из АНБУ едва заметно сдвинулся. Наруто сразу уловил это движение и от этого только сильнее сжал кулаки. Теперь всё встало на место. Вот почему его заперли. Вот почему никто ничего не объяснял. Вот почему Хокаге пришёл сам. Хирузен заговорил осторожнее: — Наруто, послушай... — Не называй меня так. Слова вырвались быстро, почти с отвращением. Он не повышал голос, но в нём уже было столько ненависти, что даже Хокаге на миг замолчал. Наруто смотрел на него снизу вверх, и в этом взгляде уже не было ни растерянности, ни надежды. Только жёсткое, детское, абсолютно искреннее неприятие. — Ты убил их, — сказал он. — И теперь стоишь здесь, будто ещё можешь со мной говорить! Неужели у тебя совсем нет совести?! Хирузен чуть нахмурился. — Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь. На этот раз Наруто ответил сразу, без колебаний. — Нет, не понимаешь! Он дышал часто, неровно, но уже не от слёз. Его трясло от ярости и от того усилия, с которым он эту ярость удерживал. — Ты не имеешь права говорить о них. О моём деде. О моём клане. Вообще ни о чём. Он снова посмотрел на АНБУ, и лицо у него исказилось так, будто ему было противно даже видеть их рядом. — И их убери! Это прозвучало почти сквозь зубы. — Я не хочу, чтобы они стояли здесь! Хирузен не ответил сразу. Только внимательно смотрел на него, и от этого взгляда Наруто стало ещё хуже. Потому что даже сейчас, даже после признания, в Хокаге оставалось это страшное спокойствие человека, который всё ещё считает себя правым. Именно это Наруто видел в нём. И именно это оказалось невыносимее всего. Даже не само признание. А то, как легко оно прозвучало. Как будто уничтожение целого клана можно уместить в одну ровную фразу и идти дальше. Наруто резко отвернулся, ведь понял, что ещё немного — и он либо ударит Хокаге, либо закричит. Но в следующий миг пришла другая мысль, холодная и ясная. Они вырезали его клан. За одну ночь расправились с теми, кто во много раз превосходил его силой. Люди, чья мощь была известна по всей стране, теперь лежали мёртвыми от их рук. Сама эта новость вызвала мурашки по коже. Значит, если он сейчас сорвётся, его либо скрутят на месте, либо сделают с ним то же самое, только позже и тише. По стечению обстоятельств, информация в голове Наруто безукоризненно располагала к таким выводам. Эта мысль не успокоила парня, она претенциозно унизила его — заставила стоять рядом с убийцами и молчать только потому, что он слишком слаб, чтобы сделать хоть что-то. От этого стало почти тошно. Он с трудом проглотил ком в горле и сказал, не поворачиваясь: — Я всех вас ненавижу! Тишина после этих слов стала тяжёлой. Хирузен тяжело вздохнул и заговорил лишь спустя несколько секунд: — С этого дня ты будешь под моей формальной опекой. Наруто медленно обернулся. На лице у него появилось что-то почти болезненно неверящее. А потом — короткое, горькое выражение, слишком взрослое для семилетнего ребёнка. — Под твоей? После этого? Он даже не пытался скрыть, насколько ему омерзительна сама эта мысль. Человек, причастный к убийству его семьи, теперь должен был занять место, которое раньше принадлежало его любимому дедушке. Нечто подобное даже звучало абсурдно. Хирузен выдержал его взгляд и, не колеблясь, отчеканил: — Это необходимо. Наруто чуть не рассмеялся от жалкости собственного положения, но смех застрял где-то между злостью и шоком. Он шагнул назад, увеличивая расстояние между собой и Хокаге, потом ещё раз посмотрел на АНБУ. Теперь уже с открытым, неприкрытым отвращением. Не страхом, а именно отвращением. Сам вид их масок рядом с домом Узумаки был для него оскорблением. Потом он наклонился, поднял с земли обломок таблички со знаком водоворота и сжал его в руке. Это был символ его клана. И единственное, что сейчас не вызывало у него тошноты. Хирузен снова заговорил, но уже жёстче: — Ты должен следить за своими словами и поступками. Есть люди, которые и без того считают тебя угрозой. Если ты дашь повод, последствия могут быть необратимыми. Наруто резко поднял голову. И вот теперь в его взгляде появилось ещё кое-что, кроме ненависти. Презрение. — Конечно, — сказал Наруто очень тихо. — Сначала убить всех. Потом сказать мне молчать. Ему оставляли жизнь, но только в обмен на покорность, мальчик отчетливо осознавал этот факт. Наруто стоял молча ещё несколько секунд. Лицо у него дрожало, дыхание сбивалось, глаза были красными, но плакать при них он не собирался. Не перед ними, не перед ним. Он опустил взгляд на обломок в своей ладони и вдруг ясно вспомнил деда. Совсем коротко. Как тот однажды после драки крепко удержал его за плечо и сказал: «Когда перед тобой враг сильнее, не трать все силы на первый удар, если он ничего не изменит». Тогда Наруто злился и не хотел слушать, но сейчас эти слова неожиданно обрели глубокий смысл. Он медленно вдохнул. Потом выдохнул. Когда мальчик снова поднял голову, лицо у него стало спокойнее. Не потому, что боль ушла. А потому, что он впервые заставил её спрятаться. — Хорошо, — спокойно произнёс Наруто. Хирузен, возможно, решит, что это подчинение. Но Наруто имел в виду не это. Он просто понял, что пока слишком слаб, дабы сделать хоть что-то, кроме того, чтобы запомнить их лица, запомнить этот день и больше никогда, ни на секунду, не забывать, кто стоит перед ним.