Часть 5 Тревожный знак

Лес утонул в ночной тьме, лишь изредка пронзаемый бледными иглами лунного света. Амен привалился к стволу старого дуба, чувствуя, как силы покидают его с каждым глотком, который делала Эва. Он уже почти терял сознание, в ушах шумело, перед глазами плясали тёмные пятна… Она пила долго — слишком долго. Кровь тонкой струйкой стекала по его шее, впитывалась в воротник. Эва не могла остановиться: слишком долго она этого ждала, слишком остро ощущала вкус, чтобы разомкнуть хватку. Но вдруг — внезапная пауза. Вампирша резко отстранилась, шумно выдохнула, будто очнулась от транса. Кончиком языка она медленно облизнула его шею, собирая всё, что успело стечь, — плавно, почти лениво, смакуя последние капли. — Твоя кровь… — прошептала Эва с хрипловатой усмешкой, прикладывая небольшую склянку к месту укуса. Она слегка надавила, и алая жидкость потекла быстрее, наполняя сосуд. — Она как наркотик для меня. Не могу оторваться. Каждый глоток — будто первый. Амен с трудом сфокусировал взгляд, собрал остатки сил и выдавил усмешку: — Потому что я альбинос? Эва чуть наклонила голову, её нос почти коснулся его белоснежных волос. Она глубоко вдохнула, прикрыв глаза, словно наслаждаясь ароматом. — Не только поэтому, — тихо ответила она. В голосе прозвучало что‑то почти благоговейное. — Именно твоя кровь доставляет мне столько удовольствия. Ты намного слаще любого другого альбиноса… Склянка наполнилась до краёв. Эва аккуратно закрыла её, любовно провела пальцем по стеклу, затем подняла взгляд на Амена. В глазах всё ещё мерцал алый отблеск, но теперь к нему примешалось озорное предвкушение. Амен медленно сполз по стволу дерева, обессиленно облокотился на кору. Дыхание было прерывистым, он закрыл глаза, пытаясь собраться с силами. Внезапно он ощутил её движение — Эва опустилась перед ним на колени. Прохладные пальцы скользнули по его плечу. — Что ты… — начал Амен, но она прервала его лёгким прикосновением пальца к губам. — Тш‑ш.— прошептала Эва, и в её глазах вспыхнул лукавый огонёк. Она медленно начала расстегивать его брюки — неторопливо, почти ритуально, будто совершала какой‑то древний обряд. — Блядь, что ты удумала? — хрипло выдохнул он. Сил сопротивляться не было — воля растворилась в нарастающем напряжении, сковавшем тело. Эва словно не слышала его. Её движения оставались размеренными и уверенными. Она стянула брюки, и вот уже её лицо оказалось в считаных сантиметрах от его паха. Вампирша вдруг подняла взгляд — алые глаза сверкнули в полумраке. — Давай будем думать, что это мои извинения, — усмехнулась она. Она медленно провела языком вдоль его плоти — и из его груди вырвался тихий, непроизвольный стон. — Блядь… — прошептал он, сжимая кулаки. Эва на секунду отстранилась, и на её губах заиграла лукавая улыбка. — Ты стонешь, как девственница в свою первую брачную ночь, — тихо произнесла она, и в голосе прозвучали нотки насмешки. Она продолжила — лёгкие поцелуи, дразнящие прикосновения языка, едва ощутимые касания губ. Напряжение нарастало, скручивалось в тугой узел где‑то внизу живота, пока наконец не взорвалось ослепительной вспышкой удовольствия. Он кончил именно в тот момент, когда Эва слегка отстранилась, — и всё, что накопилось внутри, оказалось на её лице. — Сука… — выдохнул он, бросив взгляд на её лицо, покрытое его спермой. Он тут же откинул голову назад, пытаясь отрешиться от этого соблазнительного, почти непристойного зрелища. Эва лишь беззвучно рассмеялась — звук, похожий на шелест сухих листьев в ночном лесу. Она небрежно вытерла лицо рукавом, затем медленно придвинулась к его шее. Губы коснулись места укуса — лёгкое, почти невесомое прикосновение, от которого по коже побежали мурашки. А в следующий миг она растворилась в тени, оставив Амена одного — дрожащего, пытающегося прийти в себя после бури ощущений, что только что накрыла его с головой. Тишина обступила его со всех сторон, но он всё ещё чувствовал её присутствие — словно эхо её дыхания оставалось в воздухе, а аромат её кожи смешивался с запахом ночи. Он провёл рукой по шее в том месте, где только что были её губы, и закрыл глаза. Несколько мгновений он просто лежал, пытаясь выровнять дыхание и прийти в себя после бури ощущений. Сердце всё ещё колотилось, а в голове крутились обрывки мыслей — но постепенно реальность возвращалась: прохладный ветер, запах влажной земли, далёкие звуки леса. Он медленно поднялся, ощущая лёгкую дрожь в ногах. Движения были чуть замедленными, но уверенными. Аккуратно натянул брюки, застегнул их, поправив одежду так, чтобы ничто не выдавало произошедшего. Затем провёл рукой по шее — укус слегка покалывал, напоминая о недавнем присутствии вампирши. Амен натянул водолазку повыше, тщательно прикрывая след укуса высоким горлом. Ткань мягко легла на кожу, скрывая отметину от чужих глаз. Рядом, терпеливо перебирая копытами, стоял его конь. Животное фыркало, шумно втягивая воздух, будто чуяло что‑то необычное. Амен подошёл, похлопал его по шее, успокаивая. — Ну что, друг, пора ехать, — тихо произнёс он, и голос прозвучал чуть хрипловато, но твёрдо. Он ловко вскочил в седло. Конь, почувствовав решимость всадника, сразу двинулся вперёд — сначала шагом, затем рысью, а вскоре уже мчался галопом по лесной тропе. Ветви деревьев мелькали по сторонам, воздух становился свежее, а впереди, за кромкой леса, уже проступали очертания городских стен. Амен выпрямился в седле, вглядываясь в рассветные сумерки. В груди всё ещё теплилось странное чувство — смесь возбуждения, тревоги и какого‑то затаённого ожидания. Он знал: это не последняя их встреча с Эвой. Но сейчас главное — добраться до города, раствориться в его суете и хотя бы ненадолго забыть о том, что произошло этой ночью. Конь нёс его вперёд, навстречу новому дню, а за спиной, в глубине леса, казалось, всё ещё таилась тень с алыми глазами, наблюдающая за ним из темноты. Так прошёл ещё месяц. Эва каждую ночь пила кровь Амена и развлекалась с ним — ничего необычного. Их встречи стали почти рутиной: страсть, кровь, мимолётное наслаждение — и снова ночь, снова лес, снова хижина. Пока в одну из ночей она не почувствовала тошноту.

***

                            Эва Я, как ни в чём не бывало, вернулась в хижину с очередной склянкой крови. Всё как обычно: сумрак, запах сухих трав, тишина, нарушаемая лишь шорохом листьев за окном и далёким уханьем совы. Я поставила склянку на стол, сделала шаг к креслу… — Чёрт… — резко нахлынула тошнота, которую я ощущала лишь раз за все 250 лет своей жизни — когда выпила кровь человека, больного какой‑то смертельной болезнью. — Амен ведь не болен… — в этом я была абсолютно уверена. Я выбежала на крыльцо. Желудок скрутило, и меня вырвало. Вытерев остатки с губ, я опустилась на ступеньку, тяжело дыша. Холодный ночной воздух слегка отрезвил, но тревога только нарастала. — Раз Амен здоров… — я на секунду замерла, а затем мысль, пришедшая в голову, заставила сердце сжаться. — Нет! В ту же секунду я вскочила. Тень обволокла меня, и я растворилась в ней, чтобы через мгновение появиться у подножия огромного тёмного замка. Здесь жили самые «элитные» вампиры — те, кому не нужно было скрываться от людей. Они открыто властвовали, плели интриги, диктовали правила. И это ужасно раздражало таких, как я. За моей спиной раздался насмешливый голос: — Эвтида? Зачем пожаловала? Чего тебе не сиделось в своей грязной берлоге? Я обернулась. Передо мной стоял Реммао — один из высших вампиров. Именно его я ненавидела больше всех. Но сейчас выбора не было. Я склонила голову, стараясь унять вспыхнувшую ярость. — Господин, мне нужно увидеть Реймсса, — произнесла я, стараясь говорить спокойно. Как же хотелось плюнуть в его самодовольную физиономию, но я сдержалась. — Это важно. — Чего тебе нужно от моего брата? — он говорил так, словно я была не более чем мусором под его ногами. — Я должна у него кое‑что спросить, — ответила я, не поднимая взгляда. — И что же? — Я… я не могу сказать. — Что я должна была ответить, если сама ещё не была уверена в своих догадках? Реммао этот ответ не устроил. Он схватил меня за подбородок, крепко сжав его. — Либо ты, помойная крыса, сейчас же мне всё скажешь, либо я от тебя даже клыков не оставлю! К счастью, в этот момент у двери появился Реймсс. — Что происходит? — его голос звучал слегка удивлённо. Реммао небрежно убрал руку и, достав из кармана платок, вытер пальцы, словно я была чем‑то грязным. — Да вот, Эвтида пожаловала, — произнёс он с лёгкой усмешкой. — Говорит, хочет что‑то спросить. — Эвтида? — Реймсс перевёл взгляд на меня. — Что ты хотела? — Мне нужно поговорить наедине, — я бросила короткий взгляд на Реммао. Тот уже собирался впечатать меня в стену, но Реймсс спокойно произнёс: — Пошли. — Он открыл дверь, и я последовала за ним, чувствуя на себе недовольный взгляд Реммао. Реймсс всегда был добр ко мне — и не только ко мне, но и ко всем младшим вампирам, в отличие от своего брата. Мы вошли в его кабинет, и он запер дверь. — Что ты хотела спросить? — его тон был ровным, почти заботливым. Я глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в голосе. — Может ли вампир забеременеть от человека? — мой голос слегка дрожал, а в груди нарастало странное чувство — смесь страха, надежды и тревоги.