Переступи порог

      Нет в этой истории «жили-были», а до Тридевятого Царства ещё никто не дошёл. История началась с мерного шума прибоя. Вот волны набегают, вспенятся, вспучатся, а потом, перекатывая гладкую гальку, отступают в морюшко. Снова и снова волны мчат на берег в бессмысленной атаке. И так хорошо было, спокойно под этот шум. Ясно солнышко грело бочок, от воды пахло рыбкой — ляпота.       Морок сна окончательно отступил и ОН вскочил на четыре лапы. А затем на две. В смысле на две? В смысле море? В смысле берег? Где он? Что происходит? Почему вместо лап вот эти штуки? Что вообще такое лапы и почему они должны у него быть? И это далеко не все вопросы, что у НЕГО возникли.       Начинать жизнь с чистого листа, как оказалось, не всегда прекрасно. Этот лист был настолько чист, что кроме имени ОН ничего и не помнил. Особенно то, как оказался в этом месте. Паника сдавила горло, отобрала воздух. Бежать! Нет, спрятаться! Нет, осмотреться! Нет! Залезть на дерево! Залезть куда-нибудь!       — Каррр! — раздалось за спиной, и наш герой припал к земле.       Ловко и гибко расставив конечности, ОН дугой изогнул спину и издал звук, похожий на шипение, в сторону опасности. Опасностью оказалась Сорока, важно шагающая по берегу. Получается, не столько опасность, сколько обед. И ОН расслабился, садясь на тёплые камни.       — Сама такая! — огрызнулся ОН.       — От такого слышу, — не промолчала Сорока, зарокотав гортанным смехом.       — Я Барсик! А вот ты! А вот ты-ы-ы…       — А ты мне не «тыкай». Дурак.       Сорока вспорхнула и обиженно улетела в сторону леса на горизонте. Ну и подумаешь! Ну и пусть летит. Вот если ещё раз её встретит, то только пёрышки от птички и оставит. А сейчас Барсика заинтересовала избушка на курьих ножках, стоящая у самой кромки лесного массива. Избушкина труба дымила, в окнах кружевные занавески, а дверь заманчиво приоткрыта. Разве может кот проигнорировать приоткрытую дверь?       «Кот? Кот! Я кот!» — осенило Барсика и настроение его поправилось. Правда не очень сильно. Отсутствие ушей на макушке и хвоста сзади удручало, как и хождение на двух недолапах. Теперь он двуногий и лысый, одетый в тряпочки, как человеки в ЕГО квартире.       У избушки Барсик бессовестно обнюхал её курьи ноги. Избушка такого нахальства ещё не видывала, застенчиво переминалась с ноги на ноги, а когда кот раззявил рот, предупреждающе топнула в его сторону. Барсик тут же ретировался на несколько шагов назад.       — Ну долго тебя ещё ждать, котяра ленивая? Голос из избушки был нетерпелив. И только Барсик хотел спросить, а как ему туда зайти, как избушка повернулась к нему передом и села. Дверь пригласительно открылась ещё сильнее. Аккуратно ступая, кот обнюхал дверной косяк, тернулся о него щекой и, наконец, вошёл внутрь.       Убранство избушки встретило простотой и уютом. Не квартира, конечно, тут и лоток поставить некуда, но тепло, много мест для удобного лежания и чистенько. Вот только запах поселился в носу Барсика неприятным свербежом — бесчисленные травы, развешенные вдоль стен, сильно раздражали его обоняние.       За небольшим столом сидела старушка. Морщины по щекам, платок на голове, узловатые пальцы, но вот глаза… Глаза живые, молодые! Ярким цветом зелени они смотрели на гостя, а руки не глядя вязали носок. Полосатый такой, цветастый.       Немного порассматривав друг друга, старушка пригласила на соседний стул. И Барсик влез туда с ногами, усевшись в нелепой позе. Всё ему было чудно, всё ему было в диковинку, и природное любопытство кота играло с ним злую шутку. Вот и клубочек у ног старушки едва не заставил его сорваться с места, и отпинать шерстяное кодло по самое не балуй.       — Э нет, котофей, ты нитки мои не тронь! Эй, кс-кс, на меня смотри!       С трудом, но Барсик оторвал взгляд от клубка и взглянул на старушку. Она ему приветливо улыбнулась в ответ, одобряя, что котик стал умнее себя прежнего. Ну, или терпеливее.       — Для тебя у меня другие подарочки. Вот, держи.       Отложив вязание, она выложила на стол три предмета: золотой орешек, зеркальце и склянка с сушёным корешком внутри. Ну, допустим, орешек круглый, им можно играться. Зеркальце пускает зайчики, за ними можно гоняться. А склянка-то ему зачем? Хотя, если честно, вопросы всё равно были ко всем предметам. Потянувшись, кот обнюхал каждый, но ничего необычного не унюхал. Вонючие травы затмевали собой все запахи, даже аппетитный аромат курьих ножек не чувствовался в избе.       — Так, бабуль, а зачем мне это?       — Это на три случая. Потратишь — дальше сам.       — Потрачу? Мне и сложить-то их некуда!       — А торба тебе на что?       С нескрываемым возмущение, кот осмотрелся и хотел всем видом указать, что нет у него никакой торбы, чтобы это не значило, как обнаружил, что через плечо на нём висит сумка. Впрочем, что такое сумка он тоже не сильно знал и полез её изучать. Прежде в таких штуках он уютно спал клубочком, а теперь едва мог всунуть две лапы. Неудобно. Обидно.       Нахмурился котик, задумался, что же такое происходит.       — Бабуль, так а чего делается-то?       Только старушка будто и видеть его перестала. Взялась за своё вязание и спицами ыть-ыть, да ухмыляется себе под нос. Ну и пусть. Барсик независимый взрослый кот, без старух справится. Слез со стула, обошёл избу, сунул нос по горшочкам, вылакал сметаны, пожевал мясца тушёного, и был таков с избушки. Подарочки старухи покоились в сумке, а перед котом пролегла тропа, на ней — следы невиданных зверей. Ну, Барсик таких точно не видел. А обнюхав следы, понял, что и не пробовал. Чтож. Перед ним целый мир, который прежде он мог видеть только из окна, и то он отличался от этого. Ни тебе высоток, ни людишек, спешащих по своим людишьим делам.       Самое время исследовать эту территорию и, по возможности, оттяпать часть себе.