Глава 20.

Алекс. Я даже не сразу понял, что именно пошло не так. Просто.. в какой-то момент всё сбилось в одно большое пятно. Как будто кто-то резко вырвал нас из потока. Я только повернул голову — инстинктивно, на долю секунды раньше, чем мозг успел осознать — и увидел то, от чего сердце упало в пропасть. Чёрная машина находилась слишком близко и расстояние быстро сокращалось. Она вылетела из поворота, будто её просто вышвырнули на дорогу. Словно отказали тормоза. Машина неслась прямо в нас. Всё внутри сжалось, а время... замедлилось. Я резко дёрнул руль, пытаясь увести мотоцикл в сторону, но понимал, что не успеваю. Не хватает секунды, даже меньше. — Чёрт.. — сорвалось с губ, почти беззвучно. Удар. Мотоцикл рвануло вбок с такой силой, что руки на мгновение просто перестали меня слушаться. Металл скрежетнул о металл, звук разорвал уши. Меня выбросило. Воздух выбило из лёгких, как будто меня ударили кувалдой изнутри. Я потерял опору, а тело стало невесомым. А потом — резкий, жёсткий контакт с асфальтом. Боль. Она не пришла сразу. Сначала — просто пустота. Шум в ушах. Белый звон. Я прокатился по дороге, чувствуя, как кожа буквально горит от трения. Как что-то внутри хрустит, ломается, срывается. И только потом приходит осознание. Я попытался вдохнуть — и не смог. Грудь сжало так, будто её стянули железными обручами. Я лежал, не в силах пошевелиться. Перед глазами всё плыло. Серое небо, размытые силуэты, чёрные пятна. Кора. Я резко дёрнулся, пытаясь подняться, но тело не отозвалось. Вообще. Будто связь мозга с органами просто отключили. Я повернул голову, и тело пронзила стреляющая боль. Но меня это не беспокоило столь сильно, как Кора. Я увидел её. Мотоцикл лежал искорёженный, почти под машиной. Чёрная тачка врезалась сбоку, смяв всё, что было между нами. Кору прижало. Она оказалась между металлом и асфальтом, зажатая, как будто её просто вдавили в дорогу. Казалось её конечности были вывернуты, из её лба тонкой струйкой текла кровь. У меня внутри что-то оборвалось, живот неприятно скрутило в тысячу узлов. — Ко.. — голос сорвался на хрип. Я снова попытался пошевелиться. Хоть как-то. Хоть пальцем. Ничего не получилось. Тело не слушалось. Только боль начала медленно расползаться — тяжёлая, тупая, накатывающая волнами. Я чувствовал, как по вискам стучит кровь. Гул в ушах становился всё громче. Дышать было тяжело. Каждый вдох — как через воду. Перед глазами всё темнело, но я не мог отвести взгляд от неё. Я пытался зацепиться за сознание, удержаться, не провалиться. Нет, не сейчас, только блять не сейчас. — Кора... — выдох сорвался еле слышно. Рука дрогнула. Но конечно этого не хватило, чтобы дотянуться до неё, помочь ей. Мир начал сжиматься, края поля зрения потемнели, звуки стали глухими, далёкими. Я чувствовал, как проваливаюсь. Как тело сдаётся. Как сознание медленно, но верно ускользает. Последнее, что я видел, была она. И это разрывающее чувство беспомощности. А потом — темнота. *** Сначала был свет. Яркий, белый, бьющий прямо в глаза, будто кто-то специально направил на меня лампу и даже не собирался выключать её. Я поморщился, пытаясь отвернуться, но тело не слушалось меня. Тяжесть навалилась на меня сразу: на руки, на ноги, на грудь, словно меня придавило чем-то невидимым, но очень тяжёлым. В нос тут же ударил резкий запах лекарств и антисептика. Сознание возвращалось медленно, рваными кусками. Какой-то писк и шорох доносились словно издалека, сперва глухо, но затем чуть громче и отчётливее. Я попытался раскрыть глаза шире. Мир расплывался, все было размытым и покрытым белыми пятнами. Только спустя долгие пятнадцать секунд я осознал, где нахожусь. Белые стены, яркий свет и гудящие приборы, очевидно, я в больнице. Где-то рядом зашевелилась фигура, силуэт приблизился и я смог рассмотреть девушку. На вид ей было лет двадцать, одета в синюю рубашку и штаны, руки в перчатках. Наверное, медсестра. Она наклонилась ко мне, мягко, но сдержанно улыбнувшись. — Вы пришли в сознание, — спокойно произнесла она. "Нет, сука, сплю." — пронеслось у меня в голове. — Это хорошо. Я попытался вдохнуть глубже — и тут же скривился. Острая, тянущая боль словно разрывала грудную клетку изнутри. — Вы попали в автокатастрофу, пока ездили на мотоцикле, — продолжила она ровным тоном. — У вас лёгкое сотрясение, несколько ушибов и перелом ключицы и трещины в рёбрах, но.. — Девушка, — хрипло перебил я её. Голос звучал чуждо: сухо и тихо. — Где девушка.. которая была со мной?.. Она замолчала. Всего на секунду, но этого хватило, чтобы внутри меня всё оборвалось от страха за Кору. — Она.. — медсестра чуть отвела взгляд, прежде чем снова посмотреть на меня и продолжить. — ...пострадала намного сильнее.. Сердце пропустили удар. А затем забилось так, что в висках глухо отдавались удары. — Её придавило между транспортом и асфальтом, и у неё переломы рёбер, — медсестра говорила медленно, подбирая слова. — Четвёртое, пятое и шестое разбиты. Произошел разрыв печени и сильное внутреннее кровотечение. Сотрясение мозга средней тяжести. Каждое слово било сильнее предыдущего. Будто меня не словами резали, а ножом по сердцу, оставляя с каждым словом надрез. Я стиснул зубы, чувствуя, как скручивает живот. Дышать стало труднее. Кровотечение.. разрыв печени.. переломы.. Она это пережила. Она была там. Я закрыл глаза на секунду, но перед ними тут же вспыхнула картина аварии. Её. Прижатую. Беззащитную. — Шансы... — голос медсестры стал тише. — Не самые высокие. Я резко открыл глаза. — До приезда скорой она потеряла много крови. Мы остановили кровотечение, но состояние крайне тяжёлое. Она ещё держится. Но.. Я уже не слушал. Внутри стало холодно и пусто. Нет. Я резко дёрнулся, пытаясь подняться. Тело тут же ответило вспышкой резкой, сильной боли. Такой, что перед глазами на секунду потемнело. Но мне было плевать. Я тяжело сел, срывая дыхание. Игнорируя эту чёртову боль. — Где она?.. — почти шёпотом спросил я. Медсестра шагнула ближе. — Вам нельзя вставать.. — Где она?! — мой голос сорвался. Я закашлялся, хватаясь за грудь, но всё равно попытался встать. Ноги подогнулись. Я едва удержался, опираясь на кровать. Дышать стало ещё тяжелее. Но это не имело значения. — Она.. выживет?.. — почти неслышно спросил я, задыхаясь. Медсестра замолчала. И это молчание сказало больше, чем любые слова. Меня накрыла паника. Словно волной, которая сбивает с ног и тащит за собой, не давая вдохнуть. Нет, нет, нет. Она не может умереть. Сердце заколотилось так, что казалось — ещё чуть-чуть, и оно просто разорвёт грудную клетку изнутри. Воздуха не хватало. Его было катастрофически мало. Я не помню, как оказался на ногах. Просто в какой-то момент я уже стоял — резко, рывком, игнорируя боль, которая прострелила всё тело. И она не имела значения. Ничего не имело значения, кроме её жизни. Я схватил медсестру за локти. Пальцы сами сжались, будто это единственное, что удерживало меня от окончательного падения. — Спасите её! — голос сорвался на крик. — Слышите?! Просто.. сделайте что-нибудь! Я тряхнул её. Ещё раз. Я тряс её, словно это могло помочь. — Вы же врачи! Вы обязаны! Сделайте что-нибудь, чёрт возьми! Её лицо мгновенно стало испуганным и растерянным. Она вздрогнула. И в этот момент как будто что-то внутри меня щёлкнуло. Я замер. Руки ослабли сами собой, пальцы разжались. И вся эта буря внутри вдруг обрушилась вниз, оставив после себя пустоту и слабость. Я отступил на шаг. Ноги подкосились и я просто обессиленно сел на пол. Голова опустилась вниз, упираясь лбом почти в колени. Дыхание сбилось. Горло жгло так, будто я кричал часами. — Пожалуйста.. — голос стал тихим, почти сломанным. — Спасите её.. Слова давались с трудом. Каждое — через ком в горле. — Я.. я не смогу.. без неё.. Я сжал пальцы, упираясь ими в пол, будто пытался удержаться за что-то реальное. — Пожалуйста. На секунду в планете правила тишина. Потом я услышал тихий голос медсестры, уже без прежней отстранённости. — Ей осталось немного времени, — начала она, я медленно поднял голову. — Примерно пару дней, — она произнесла это осторожно, но прямо. — Если не найти донора печени, она, скорее всего, умрет. Сердце снова сжалось. Но теперь — не от паники, а от осознания. — Есть шанс, — добавила она. — Нужно сдать анализы. Если вы подойдёте, то.. Я замер, слушая каждое слово и цепляясь за него, как за спасение. — Тогда вы сможете стать донором. Часть вашей печени пересадят девушке, и вы оба выживете. Хирурги заменят повреждённую область, и.. Я уже не дал ей договорить. — Я согласен. Я поднялся, пошатываясь, но уже смотря прямо на неё. — Делайте всё, что нужно. Анализы, операции — всё. — мой голос больше не дрожал, я был полон уверенности. — Возьмите хоть всё, если потребуется. Плевать. На боль. На последствия. На всё плевать. — Только спасите её. Прошу. Медсестра слегка кивнула, словно подтверждая то, что я уже и сам понимал, но мне было необходимо услышать. — Придётся сдать все необходимые анализы, — тихо сказала она, сдержанно, но уверенно. — Процесс займёт где-то 12 часов и более, но пока это не критично. Главное, чтобы подготовка была правильная. Я кивнул, хотя понимал, что больше не могу произнести ни слова. Сердце всё ещё стучало, как бешеное, а руки дрожали. — Хорошо.. — почти прошептал я. Медсестра мягко улыбнулась и, не торопясь, ушла, оставив меня одного. В комнате воцарилась тишина, пронзительная и тяжёлая. Я сидел на полу, опершись спиной о кровать, ощущая, как паника постепенно отступает, оставляя пустоту и болезненную тревогу. Одно только чувство оставалось: теперь всё зависело от меня. И я не мог её подвести.