Сердце Буяна

      Доски под ногами натужно скрипели, угрожая проломиться и уронить Барсика обратно в страшную траву. Приходилось коту всю свою кошачью грацию вкладывать в человеческое тело, убеждать мост, что он ничего не весит и аккуратно ступать дальше. От Ряхи в переправе толку не было. Та возмущалась в кармашке, что все её шишки растеряли, вошкалась, чем щекотала и сбивала с осторожного шага.       — Ой, — пискнула Ряха, высовывая мордочку. — Урчит.       — Кто?       — Живот. Твой живот урчать на меня!       За всеми событиями Барсик и думать забыл о еде и голоде. Он забыл, а его живот — нет. В подтверждение снова послышалось настойчивое урчание, которое уже трудно было проигнорировать.       И чем дальше они шли, тем сильнее нарастал голод. Есть хотелось настолько, что в пролетающем листочке ему чудилась птица, а в траве под мостом как будто мелькала рыбка. Тут-то и припомнил Барсик Ряхе пирожки, да то, как не насытили его ягоды.       — И ты на мышь похожа! Съем тебя, так и знай.       Ряха хихикала, снова щекотала и вошкалась в кармашке.       Последняя досточка скрипнула под ногами и, наконец-то, они попали на другой берег. И Барсик совершенно не понял, зачем ему нужно было идти именно сюда. Вокруг раскинулся пустынный остров, трава на нём пожухла, посерела, Ни кустика, ни цветочка. Только каменюка огромная посередине, да мёртвое дерево обвитое цепью, что высилось над ним.       Что-то пояснять Ряха не спешила, активно перечисляя преимущества лесных плодов. Понимать её сложную речь Барсик даже не пытался, но упоминания еды дразнили голод ещё сильнее. Он впихнул спутницу глубже в карман и прикрыл тканью сверху. Тише от этого она не стала.       Пошёл Барсик кругом камня. Может хоть змейка какая, хоть птичка попадутся? Смотрит на камень, а тот не простой — всё символами да рунами расписан искусно. Как вдруг на одном из каменных порогов увидел он гнездо! Всего одно большое яйцо покоилось в нём. Ох, как же много разом вариантов придумалось Барсику, как его приготовить и съесть. Но, будем честны, он и сырым его вылакает.       Подобрал парнишка слюни и хотел было лезть на каменюку, как Ряха больно ущипнула его за бок.       — Ай, ты чего?       — А того! На Алатырь не лазить, Алатырь почитать!       — Очень интересно, но ничего не понятно, Ряха. Я есть хочу, а там еда. Ты тоже, между прочим, должна быть голодна.       — Не в еде счастье, Бася.       Настолько чётко и правильно это проговорила Ряха, что Барсик даже немного растерялся и отвлёкся от яйца.       — Кто это тут внятно заговорил?       — Ряха всегда говорить внятло, фятно… Бася! Ряха говорить важное! — возмущённая мышка с хвостами-ленточками взобралась ему на плечо. — Алатырь сердце Буяна. Алатырь почитать.       — Книги знаю, что можно почитать. Как читать камень не знаю.       Ряха распищалась, рассыпалась ругательствами, стала смыкать Барсика за волосы, а тот смеялся с неё, да вновь на яйцо поглядывал.       — Яйцо — жизнь. Камень — защита. Бася — дурак!       — Да угомонись ты. Всё. Понял я, что штука важная. Не пойму только я зачем тут.       А вот это Ряха никак не поясняла, хоть ты тресни. Присел Барсик на край огромной ржавой цепи, призадумался. Звенья цепи ему стали бубликами чудиться. Тряхнул он головой, а те уж кольцами кальмара стали. Безобразие! На голодный желудок совсем думать не получалось.       В надежде, что остался хоть один пирожок, полез Барсик в свою сумку. Вытряхнул оттуда весь хлам, натасканный Ряхой, а еды ни крошки. Только мусор всякий, да старушкой данные безделушки. И тут вдруг как осенило кота! Взял он орешек, блестящий золотым бочком, и склянку с корешком. Не просто же так старушка ему дала эти предметы. Зеркальце, вон, сгодилось. Авось и эти сгодятся.       Склянку он спрятал обратно в сумку, а с орешком таки полез на камень. И в этот раз за бок его никто не щипал. Ряха как будто и вовсе умолкла.       Забрался Барсик к гнезду, обнюхал его, облизнулся аппетитно. Ну вот в самом деле, чего ему стоит проломить скорлупку и испить? А там будь что будет, лишь бы сытно было! Так бы он и сделал, будь простым котом, но теперь у него ни лап, ни усищ. Так что одумался Барсик и положил орешек в гнездо, рядом с яйцом.       Загудел камень под ним, завибрировал. Испугался котейка, в один прыжок оказался на земле, за дерево спрятался и только немного выглянул, чтоб посмотреть что там. Рунная вязь на камне засветилась магическим огнём, гнездо на нём затряслось.       — Бася, гляди, — восхищённо ахнула Ряха у него на плече.       Куда глядеть он не знал, потому стал озираться и смотреть всюду. Трава жухлая стала зеленеть, дерево ожило, распуская почки и наращивая листву. Полетели к острову стайки птиц, занимая раскидистые ветви. А там, за мостом, послышалась какофония звуков, похожих на возгласы удивления и радости. Тот скучный лес, которым так долго шёл Барсик, судя по голосам, был полнёшенек обитателей. И у каждого из них что-то делалось. Что-то хорошее.       Подарив орешек Алатырю, Барсик даже подумать не мог, что обогатит этим Буян, пробудит от вековой дрёмы. Вдохнёт в него нечто новое, свежее.       — Вот уж мурдружил, Барсилий Котикович. Вот уж пормурррадовал. Голос, полный муркотения и мягкости, доносился откуда-то сверху, с самой макушки дерева. Зазвякала цепь, ржавчина с неё отряхнулась, и засияла она золотом. А по цепи к Барсику спустила огромный чёрный кот. Только усищи его были белы. Глаза потускнели у кота, выдавая, что уж не молод тот давно, но мудрости не растерял. Так и замер Барсик, таращась на него.       — Гляделки выпадут, — фыркнул кот. — Ты Ряху на кой сюда принёс? Она тут такой бардак учинит.       — Ага, Ряха учинить, — деловито закивала она.       — И с неё польза есть, — отмер Барсик. — Меня ты знаешь, а сам кто?       — А сам я — Кот Учёный. Баюн. И ещё множество имён у меня. И знаю я, что множество вопросов ты мне принёс. А ещё чавось принёс?       Растерялся Барсик, замешкался. Откуда ж ему было знать, что он чего-то кому-то принести должен? Но кота, сородича, уважить хотелось. Стал он рыться по карманам и по сумке, и всё Ряхин хлам в руки попадаелся. А Ряха спрыгнула на землю, заохала, забегала вокруг, пытаясь собрать всё, что Бася выкинул, да только лапок ей не хватало.       И тут бац! Склянка… Вынул её Барсик, повертел в руках. Сухой корешок внутри позвякивал о стекло. Вот какая польза ему с этой штуки? А Баюну? Пожал плечами парень и протянул своё подношение.       — Всё, что есть.       — И что же, последнее мне мррротдашь? — мурлыкнут кот, принюхиваясь к склянке. Так бы и Барсик принюхивался.       — Если пользу тебе принесёт, то и не жалко.       — А ежели вред сотворю этим корешком?       — Корешком-то? Так я Ряху в ход пущу. Они и тебе шерсть повыдёргивает, и вредную зелень потопчет. Она в этом талантлива.       Ряха внизу запыхтела обиженно, рассыпала обратно шишки да фантики, и села прям в траву, надувшись. Однако не до её обид сейчас было двум котам. Тот, что шерснатый, свесил задние лапы с края цепи, усаживаясь на человечий манер. Подёрнулся кот дымкой блестящей, и вот уже не усатый котяра, а скрюченный временем старик сидит перед ним. В волосах седина, кошачьи усы теперь стали густой бородкой, в которой пряталась довольная улыбка. Жёлтые тусклые глаза безотрывно следили за Барсиком, что в который раз переживал шок в шоке.       — А я? — наконец-то подал он осипший голос. — Я тоже так умею?       — Умеешь, — кивнул Учёный Кот.       И Барсик изо всех сил попытался превратиться в кота. Настолько он натужился, что сжал кулаки и крепко-крепко зажмурил глаза, покраснев. Вот только ничего не вышло у него, а Баюн хрипло старчески рассмеялся.       — Ну ладно, не умеешь, но научишься. Многому научишься. И вот тебе мой первый урок. Садись да слушай.       И поведал Баюн Барсику, что волшебный остров Буян застыл меж двух миров: Явью и Навью. Рассказал, как стал остров домом для душ потерянный, для чудищ неведомых, для существ отвергнутых. Поделился, как люди обратили в сказки видения, что узрели здесь.       Кот говорил и говорил, привалившись влево. А когда пересаживался вправо, то как будто начинал петь, муркотя голосом. Было видно, что тяжело старику. Не то что движения, даже слова наполнены усталостью. Вздыхал он часто и тоскливо.       — Значит я потерянная душа? — вклинился Барсик.       — Ну нет. Ты выполнил свою миссию в жизни Яви, а в Навь уж я тебе дорожку преградил. Нужен ты мне, Барсик, выбрал я тебя.       — Для чего? — от любопытства Барсик подался вперёд, чем потревожил задревашую у него на коленях Ряху.       — Прошёл ты все мои испытания достойно. Преемником моим будешь.       — Я? — аж глаза на лоб полезли.       — Ну не Ряха же! — усмехнулся старик. — Устал я, Барсик. Много времени хранил этот остров в мире и процветании, но ты ведь сам всё видел? Лес словно застыл. Устал я — устали все. А ты молод, ты уже пробудил Буян от его вековой дрёмы. Вот как передам тебе всё, что сам знаю, так подарок твой, корень забудь-травы, и съем. Пора мне на покой, переступить порог.

* * *

      В избушке на курьих ножках пахло блинами с икрой. Барсик уплетал сметану из горшочка, не заботясь о том, как сильно при этом пачкался. Ряха рядом вязала узелки из клубка пряжи. Где-то в печи озорно потрескивал дровишками Печник, переехав с одинокой поляны к Яге. Яга, старушка, что первой встретила Барсика на Буяне, уж больше не старушка.       Она стряпала блины, надеясь, что Барсик не лопнет столько есть. Её яркие молодые глаза теперь больше подходили к её молоденькому лицу. Вместо старухи у печи справлялась молоденькая девушка, вернув себе красоту своих лучших лет. Молодой хранитель — молодо и всё вокруг него.       — А мне ты клубок трогать запрещала, — фыркнул Барсик, наблюдая за стараниями Ряхи.       — Так носки-то я связала!       В подтверждение словам она ловко подобрала цветастую юбку и продемонстрировала их коту.       — Пусть теперь потешается.       Вот и сказочке конец, а кто читал молодец.