Глава 3. Ахерн

Автор: Действие главы происходит через неделю после свадьбы Шепард. Переводчик: я помню, что обещал выпустить главу в среду, а сегодня понедельник - но какого черта. "Умеешь летать, птичка?" – Ахерн обращается к Сарену перед тем, как сбросить его с дамбы ЗАГРУЗКА: поток данных, основной сегмент вещания 495 Прямая запись дампа 996-терциарный омега, секретный рейтинг [АЛЬФА] Это официальный дамп данных Альянса Систем, его копирование или ретрансляция запрещены. Запись начинается: – Добрый вечер. Я Эмили Вонг из Новостной Сети Альянса, и это программа "Вечерний Разговор". Вы, наверное, заметили, что мы поменялись временными интервалами с Евро-Саларианским ралли ГАСКАР 2000, перенеся наш обычный слот на трансляцию в 23:00. Это связано с характером программы, в которой может присутствовать ненормативная лексика. Просим родителей быть внимательными. Вонг, одетая в серебристую блузку поверх черного комбинезона и высокие черные сапоги, улыбнулась в камеру. – Сегодня у нас в гостях один из самых титулованных героев не только Альянса Систем, но и Республики Азари, Саларианского Союза и Турианской Иерархии. Недавно он был назначен командующим Пятым Флотом Альянса. Я с гордостью представляю вам Адмирала Флота Традиуса Ахерна. Мужчина, сидевший напротив, холодно улыбнулся. Черты его лица были резкими, но почти не выдавали возраста: рыжеватые светлые волосы, подстриженные по уставу морской пехоты, с едва заметной проседью на висках. Холодные темные глаза, массивная челюсть и тонкие бескровные губы делали его лицо почти квадратным. Широкие плечи, украшенные пятью золотыми нашивками, расправились, когда он заговорил тихим хрипловатым голосом. – Рад быть здесь, мисс Вонг. Меня немного позабавило, что вы перенесли шоу на более позднее время. Неужели мой язык так хорошо известен? Она лукаво улыбнулась. – Многие из тех, кто хорошо вас знает, сказали бы, что ваш богатый словарный запас – часть вашего обаяния. Другие же предположили, что вы просто не можете говорить без мата. Ахерн фыркнул, поудобнее устроившись в кресле. – Мэм, это лишь подтверждает мое давнее мнение о большинстве людей: по крайней мере, девяносто процентов из них поверят всему, что услышат. Не скажу, что я не люблю ругаться – на моей работе вы бы тоже не удержались от этого. – Он криво улыбнулся. – Но говорить, что я не могу даже рта раскрыть, не наговорив лишнего, – это уже перебор. Вонг чуть не надулась. – Так вы совсем не ругаетесь? Ахерн приподнял бровь и уставился в камеру. – Ваша аудитория, должно быть, видела видео, на котором я разношу в пух и прах последний выпуск стажеров N7. Я получил награду от кучки клоунов, которые заявили, что это была самая нецензурная речь в истории и в ней было больше вульгарных слов, чем обычных. Нет, мисс Вонг, моя жена не разрешает ругаться матом дома, так что по крайней мере в половине случаев я не ругаюсь. Он сделал паузу. – Это не значит, что я не буду ругаться сегодня вечером, если вы спросите меня что-нибудь пиздецки идиотское. Мэм. Вонг ухмыльнулась. – Я постараюсь этого не делать, но ничего не обещаю, Адмирал. – Она сделала паузу. – Учитывая вашу долгую историю службы в Альянсе - и тот факт, что вы дважды спасли всех нас – большая часть того, что люди знают о вас, в основном городские легенды и слухи. Вы не возражаете, если я сначала расскажу кое-что из этого? Он пожал плечами. – Вовсе нет. Она подняла планшет. – Говорят, вы были одним из самых молодых капитанов в истории Альянса, но до этого момента о вас мало что известно. Не могли бы вы рассказать о своем детстве? Ахерн скрестил руки на груди. – На самом деле и сказать-то особо нечего. Отец был девятым ребенком из одиннадцати, родившимся в середине Дней Железа, – он был единственным, кто дожил до пятнадцати лет. Он был техником-шахтером, добывал металлолом, вторсырье и искал технические руководства, университетские учебники – все, что могло помочь нам восстановиться. Моя мать была посудомойкой, официанткой и горничной у нескольких крупных торговцев, ведущих дела неподалеку от Берлина. Он вздохнул. – Я был их третьим ребенком, и оба моих брата умерли, когда я еще даже ходить не умел, – от голода и отсутствия лекарств. 2130 год – не такой уж давний срок, но мы еще не избавились от карточной системы вплоть до 2141 года, пока колонии не начали присылать продовольствие. Детство в 30-е и 40-е годы было адом, настоящим адом . Его взгляд стал отрешенным, а выражение лица – напряженным. – К тому моменту строительство аркологий было почти закончено, но Землю раздирали конфликты – войны между ресурсодобывающими группировками, террористами и так называемыми борцами за свободу. Мудаки в Штатах, Франции, Алжире, России, Китае – все они отказывались подчиняться Виктору или Джейсену Мансвеллам. Он поморщился. – Я так и не закончил школу – у них было только одно учебное заведение АСС для детей от семи до пятнадцати лет, после чего нужно было либо идти работать, либо служить в армии. До этого я три года отслужил в младшем ополчении. Вонг перебила его. – Младшем ополчении? Ахерн улыбнулся. – До 2146 года мы не восстанавливали обычную систему школьного образования. Когда вы родились, мэм? Вонг моргнула. – В 2150 году. Он кивнул. – Вот почему вы не помните. Как я уже сказал, у Альянса – а до этого у Альянса Солнечной Системы – не было ни денег, ни ресурсов, чтобы финансировать образование. У большинства стран тоже не было таких возможностей – Германия была настолько истощена строительством аркологий и попытками прокормить и одеть всех, что у нас хватало денег либо на восстановление промышленности и экономики, либо на обучение людей и предоставление социальных услуг, но не на то и другое одновременно. Поэтому люди голодали на улицах, а я научился читать только в двенадцать лет. Ахерн теребил штанину. – Когда тебе исполнялось пятнадцать, учеба заканчивалась. Если у тебя были деньги или связи, то, наверное, ты мог устроиться на работу к какому-нибудь торговцу или еще куда-нибудь, и они могли бы оплатить тебе обучение. Большинство людей в итоге занимались физическим трудом, работали в сфере общественного питания или таскали металлолом – чем только могли. В свой день рождения я вручную тянул медную проволоку со старых оборванных линий электропередач и вернулся домой с окровавленными ладонями и загноившимися порезами. – Он поднял руки, на ладонях которых до сих пор виднелись бледные шрамы. – Тогда я понял, что такая жизнь не для меня. Она кивнула и сделала жест рукой. – Значит, вы вступили в это младшее ополчение? Зачем оно было нам нужно – разве военные не защищали города? Он покачал головой. – Вы должны помнить, что мы не могли полностью усмирить Ближние Внутренние земли, расположенные рядом с большинством Аркологий, вплоть до 2160 года, и только в последние пять лет можно было спокойно гулять за пределами Аркологий или куполов без этой чертовой маски жизнеобеспечения. В те времена военных всегда не хватало, чтобы поддерживать порядок, отгонять мутировавших животных и бандитов. Его взгляд снова стал отрешенным, на лице появилась едва заметная улыбка. – Детей собирали, одевали в форму, выдавали старое пороховое оружие и отправляли патрулировать улицы и охранять дороги между городами. Это была грязная работа – над нами стояли надзиратели из Армии, иногда нам помогали старые морские пехотинцы из АС, но в основном мы были предоставлены сами себе. Слава богу, в глубинке Германии было не так уж плохо. Он покачал головой. – Такие регионы, как американский Юг, китайская "Горячая Дельта" или, боже упаси, "Черное Стекло" – эти регионы были и остаются зонами боевых действий. Я бы не вернулся на Глубокий Юг США без целого полка и поддержки бронетехники – то, что я видел в Окифеноки, до сих пор пугает меня до чертиков. Вонг восхищенно кивнула. – Почему этому не учат на уроках истории? Ахерн выдохнул. – Потому что это старая добрая история, мисс Вонг. Я уверен, что ваш отец помнит, как и многие старшие сограждане, но мы стараемся не вспоминать об этом, потому что те времена прошли. Сейчас у детей есть детский сад, они могут возиться в песочнице, играть на переменах, как и положено детям, и переживать из-за выпускных и танцев, а не из-за того, что их могут подстрелить во время патрулирования. Она кивнула. – Что произошло после службы в ополчении? Ахерн улыбнулся. – Я пошел в армию. Мой старик вел дела с парой эмигрантов из семьи Чу, и в молодости я работал с одним из них. Это был Йонис Чу. Вонг прикусила губу. – Директор СРА? Он улыбнулся и откинулся на спинку стула. – Он самый. В общем, мы вступили в подразделение, распределились по командам и начали работать. Через год меня дважды повысили, а через пять лет я стал офицером и дослужился до Капитана. Ахерн положил руки на колени и наклонился вперед. – Примерно в это время разразилась Война Первого Контакта. Мое подразделение было одним из первых пехотных подразделений, отобранных для участия в N-программе, и только благодаря подготовке, которую мы прошли до Шаньси, мы выжили. А потом... ну, в общем, все и так хорошо известно. Вонг проверила свой планшет. – Война стала тяжелым испытанием для многих людей, многие до сих пор недолюбливают турианцев и не доверяют им. Учитывая, что вы пережили это, что нужно знать нам, тем, кто родился после войны? Ахерн задумчиво потёр подбородок. – Чертовски хороший вопрос. Думаю, самое главное, что нужно понять: большая часть горечи и неприязни, которые мы, старшее поколение, испытываем по отношению к турианцам, – это не расизм. Мы видели, как их армии сжигали и убивали наших близких, разрушали наши города, сбивали наши корабли с неба. Они считали, что имеют полное право устроить геноцид, и, насколько я слышал, если бы не одна отважная азари, Цитадель позволила бы им это сделать. Он скрестил руки на груди. – Никто из нас этого не забудет и не простит. Я не завожу много друзей, говоря это, но реакция на все, что происходит не так с галактической стабильностью, кажется довольно враждебной. Они прикончили рахни, были чертовски близки к тому, чтобы прикончить кроганов и не потрудились помочь кварианцам. Выкинули батарианцев при первых признаках проблемы. Он холодно улыбнулся. – Современные дети, которые говорят нам, что нужно "отпустить прошлое", сами его не пережили. Вы не росли в нищете, едва сводя концы с концами, и не теряли все из-за кучки трусов, для которых "честь" – это нападать на тех, кто слабее их, хотя их в десять раз больше. Он выдохнул. – Это щекотливый вопрос, мэм. Я думаю, что Альянс проделал хорошую работу, залечив многие раны, оставшиеся после Войны Первого Контакта, но это не значит, что я забуду, из-за чего они появились. Вонг медленно кивнула. – Ваши действия в крепости Далтос назвали "невозможными" и "героическими". Вы остановили наступление турианцев, дав нам возможность перевести дух в этой войне, и, возможно, спасли Альянс от неминуемого краха. Что вы можете рассказать нам об этом? Ахерн криво улыбнулся ей. – Это очень сложный вопрос, мисс Вонг. – Он почесал подбородок, размышляя. – Я уже тысячу раз рассказывал эту историю. Но все ее уже слышали. Вместо этого я расскажу вам, каково это было. Он выдохнул. – Ужасно. Нас было всего пятеро, и у нас ничего не было. Кинетические щиты были экспериментальными и могли выйти из строя. Никаких омни-инструментов, только примитивные планшеты с ВИ. Ни медигеля, ни омни-геля – только аптечки, бинты и тому подобное. Никаких современных сверхсветовых средств связи – только обычные рации. Ни кибернетики, ни нанотехнологий, ничего. Ни биотики. Только старые добрые винтовки, мускулы, гранаты и мозги. Он откинулся назад. - Турианцы, с которыми мы сражались, не ожидали нас. Они думали, что мы слабые, разбитые, побежденные, лишенные чести. – Он усмехнулся. – По сей день я думаю, что половина причин, по которым нам это удалось, заключается в том, что они были слишком ошеломлены, чтобы подумать, что пять обезьян действительно украдут корабль и разобьют его об их модную базу. Вонг улыбнулась. – Не так давно мы брали интервью у турианского адмирала, который пережил ваш штурм. Он заявил, что они думали, будто сигнал был взломан и атака исходила откуда-то еще. Ахерн хрипло рассмеялся. – О, это хорошо. – Он покачал головой. – К тому времени, как мы поднялись на борт дредноута, они уже запаниковали. Майкл Сарацино стоял на крыле корабля в скафандре и расстрелял шестьдесят этих тупых ублюдков, которые пытались прорваться и захватить корабль, а потом Престон Кайл сбросил взрывчатку и уничтожил добрую тысячу из них. Боже, Вонг, аы даже представить себе не можете, как десять тысяч разъяренных турианцев кричат, требуя мести. Это было похоже на звуковую атаку. Она усмехнулась. – Что еще вы можете рассказать нам о штурме? Это самый распространенный вопрос, который нам задают, когда мы расспрашиваем вас о чем-то. Сколько турианцев вы убили? Ахерн вздохнул. - Слишком много. Не поймите меня неправильно, в бою у меня нет времени отличать хорошее от плохого. Но многие турианцы на той базе были простыми гражданскими. Беременные женщины. Проклятые дети. – Он потер лоб. - Какого черта турианцы приводят детей в подобные места, выше моего понимания. Но мы убили сорок тысяч человек, когда сбили тот крейсер и взорвали эзо-ядро этого дредноута. Он посмотрел ей в глаза. – Это не то, с чем можно быстро справиться. Вонг сочувственно кивнула. – Тогда давайте поговорим о более актуальных событиях. Что вы думаете о том, что Альянс стал частью Совета Цитадели? Ахерн фыркнул, поправляя ремень. – Мисс Вонг, последний раз, когда я имел какое-либо отношение к Совету, это когда я пробовался в отряд Призраков вместе с Дэвидом Андерсоном. Из-за этого нас обоих чуть не убили. В итоге мне пришлось отбиваться от кибернетического кроганского урода на красном песке с огненным топором впридачу, а мой куратор азари Тела сломала все руки и ноги и потеряла одну из своих штук-щуралец на голове. После того как мои ребра вытащили из легких и вернули туда, где они должны были быть,, Совет потрепал меня по голове и сказал, что я молодец. Он покачал головой. – Они – политики, мисс Вонг. Некоторые из них раньше были солдатами, но в конце концов их работа сводится к тому, чтобы я не делал свою работу – не убивал людей. Мы никогда не придем к согласию, потому что им приходится идти на компромиссы, которые лишают людей средств к существованию, мечты и даже жизни. Его голос стал спокойнее. – Я сказал все это, чтобы процитировать старую поговорку: кто громче всех возмущается, тому больше всех достается. Мы годами раздражали Совет, и неудивительно, что они не хотели иметь с нами дело, ведь в нашем правительстве полно людей, которые называют их уничижительными словами и предлагают не обращать на них внимания. Но мы не получили место в Совете, потому что играли по их дурацким правилам, проливали за них кровь и доказывали, что справляемся с работой. Мы получили его, потому что они знали: если нас не выберут, мы уйдем по-настоящему, а они будут выглядеть придурками. Он пожал плечами. – В конце концов? Полагаю, это прогресс. Я вбиваю в головы как новобранцев, так и офицеров одну мысль: принимай то, что можешь получить, и будь благодарен за это. Надеюсь, мы сможем использовать наш новый статус, чтобы избежать новых проблем. Вонг улыбнулась. – Но в долгосрочной перспективе вы по-прежнему настроены скептически, даже если это принесет результаты? Ахерн помахал рукой. – Скептицизм – слишком сильное слово, мисс Вонг. Я воздержусь от суждений, потому что не раз видел, как слова слетали с уст политиков, в то время как их руки делали совсем другое... но в то же время? Он опустил глаза. – Мне пришлось похоронить дочь, потому что у нас не было ни денег, ни солдат, чтобы защитить колонию, которую она защищала. Мне пришлось смотреть, как мой друг медленно и мучительно умирает, потому что у нас не было технологий, чтобы его спасти. Я видел, как правительство, за которое я сражался и проливал кровь, погрязло в политических распрях до такой степени, что такие организации, как этот ебаный Цербер, казалось, делали для отдаленных колоний больше, чем Альянс. Если необходимость носить штаны для взрослых поможет нам вести себя более зрело и собраться с мыслями, я только за, даже если это чего-то нам будет стоить. Вонг взглянула на свой планшет. – Многие сомневаются в правильности назначения Контр-Адмирала Брэнсона на должность Верховного Адмирала, и многие задаются вопросом, почему при вашем опыте не выбрали вас. Ахерн рассмеялся. – На второй вопрос я могу ответить довольно легко. Все Верховные Адмиралы, которые у нас были, были дворянами. Как и все Командующие Флотом. Я не дворянин, и самое высокое звание, которое я когда-либо получу, – это то, что у меня сейчас. Вонг нахмурилась. – У вас две звезды Терры... Улыбка Ахерна стала кривоватой. – Теперь я баронет. Большое дело. Палата Лордов не сделает меня настоящим дворянином, в основном потому, что я этого не хочу. Мой ребенок умер, а мы с женой слишком стары, чтобы заводить еще детей, да я и не хотел. У меня есть племянница, которая пойдет по моим стопам, так что, возможно, однажды род Ахернов пополнит ряды Семей, но не при моей жизни. Он скрестил руки на груди. – Возвращаясь к вашему первому вопросу: Брэнсона выбрали на эту роль так же, как Шепард – на свою. Ни один из них не был лучшим кандидатом на эту должность. У них есть свой багаж и имидж, и именно поэтому их выбрали люди, облеченные властью. Вонг кивнула. – Ходили слухи, что вы не ладили с предыдущим Верховным Адмиралом. Как вы считаете, справитесь ли вы со своей работой под руководством Адмирала Брэнсона? Ахерн почесал нос. – Видите ли, мисс Вонг, это один из тех дурацких вопросов, о которых я вас предупреждал. Я солдат. Я выполняю приказы, нравятся они мне или нет, если они законны и прописаны в уставе. Нет, мне нет дела до этого парня, но мне нет дела и до большей части Верховного Командования Альянса, и они знают об этом уже несколько десятилетий. Но я не силен в политике. Мой метод борьбы с любой угрозой для моего народа – уничтожить ее, безжалостно и без промедления, но это не всегда правильный ответ. Так что нет, мне похуй, даже если я захочу надавать по рожам большей части Верховного Командования, – их выбрали для выполнения их работы, а я буду выполнять свою. Вонг приподняла брови и понизила голос. – Я не хотела вас обидеть, Адмирал... Он поднял руку. – Конечно хотели, мисс Вонг. Так поступают все СМИ, поэтому я так долго отказывался от интервью и запросов от журналистов. Но вы должны понимать, что ваши и мои начальники очень похожи. И те, и другие смотрят на конечную цель, будь то деньги и рейтинги или корабли и вопросы политического финансирования. Если вы не справитесь с задачей и не получите высокие рейтинги в новостях, то у вашей компании не будет ни денег, ни престижа, чтобы делать то, что нужно. Если я не справлюсь с задачей и попытка атаки на Альянс не будет выглядеть самоубийством, то нас прижмут в Конгрессе и сократят финансирование, из-за чего нам будет сложнее всех защитить. Он вздохнул. – Но те, кто у власти, упускают из виду, что от подобных вещей страдают люди. Сомневаюсь, что ваш редактор хочет, чтобы вы задавали мне "простые" вопросы, – он хочет, чтобы вы атаковали меня, ставили в неловкое положение или доводили до гневной тирады с использованием ненормативной лексики, чтобы люди включали трансляцию. Но он не думает о долгосрочных последствиях. Вы выставите меня дураком в межгалактической сети, и, конечно, получите рейтинг. Альянс будет в ярости, мои друзья из семьи Чу, Кайл и Драгунов будут в ярости, Королева-Матриарх Азари, чью жизнь я спас от этого кибернетического мудака-крогана, будет в ярости. Он наклонился вперед. – И Шепард будет очень, очень зла. Так что в долгосрочной перспективе вас будут иметь раз за разом. – Он слабо улыбнулся и откинулся назад. – Аналогично... конечно, Альянс мог бы назначить меня Командующим Флотом. И в краткосрочной перспективе, скажу я вам, это дерьмо было бы великолепным. Я бы превратил батариан в фарш и напомнил Арии, что на самом деле означает Repensum Est Canicula. Наши колонии не потерпели бы работорговцев и прочих рейдеров. Он вздохнул. – Но я бы всех взбесил, если бы сделал это. Налоги выросли бы в трое, количество жертв взлетело бы до небес, мы бы столкнулись с нормированием продуктов и ограничениями на передвижение. Совет бы взбесился и изгнал нас, а может, даже объявил бы нам войну. В конце концов, нас бы растоптали. Вот почему у нас есть такие сладкоречивые типы, как Брэнсон, Бекенштейн и Его Величество Президент, которые занимаются болтовней, и ублюдки, вроде, меня, Драгунова и Шепард, которые занимаются убийствами. Вонг кивнула. – Похоже, это довольно мрачный взгляд на Вселенную, адмирал». Ахерн усмехнулся. – Я никогда не позволял себе впадать в депрессию. О, я понимаю, что с некоторыми людьми такое случается не по их вине, из-за химического дисбаланса или чего-то еще, но, черт возьми, на дворе двадцать второй век. Купите себе эти чертовы наномеды и двигайтесь дальше. Чего я терпеть не могу, так это тревожности и слезливых эмоций ради драматизма, мисс Вонг. Когда она снова взглянула на планшет, он откинулся на спинку стула. Она на мгновение задумалась, прежде чем ответить. – Учитывая ваш многолетний опыт, какие жизненные уроки вы хотели бы передать другим? Ахерн замолчал, а потом тихо произнес: – Только две вещи, мэм. Во-первых, герои умирают. Вы можете считать себя крутой, готовой ко всему, сильной, но помните об этом. Ваши близкие пострадают, если вы погибнете в дурацкой драке, из которой могли бы выйти живыми, если бы думали головой, а не гнались за славой. – Он погладил красные ленты на шее. – Я не хотел ни первой, ни второй, и их получение стоило множества жизней. Этим нельзя гордиться. Он уставился в камеру. – Второе, что я хочу, чтобы все усвоили из моего опыта, – это просто: думайте, прежде чем действовать. Неважно, зарабатываете ли вы на жизнь тем, что разводите слизняков, или вы гениальный нейрохирург, – прежде чем поддаться первому дурацкому порыву, который придет вам в голову, дайте себе минутку, чтобы включить мозг. Вонг кивнула. – У нас есть несколько вопросов от зрителей, но я считаю, что стоит задать только один: кто из ваших подопечных самый лучший солдат и кем вы больше всего гордитесь? Ахерн задумался. – Иван Драгунов, без сомнения, лучший из тех, кого я тренировал. Он отличный наземный боец, чертовски хороший пилот, чертовски хороший снайпер, хорош в танке, еще лучше – в боевом костюме, и просто дьявол, когда командует войсками или кораблями. Не зря он Командующий Флотом, он лучший в своем деле. Есть много людей, которые могут превзойти его в чем-то одном, но нет никого, кто мог бы так же хорошо справляться со всем сразу. – Что касается того, кем я горжусь больше всего? Хм. Наверное, на этот вопрос нет правильного ответа, мисс Вонг. Я не собираюсь злить всех N7 в космосе.