Часть 3 Имя тебе неизбежность

Ночью Гермионе снова приснился этот странный сон. Во сне она занималась любовью с незнакомым мужчиной. Чтобы окончательно в этом убедиться, она опустила руку под одеяло и потрогала своё бельё. Оно было насквозь мокрое. Шелковая сорочка сбилась наверх, почти до груди. Щёки горели, а губы пересохли. Она облизнула их и проглотила слюну. Закрыла глаза в мучительной попытке вспомнить подробности. Высокий мужчина со светлыми волосами крепко обнимал её за талию, целуя шею, ключицу, а затем и грудь. Его язык медленно обводил напрягшиеся соски, слегка прикусывал их зубами, чтобы тут же успокоить влажными, тёплыми ласками. Её грудь наливалась тяжестью, внизу живота разливался жар, а клитор пульсировал в такт каждому движению его рта. Гермиона отчаянно пыталась рассмотреть его лицо, но видела лишь платиновые волосы, падающие шелковистой завесой и скрывающие черты. Потом он медленно наклонил её вперёд, и она легла грудью на стол. Разгорячённая кожа ощутила прохладу гладкого дерева - это было невероятно приятно, почти спасительно. Незнакомец приспустил с неё бельё и мягко развёл ноги чуть шире. Подушечка его пальца нашла клитор, лаская его круговыми движениями, перекатывая, словно драгоценную бусину. Прикосновения были лёгкими, влажными, едва уловимыми. По её ногам пробежала судорога, всё тело вибрировало в ответ. Неосознанно, прогнувшись в пояснице, она сильнее прижалась к его руке, подстраиваясь под ритм, водила ягодицами по кругу, поднимала их выше, напрягая мышцы промежности. Мужчина скользнул ладонью вдоль влажных половых губ, нежно раздвинул их и медленно вошёл в неё двумя пальцами. Гермиона вцепилась в край стола, тяжело дыша, уже не в силах сдерживаться. Из груди вырвался хриплый стон, когда его пальцы снова и снова погружались во влагалище, исполняя свой медленный, чувственный танец. Внутри всё горело - стенки лона были набухшими, налитыми кровью, обильно истекающими смазкой, которая стекала по его пальцам. Он начал стимулировать переднюю стенку, двигаясь то медленнее, то настойчивее, то усиливая, то ослабляя давление. Гермиона почувствовала невыносимое, почти болезненное желание помочиться. Она сдерживала этот позыв, отчего он становился только сильнее. Слёзы текли из глаз, она всхлипывала, умоляя его не останавливаться. Пыталась раскрыться шире, раздвинуть ноги, но проклятые трусики не давали этого сделать. Девушка ощущала удовольствие и жгучий стыд одновременно - и стыда было гораздо больше. Медленно вынув пальцы, незнакомец снова провёл влажными, скользкими подушечками вокруг клитора. На этот раз давление стало более ощутимым, требовательным. Словно он чего-то ждал от неё, жаждал, требовал. Её бёдра подрагивали в такт его движениям. Напряжение нарастало, и Гермионе казалось, что эта сладкая пытка никогда не кончится. Смазка уже стекала по внутренней стороне бёдер, принося прохладное ощущение. Ей нужно было больше. Она хотела заполнить эту мучительную пустоту внутри себя. Хотела почувствовать его - всего его - глубоко в своём теле. Но он продолжал её изводить… словно наказывал за что-то. Гермиона извивалась, в исступлении двигала бёдрами, искала и не находила облегчения. Она услышала звуки: щелчок пряжки ремня, шорох молнии на брюках, хриплый мужской стон… а затем влажный, непристойный звук, с которым его твёрдый член медленно вошёл в неё на всю длину, заполняя горячую, пульсирующую вагину. Этот звук был таким пошлым и возбуждающим одновременно. Гермиона неистово задвигала задом ему навстречу, туго насаживаясь на его большой член. Мужчина крепко держал её за бёдра, фиксируя положение, не давая ускользнуть. Он трахал её жёстко, прижимая к столешнице, буквально втирая в прохладное дерево. Стенки её вагины пульсировали, натянутые до предела. Гермиона боялась, что может порваться, но ещё сильнее боялась, что он остановится. Волны удовольствия накатывали одна за другой, сметая сознание, не давая шанса вдохнуть. Она беззвучно кричала, вцепившись в край стола, словно пытаясь удержаться на этой поверхности, в этой комнате, в этом мире… Гермиона кончила, содрогаясь всем телом, и замерла. После пробуждения девушка чувствовала смятение. А ещё — жгучий стыд и вину. Ведь этот сон повторялся почти каждую ночь. Уже два месяца. Два месяца её трахал какой-то, Мерлин его забери, блондин. И она кончала. Каждую ночь кончала с ним. И всё было бы ничего, но рядом спал Рон. Её муж. Отец её дочери. Её друг, в конце концов.