Перевернутый мир: Сияние гордой королевы.

Вместо того чтобы ехать дальше к Эдинбургу, Том внезапно крутанул руль, сворачивая на узкую проселочную дорогу, заросшую высокой травой. — Куда мы? — Мария с любопытством подалась вперед. — Это не похоже на дорогу к дому. — Я хочу показать тебе кое-что особенное, — загадочно улыбнулся он. — Считай это прелюдией к твоему празднику. Машина остановилась у самого края бескрайнего поля. Том выключил фары, и мир вокруг мгновенно утонул в серебристом лунном свете. Здесь, вдали от городских огней, небо казалось неестественно низким — казалось, до созвездий можно дотянуться рукой. Воздух после грозы был таким чистым и ледяным, что каждый вдох ощущался как глоток ключевой воды. — Выходи, — Том открыл ей дверь и помог выбраться на мягкую, пахнущую дождем землю. Он встал позади неё, осторожно положив руки ей на плечи, согревая своим теплом. — Посмотри вверх, Мария. В Лондоне такого не увидишь. Это — твоя личная бесконечность. Они стояли посреди поля под куполом звезд, и Мария чувствовала, как её страхи окончательно растворяются в этой ночной тишине. Завтра начнется её новый год, и впервые за долгое время она не боялась будущего. Потому что рядом был человек, который смотрел на звезды так же, как на неё — с бесконечным восхищением. — Это так красиво, — прошептала она, чувствуя, как холодный вечерний воздух касается её кожи. Том отошёл, чтобы сорвать букет диких цветов, и вернулся с ним в руках. Он протянул ей скромный, но нежный букет, и, не говоря ни слова, обнял сзади. Она почувствовала тепло его тела и прижалась ближе, улыбаясь. — Мне так хорошо рядом с тобой, — тихо сказала она, прижимаясь к нему. — Ты любишь звёзды? — спросил Том, слегка наклоняя голову к её уху. — Безумно, — ответила Мария. — Люблю смотреть на них, искать созвездия, мечтать о чем-то большом. Её руки слегка дрожали от прохлады, и Том осторожно взял их в свои, согревая. Они стояли так, молча, глядя в бездонную тьму неба, под ярким светом миллионов звёзд. — Знаешь, — тихо сказал Том, — иногда кажется, что звёзды слушают наши тайны. — Мне бы хотелось остаться здесь навсегда, — прошептала Мария. — Просто смотреть на небо и ничего не бояться. — Я тоже не хочу уходить, — согласился Том, улыбаясь ей в темноте. Потом она слегка отстранилась, подняла лицо к нему и, улыбаясь, спросила: — Знаешь, где находится Кассиопея? Её голос был мягким, чуть насмешливым, как будто она проверяла — не только ли он талантливый актёр, но и настоящий романтик. Том чуть усмехнулся, опустив глаза на неё, и, медленно приблизившись, склонился к самому уху: — Конечно знаю. Смотри… Он мягко взял её за руку, обхватывая её пальцы своими — тёплыми, крепкими, бережными. Направляя её взгляд к небу, он поднял её ладонь вверх и указал в сторону северо-востока. Над верхушками тёмных сосен, словно специально для них, сияли пять звёзд. Они складывались в перевёрнутую "W", тихо пульсируя на фоне сумеречного неба. — Вон там. Видишь? Пять ярких точек, напоминающих корону или перевернутую «W». — прошептал он, не отпуская её руки. Она вглядывалась, и вдруг, словно почувствовав что-то древнее, вечное, шепнула: — Нашла… Боже, она действительно как корона. — Это она, — прошептал Том, не опуская руки. — Гордая королева. Легенда говорит, что боги наказали её за тщеславие, заставив вечно кружить вокруг полюса. Но мне всегда казалось, что её величие — в умении сиять даже тогда, когда мир переворачивается с ног на голову. Он повернул ее к себе и их лица были близко, слишком близко. Его взгляд скользнул по её губам, по глазам, по сиянию в них. — Мне всегда казалось, — добавил он чуть тише, — что в каждой женщине живет своя Кассиопея, Мария. Своя непокорная звезда, своя тихая боль… и своя невероятная красота, которую не в силах затмить никакая тьма. Она не успела ответить. Он обнял её, осторожно, с той глубиной, которая возникает не из страсти, а из доверия. Из чувства, будто ты нашёл кого-то, кого искал всю жизнь. Она положила голову ему на грудь, чувствуя, как ровно стучит его сердце. И это было самое спокойное и безопасное место на всей земле. Он поглаживал её плечо кончиками пальцев, время от времени целуя волосы. Между ними не нужно было слов. Лишь звёзды, дыхание и ощущение, что всё, что было до этого — будто шаги, ведущие к этой точке. К ним.