Часть 8

Итачи остановился напротив них и указал на лавку. — Садитесь. Начнём с представлений. Саске сел первым. Он сделал это почти машинально, не сводя взгляда с брата. Сакура опустилась рядом через мгновение, причём слишком близко, как показалось Саске, и снова попыталась украдкой посмотреть на него так, будто никто этого не заметит. Наруто сел последним. Не рядом с ними, но и не отдельно. Итачи дождался, пока все устроятся. Он не торопился. Эта его спокойная неторопливость действовала на нервы Саске почти так же сильно, как в детстве: брат всегда будто знал, сколько именно может позволить себе молчать, прежде чем остальные начнут чувствовать себя неловко. — Назовите имя, — сказал Итачи. — Что любите, что не любите. И мечту. Этого достаточно. Сакура подняла руку. — Итачи-сенсей, а можете сначала вы? Ну… чтобы мы понимали, как отвечать. Итачи перевёл на неё взгляд, настолько неподвижный, что Сакура почти сразу пожалела о вопросе. Её рука медленно опустилась, а плечи чуть покосились. — Итачи Учиха, — произнёс он наконец. — Есть вещи, которые мне нравятся. Есть вещи, которые мне не нравятся. Рассказывать о них я не собираюсь. Моя цель как вашего сенсея — сделать вас сильнее, научить выполнять задания и проследить, чтобы вы не становились обузой друг для друга. Сакура удивлённо моргнула. — Это всё? — Этого достаточно. Саске едва заметно нахмурился. Ответ был совершенно в духе Итачи: будто формально полный, но на деле закрытый со всех сторон. Он сказал ровно столько, сколько требовалось, и не оставил ни одной лишней щели, через которую можно было бы заглянуть внутрь Он был в своем репертуаре. И от этого ответ казался правдивым. Итачи перевёл взгляд на Сакуру. — Теперь ты. Она выпрямилась так резко, будто её вызвали к доске. — Я Сакура Харуно. То, что я люблю… точнее, человек, который мне нравится… Она покраснела и быстро посмотрела на Саске. Саске отвернулся чуть в сторону, заранее чувствуя, куда всё идёт. — Моя мечта на будущее… Она снова посмотрела на него. На этот раз ещё очевиднее. — А то, что я ненавижу, это Ино! — выпалила Сакура, резко сменив смущение на раздражение. Крик прозвучал слишком громко. Саске поморщился: Сакура сидела рядом, и её голос ударил почти у самого уха. На крыше сразу стало тихо. Сакура опустила взгляд. Кажется, она сама услышала, насколько детски прозвучали её слова после сухого ответа Итачи. Она ждала замечания, может быть, насмешки, может быть, короткой лекции о дисциплине. Итачи не дал ей ничего из этого. — Понятно. Одно слово. Без одобрения, без насмешки, без попытки исправить. От этого Сакуре, кажется, стало только неловче. Исходя из опыта, людей обычно исправляли из желания научить — чтобы они понимали свои ошибки и больше их не повторяли. Но когда человека переставали исправлять, это могло означать не равнодушие, а нечто хуже: его уже считали необучаемым, давно потерянным для наставления. Стоило ей подумать об этом, как по лицу медленно скатилась капля пота. Затем взгляд Итачи остановился на младшем брате. — Саске. Твоя очередь. Саске выпрямился прежде, чем успел подумать. — Саске Учиха, — сказал он. — Мне нравятся тренировки. Не нравится слабость. Моя мечта — стать достойным своего клана и сильнейшим шиноби. И превзойти тебя. Привычная мысль вспыхнула сразу, но Саске не произнёс её вслух. Не здесь. Не перед Сакурой. Не перед Наруто. И главное — не перед Итачи. Не так. Не настолько жалко. Не как мальчишка, который всё ещё стоит в тени старшего брата и отчаянно пытается до него докричаться. Итачи задержал взгляд на Саске чуть дольше, чем на Сакуре. — Достойным клана? — повторил он. — Да, — отчеканил Саске. Ответ вышел слишком быстрым. Саске понял это сразу, но было поздно. В самом вопросе ему почудилось сомнение, и он отреагировал на него раньше, чем успел удержаться. Итачи не стал спорить. Не поправил, не усмехнулся, не похвалил. — Тогда однажды тебе придётся понять, чего клан на самом деле от тебя ждёт. Саске замер. Вопрос поднялся к горлу мгновенно. Что это значит? Что ещё он должен понять? Что Итачи знает такого, чего не говорит ему? Но брат уже отвернулся, будто этот разговор был закрыт ещё до того, как Саске получил право открыть рот. Саске сжал пальцы на коленях. Злость была резкой. Он ненавидел это чувство: Итачи бросал ему одну фразу, а потом оставлял разбираться с ней самому, будто даже объяснение было слишком большой милостью. Но он промолчал. Теперь Итачи посмотрел на Наруто. — Теперь ты, Наруто. Наруто поднял глаза. До этого он сидел почти неподвижно. Не смеялся над Сакурой, не реагировал на слова Саске, не пытался перебить или привлечь к себе внимание. — Моё имя — Наруто Узумаки, — произнёс Наруто ровно. — Есть вещи, которые мне нравятся. Есть вещи, которые мне не нравятся. Рассказывать о них я не собираюсь. Сакура нахмурилась. Саске тоже чуть напрягся. Это была дословная копия ответа Итачи. Слишком точная, чтобы её можно было принять за случайность. Но Наруто не улыбался. В голосе не было ни шутки, ни вызова, ни той грубой насмешки, которой они, возможно, ожидали бы от обычного одноклассника. Он сказал это так, будто заранее выбрал самый безопасный способ не рассказать о себе ничего лишнего. — Моя мечта… Наруто остановился. Всего на секунду, но все присутствующие это заметили. В лице Наруто мелькнуло напряжение, быстрое и почти незаметное, будто само слово показалось ему чужим. Не неправильным для ответа — неправильным для него самого. — Нет, — сказал Наруто тише. — Скорее, цель. Теперь он посмотрел прямо на Итачи. — Стать достаточно сильным, чтобы моя справедливость восторжествовала. На крыше снова стало неуютно. Сакура растерянно смотрела на него, не зная, как реагировать. Ей явно не понравилось, что Наруто повторил ответ Итачи, но она не решилась возразить. С ним ей и раньше было трудно говорить. Он редко подходил к остальным первым, редко участвовал в разговорах, а если и отвечал, то так, что после его слов становилось только больше вопросов. Саске смотрел на Наруто не только с раздражением, но и с интересом. Формально Наруто ответил. По правилам. Имя, отношение к любимому и нелюбимому, цель. Но на деле он почти ничего не сказал. Саске слишком хорошо знал эту манеру — говорить достаточно, чтобы от тебя отстали, и недостаточно, чтобы кто-то понял тебя по-настоящему. И именно это бесило. Потому что в этот миг Наруто напомнил ему Итачи. Однако интерес вызвало другое: говоря о своей цели, Наруто впервые прозвучал почти воодушевлённо. Это не было претенциозной воодушевлённостью, просто на фоне его обычной отстранённости этот короткий всплеск звучал слишком заметно. Итачи, кажется, тоже заметил, насколько ответ Наруто напоминал его собственный, но его лицо не изменилось. Только взгляд задержался на Наруто дольше обычного. Не так, как на Сакуре. Не так, как на Саске. В этом взгляде не было удивления, но была едва заметная тень узнавания. Наруто спокойно откинулся к спинке лавки, будто сказал ровно столько, сколько счёл допустимым. — Понятно, — произнёс Итачи. То же слово, что после ответа Сакуры. Но теперь оно прозвучало тише. Саске посмотрел на брата внимательнее, пытаясь уловить разницу. Итачи уже перевёл взгляд на всю команду сразу. — На этом представление закончено. Сакура растерянно моргнула. — Уже? — Да. Ответ был таким ровным, что спорить с ним казалось бессмысленным. Итачи убрал руки в рукава и на мгновение посмотрел в сторону деревни. С крыши хорошо были видны улицы, тесные ряды домов, линии заборов, торговые вывески и далёкая резиденция Хокаге, возвышавшаяся над Конохой как напоминание о том, что в этой деревне всё имеет хозяина. — Завтра в десять утра, — сказал Итачи, не оборачиваясь. — Встретимся у резиденции Хокаге. Сакура сразу оживилась. — Мы начнём выполнять задания? — Да. — Настоящие задания? — Задания для генинов, — уточнил Итачи. — Не больше и не меньше. Воодушевление на лице Сакуры заметно потускнело. Саске тоже понял, о чём речь. Мелкая работа. Поручения. То, что в Академии называли первым шагом, хотя на деле это больше походило на проверку терпения. Наруто тихо цокнул языком. Саске услышал это и бросил на него короткий взгляд. В этот раз раздражение Наруто казалось обоснованным — таким же, какое сейчас испытывали и он сам, и Сакура, понявшие, что завтра их ждёт бессмысленная трата времени. — Не опаздывайте, — сказал Итачи. — Команда, которая не умеет приходить вовремя, не заслуживает более сложных задач. Он сделал короткую паузу. — Свободны. Наруто поднялся первым. Он не посмотрел ни на Сакуру, ни на Саске, ни даже на Итачи. Просто поправил одежду, подошёл к краю крыши и через мгновение уже двигался по соседним домам в сторону квартала Узумаки. Сакура проводила его растерянным взглядом. — Он всегда такой? — тихо спросила она, скорее у самой себя, чем у кого-то конкретно. Саске ничего не ответил. Итачи тоже промолчал. Наруто уже уходил по крышам, когда до него донёсся голос Сакуры. Она пыталась пригласить Саске куда-то после встречи, пряча очевидное за неловкими словами. Наруто не обернулся. К нему это не имело отношения. Он двигался быстро. Крыши сменяли друг друга под ногами, улицы внизу дробились на короткие отрезки, голоса людей становились глуше и дальше. Наруто приближался к кварталу Узумаки. Сам этот путь туда уже отделял его от остальных жителей деревни. Он перескочил через узкий проулок, мягко приземлился на крышу соседнего дома и на мгновение задержался. Сзади Коноха оставалась такой же шумной и живой, как всегда: торговцы спорили с покупателями, дети бежали по улице, где-то хлопнула дверь, кто-то рассмеялся. Всё было обычным. Почти раздражающе обычным. Когда Академия осталась далеко позади, в голове раздался низкий голос: — Тебе следует быть осторожным с этим парнем, Наруто. Наруто продолжил движение, но взгляд его стал внимательнее. — С Итачи? — С кем же ещё, — раздражённо отозвался Девятихвостый. — Я чувствую чакру в его глазах. Она сильна. Слишком сильна. Наруто перескочил на следующую крышу и только там немного сбавил темп. Девятихвостый редко говорил об Учихах спокойно. Обычно в его голосе появлялась такая ненависть, будто само имя клана было для него оскорблением. Но сейчас за вуалью этой ненавистью слышалось что-то другое. Осторожность. Наруто это заинтересовало. — Насколько сильна? — спросил он. В глубине сознания Девятихвостый оскалился. — Недостаточно, чтобы быть на уровне Мадары. Имя Мадары всегда меняло вес разговора. Даже если Девятихвостый произносил его с презрением, за этим презрением оставалось что-то старое и тяжёлое. — Но достаточно, — продолжил лис, — чтобы соперничать с чакрой человека в маске. Того, кто подчинил меня своей воле. Наруто приземлился на следующую крышу и на несколько секунд застыл. В его взгляде мелькнуло изумление. Ветер шевельнул края его одежды. Внизу кто-то окликнул знакомого, но голос донёсся глухо, будто из другого мира. На несколько секунд всё вокруг будто отдалилось, оставив Наруто наедине с услышанным. Взяв себя в руки, Наруто снова двинулся вперёд, но теперь быстрее. Он знал, что в Конохе остались сильные Учиха. Это не было неожиданностью. Клан всё ещё держался особняком, всё ещё носил на спинах свой веер, всё ещё смотрел на остальных так, будто деревня была лишь местом, которое вынуждено признавать их силу. Однако он и не думал, что среди них может скрываться человек такого уровня.