Часть 2 Невидимый

Я сижу за столиком в ресторане Wiltons на семнадцатом этаже. Заказал себе Шардоне - холодное, почти безвкусное, как моя жизнь в последнее время. Хочу покурить, но зал для некурящих. Не курящие сегодня будут все- Поттер с Джинни, Невилл и Луна, Уизли со своей болтливой Лавандой и Грейнджер, естественно. Традиционная встреча старых друзей, если можно так выразиться. Если бы мне сказали на шестом курсе, что я буду дружить с мальчиком, который выжил, я плюнул бы ему в лицо.  Загвоздка взрослой жизни в том и заключается, что ты не знаешь с кем пойдешь по этой самой жизни. Старый друг может предать, а старый враг подставить плечо. И Поттер не раз это делал, подставлял плечо. Сначала на военном суде, потом когда умер отец и еще тысячу раз на службе. Ёбаная гриффиндорская привычка спасать, даже тех, кого не следует.  Первой появляется чета Долгопупсов. Я поднимаюсь и отвечаю на крепкое рукопожатие высокого мужчины с бородой. Парень возмужал после школы и сейчас был шире меня в плечах, наверное, раза в два. Они с Лавгуд преподают в Хогвартсе - Луна Искусство Прорицания, а Невилл Травологию. Крепкая семья, всегда вместе, на одной волне. Я мог бы позавидовать, но нет - искренне рад за них. Хотя внутри тихо ноет. Следом за ними за стол плюхается Рыжий и сразу просит меню. Лаванда подсаживается к нему ближе и кладёт голову на плечо своего Бонбончика. Уизли и Грейнджер развелись три года назад, чем всех порядком удивили. Рон через год женился на Лаванде, а Грейнджер так и осталась замужем за своей работой. Заместитель министра, она теперь носит шелковые блузки, узкие юбки до колен и, как ни странно, очки. На встречи друзей она всегда прибегает последней с вечными её волосами… губами… ногами. Вот и сегодня, не изменяя себе, она прибежала на час позднее, расцеловала всех… гриффиндорцев, одну когтевранку и уселась напротив меня. Заказала салат и мартини.  Смотрит на всех кроме меня. Я невидимый.  Спрашивает у Гарри, как продвигается дело с тем оборотнем. У Луны, про дождь, у Невилла, про грант. У Бонбона  с Лавандой про малыша. Они недавно родили первенца.  А потом к ней сзади подлетает Теодор Нотт, обнимает за плечи и кричит: «Сюрприииз!» Народ оживляется: что, как, когда, почему молчала? Гермиона отвечает невпопад, что-то про темные артефакты, командировку и сломанный каблук. Тео, смеется и поднимает бокал за встречу, помолвку и дружбу(естественно). Удивляюсь, почему раньше не замечал, какой у моего друга противный смех. Гарри смотрит мне в глаза и опять, блядь, всё понимает. От этого становится еще паршивей. Поднимаюсь, жму руку Тео, хлопаю его по плечу: «Поздравляю, дружище», - и иду курить. Стою на балконе один. Нет, вокруг люди, такие же любители свежего воздуха, как и я. Но я один. Хотя почему один, есть еще она - боль, старая подруга, с которой мы плечом не плечу… Ругаю себя за реакцию, нужно лучше играть, плотнее натягивать маску. Двенадцать лет ведь был невидимым для нее. Что должно сейчас поменяться?  Выбрасываю окурок и возвращаюсь за столик к друзьям. Я спокоен, я собран. Но Грейнджер и Тео ушли.  — Голубки упорхнули? - спрашиваю язвительно.  — Нет, отошли ненадолго. Тео пролил вино на блузку Гермионы, магией здесь не почистишь, пошли застирать. Гарри смотрит угрюмо, бесшумно одними губами говорит «нет». Завтра ты будешь жалеть. Буду жалеть уже сегодня, Поттер. Поднимаюсь из-за стола и словно ищейка беру след. Прохожу через  зал к туалетам, накладываю невербально Обнаружение. Там пусто. Иду дальше, в сторону гардероба. Сейчас лето и он пустует. Попутно накладывая на себя заклинание Невидимости, провожу сканирование. Они здесь, наспех бросили Заглушающее и даже антимагловский барьер не поставили. Нотт всегда был легкомысленным, а Грейнджер…о то чем думает.  Движением палочки снимаю Заглушающее и проваливаюсь в их  стоны словно под лёд. Невидимый, теперь уже в прямом смысле слова, я наваливаюсь на стойку портье и смотрю на них. Грейнджер стоит у стены, юбка на талии, ноги раздвинуты. Руками обвивает Тео за шею, голова запрокинута, рот приоткрыт. Тео сжимает ей грудь поверх шелковой блузки и буквально вколачивает ее в стену. Я должен отвести взгляд, не смотреть, не слушать. Не видеть, как член Нотта блестит от ее влаги, а стенки вагины плотно смыкаются. Как она медленно, чувственно двигает бёдрами и стонет. Влажные звуки, шлепки плоти о плоть, хрипы Тео, все смешалось.  Мне нужно уйти, вернутся к друзьям и выжечь из мозга все что я видел. Наложить заклинания, чтобы никто… надеть маску и больше не возвращаться.   И тут она поднимает глаза, наши взгляды встречаются, Грейнджер знает, что я здесь. Знает с первой секунды. Она и хотела этого, хотела, чтобы я видел. Не разрывая зрительного контакта, Грейнджер  яростно двигает бедрами, стонет громче, специально для меня и трахает Тео, вгоняя его член глубоко, до яиц. Опускает руки на ягодицы Нотта и с силой сжимает их.  Тео рычит, упирается в стену руками и ебёт ее истекающую влагой вагину. Гермиона смотрит мне прямо в глаза и улыбается - жестоко так, наслаждаясь моей болью. Потом останавливает Нотта  и встает на четвереньки.  Прогибается в пояснице, широко раскрывая промежность. Тэо  опускается сзади, берет Грейнджер за бедра и  грубо насаживает ее на свой член. Бедра девушки подпрыгивают от мощных толчков, она громко вскрикивает, каждый раз когда головка упирается в шейку матки, принося боль и удовольствие одновременно. Грейнджер издает протяжный стон и долго, судорожно содрогается в оргазме. Она роняет голову вниз и спутанные кудрявые волосы закрывают от меня ее лицо. Но мне не надо его видеть. Не сейчас. Тео делает несколько мощных толчков, хрипло рычит и кончает внутрь Грейнджер. И только тогда она оборачивается и смотрит мне в глаза. Улыбается. Она наказала меня, наказала через двенадцать лет за ту ночь в Малфой Меноре.  Ухожу  из ресторана, не попрощаясь. Еду домой.  Не бойся, Грейнджер, — я не причиню тебе боли.                                      ***** Я возвращаюсь домой в половине десятого вечера и нахожу Пэнси Паркинсон, по-хозяйски расположившуюся на моей кровати. Она спит, раскинувшись на покрывале, с руками, небрежно закинутыми за голову. Мой взгляд  скользит по ее полной груди с  бледно-розовыми сосками, затем опускается к широким бедрам. Одну ногу девушка согнула в колене и весьма не двусмысленно расположила на подушке. Ее промежность с короткими темными волосками немного раскрылась, являя миру, что внутри она восхитительно  мокрая. — Давно ты здесь? — интересуюсь я без лишних формальностей. Я и Пэнси принадлежим к числу тех несчастных людей, чьи матери, поженили их еще в детстве. С тех пор мы почти ненавидим к друг друга. К счастью, это «почти» не мешает нам крепко дружить и периодически вместе спать.  — Около часа, - произносит она, не открывая глаз.  Я молча направляюсь в душ, прекрасно зная, чем все  завершится. Через десять минут возвращаюсь и присаживаюсь на край кровати.  — Пэнси, я просил тебя не курить в моей спальне, — произношу с легким упреком. Девушка раздраженно вздыхает и демонстративно тушит сигарету в стакане с водой.  —Уже знаешь про Нотта и Грейнджер? В голосе девушки слышится горечь.  Знаю, но лучше б не знал.  — Как ты хочешь сегодня?  - вместо ответа спрашиваю я  и развязываю свой махровый халат. Обхватываю ладонью напряженный член и начинаю медленно двигать рукой.  — Я хочу шесть ударов и чтобы ты выебал меня в зад.  Пэнси смотрит на меня невинными глазами и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться. Не представляю, как в этой женщине сочетается ангельская внешность и любовь к сквернословию.   — Слушай, как мы сейчас поступим,- говорю я холодным голосом, принимая правила игры. Ты встанешь на колени и ляжешь грудью на кровать. Руками раздвинешь свой зад и будешь так стоять, пока я не разрешу его отпустить. Потом я отшлепаю тебя. Ты будешь считать. Затем я надену презерватив и войду тебе в анус. Я не буду ласков и острожен. Ты нарушила правило не курить в моей комнате и я накажу тебя. Когда я разрешу- ты кончишь.  Пэнси сглатывает слюну, словно завороженная слезает с кровати и выполняет все, что я сказал. Руками она раздвигает  свои полные ягодицы и полностью раскрывается передо мной. Ее половые губы широко раскрыты, анус чуть вывернут, из вагины течет вязкий секрет. Привычным движением провожу  двумя пальцами по мокрой промежности и смазываю смуглое анальное отверстие. Глажу девушку по спине и нажимаю на поясницу, чтобы сильнее прогнулась. Она стонет и еще шире раздвигает свои ноги. Мой член стоит колом и я слегка провожу головкой по вагине в сторону ануса. Такие знакомые ощущения, я уже знаю, как буду трахать ее до изнеможения, до боли, до исступления. Пока мозги не прояснятся и я не избавлюсь от этого блядского образа в голове. На время не избавлюсь о Грейнджер. Приказываю Паркинсон отпустить ягодицы и обрушиваю на нее первый удар. Девушка охает и еще сильнее прогибается в пояснице.  Второй удар. Белый зад Пэнси становится красным, девушка шипит и терпеливо ждет следующего. Третий удар. Моя ладонь горит. Пэнси вскрикивает, ее бедра начинает трясти мелкой дрожью. Четвертей удар. Она утыкается лицом в простыню и начинает выть, как раненый зверь. Пятый удар прилетает рядом с промежностью и Пэнси рычит что-то не членораздельное. Я знаю что если ударю и задену клитор, то она кончит. Но план был другой. Шестой удар.  Я не люблю делать ей больно, это любит Пэнси. Я просто даю то, что ей нужно. Если честно, такие забавы давно меня не будоражат, я пресытился ими и все что они приносят это чувство спокойствия и контроля. Как если бы ты делал, то что хорошо умеешь и заведомо знал, какой будет результат.  — Ты хорошая девочка, Пэнси. Ты справилась. Сейчас ты получишь свою награду.  Я надеваю презерватив и с силой вхожу в ее анус на всю длину. Дыши Паркинсон. Начинаю жестко ебать ее в зад, как она и просила. Пэнси двигает задом, мощно насаживает себя на мой член и кричит от наслаждения. Ее бедра колышутся в такт нашим движениям. Из вагины течет вязкий секрет, я вхожу в нее двумя пальцами и двигаю синхронно с членом. Большим пальцем стимулирую клитор по кругу, буквально втираю его в промежность и вижу характерные признаки приближающегося оргазма.  — Кончай Пэнси,- разрешаю я наконец и мышцы девушки начинают пульсировать еще сильнее сжимая мой член. Девушка кричит что-то непотребное и кончает мне в руку. Тогда я ускоряю свой ритм  и со стоном изливаюсь в презерватив.