Глава 2

Игра в гляделки с существом быстро утомила. Мои глаза закрылись сами по себе. Меня снова перекинуло в этот мир. На этот раз тьма в прямом смысле поглотила его. Похоже на ночь. Но эта ночь была самой тёмной, которую можно только представить. Я не вижу ничего. Во тьме разглядеть существо сложнее. Я бы сказал — практически нереально. Да и на горизонте его не видно. Возможно, оно скрывается где-то в этой бездонной тьме. Меня передёрнуло от холода. Моё тело теряло тепло с каждой секундой. Здесь становится холоднее с каждым шагом. Я начал медленно идти на ощупь. Под ногами послышался хруст. Сделав ещё несколько шагов вперёд, я пришёл к выводу — это снег. В этом мире сегодня так тихо, что я слышу, как бьётся моё сердце и работают лёгкие. Отсутствие существа в поле зрения вызывало приступ тревоги. Я продолжил идти вперёд. С каждым шагом страх усиливался. Казалось, что сейчас провалюсь куда-нибудь. Резкий холодный ветер прошёл по спине. Я обернулся — никого. Пока пытался разглядеть что-то в темноте, снова ощутил этот холод. Снова обернулся — никого. Холод каждый раз появлялся за спиной, заставляя меня оборачиваться к нему. Он стал настолько резким и быстрым, что я начал крутиться на месте. Потеряв равновесие, упал на снег. Мне показалось, что с ним что-то не так. Он был слишком влажным и ещё тёплым. Взяв грудку снега, поднёс её к глазам. На нём была кровь. Ещё свежая. Интересно — чья. Меня пырнули в спину чем-то железным. Насквозь. Это моя кровь. Теперь понятно, зачем оно хотело добраться до моей спины. Боль жгла огнём. Рот наполнился кровью. Из-за рвотного рефлекса я открыл рот — и из него полилось целое море моей собственной крови. Я пытался остановить кровотечение, но все попытки были тщетны. Тьма полностью меня поглотила. Я был абсолютно беспомощен. Почти не ощущал боль от раны, почти ничего не видел. Даже не знал, что хуже — страх или беспомощность. Я ощущал себя как маленький беззащитный котёнок. Никому не нужен. И такой жалкий, что от себя же воротит. Из этого сна в реальность меня вернул противный звук будильника. Я проснулся в холодном поту. Дыхание сбито. Почему я снова не могу нормально выспаться? Я посмотрел на угол, где сидело то существо — никого. Возможно, сон был некачественным, но существа больше нет. Этот сон оставил за собой тревогу. Теперь мне страшно находиться в своей квартире. Может, я себя накручиваю. Просто усталость или фантазии. Поднявшись с кровати, начал собираться в университет. На этот раз — не опаздывая, что удивительно. Ведь всю жизнь я куда-то опаздывал: то в садик, то в школу, теперь — в университет. Помню, как родители часто получали звонки от учителей по поводу моих опозданий. Жаловались, что я снова опоздал. Читали нотации, говорили, что нужно раньше ложиться. Но ничего не помогало. Со временем с этим смирились. Иногда мне даже удавалось этим пользоваться. Иногда специально задерживался, чтобы как можно дольше не появляться в школе. Был там один мальчик, сейчас правда не вспомню его имя, но отчётливо помню, как он меня задерал. Никогда не забуду его побои и насмешки одноклассников. Его улыбка с зубами до ушей во время того, как я отчаянно пытался вырваться. Он был самым сильным и жестоким среди сверстников. Ему не составляло труда своими голыми мускулистыми руками задушить уличную кошку. Возможно, поэтому кошек в нашем районе и не было. Однажды я наблюдал, как он без капли жалости обхватил шею бедного животного. Начал медленно сжимать. Я ничего не мог сделать. Его друзья держали меня четверо: двое на икрах, двое — за руки. Я ощущал весь их вес на себе. Казалось, что ноги вот-вот сломаются. Время от времени они прыгали на моих ногах. Боль была невыносимой. Слёзы катились ручьём, а их это забавляло. Они смеялись так громко, что казалось, из ушей пойдёт кровь. Иногда они приносили острое — нож или стекло — и резали мои руки. Когда им это надоедало, могли по очереди бить меня ногами в живот, как на боксе. Один раз они сломали мне пару рёбер. Я не мог шевелиться. Мозг не успевал переключаться с одной боли на другую. Часто терял сознание, но меня приводили в чувства и продолжали. Это могло длиться час, а могло и весь день. Когда отворачивался от зрелища с удушением кошки, лицо силой держали в нужном направлении. Закрывал глаза — открывали, и держали открытыми. Летом в глаз могла залететь мошка, она раздражала глаз, слёзы текли сильнее. Взрослые проходили мимо, не хотели проблем. Я молил о помощи — никто не слышал. Молил о пощаде — смеялись всё громче. Я был один со своей болью. Это происходило каждый день. Новые издевательства, новые мучения. Но самое мерзкое — его улыбка. Широкая, до ушей, с гнилыми зубами. Он начинал и заканчивал ею свои издевательства. От воспоминаний по телу пробежали мурашки. Казалось, я снова там. Краем глаза заметил сообщение на телефоне. Светящийся экран отвлёк мысли. Староста писал: "Дорогие однокурсники! Сегодня все пары отменяются. Преподаватели идут на похороны бывшего коллеги. В университет идти не надо!" Сообщение не вызвало эмоций. Ни радости, ни сочувствия. Кажется, я привыкаю к отсутствию чувств. На удивление, чувствовал себя отлично. Головная боль исчезла, тело не ломит. Удивительно. Вдруг вспомнил о существе, которое всё это время наблюдало за мной. Его нет рядом. Обычно оно ходит за мной, но сейчас — нет. Думаю, стоит проверить квартиру. Начал с кухни: под столом — никого, за холодильником и в нём — тоже пусто. Проверил шкафчики — пусто. Вышел в гостиную. Под диваном, за телевизором, под ковром — ни души. Проверил все шкафы, полки, стиральную машину, каждую щель — никого. Оно исчезло. Странно, но, наверное, к лучшему. Сегодня пар нет. Можно заняться делами. Пойду поработаю — скоро за квартиру платить, а денег в обрез. На кухонном столе лежит мой черный ноутбук. Не самый новый, но качественный. Со мной уже два года. Помню, как долго откладывал на него деньги. Сейчас я могу заработать их за несколько дней, написав код. Когда проходил курсы по кодированию в семнадцать, думал, буду грести деньги лопатой. Реальность оказалась жёстче. На жизнь хватает, но пока и этого достаточно. За работой часы летят как минуты, никого не замечаешь. Когда заканчиваешь, спина болит, будто таскал мешки с цементом, а не сидел за мягким стулом. Сегодня даже код без ошибок. Редкость. Иногда задаюсь вопросом — зачем поступил на психолога, если можно быть кодировщиком. Высшее образование лишним не будет, но зачем оно, если я вряд ли буду работать по профессии. За работой день пролетел незаметно. Если бы я не посмотрел в окно и не увидел ночь, сидел бы до утра. Выключил ноутбук, включил свет. На кухне тихо, кроме урчания живота — я ничего не ел. В холодильнике лоток с яйцами и упаковка сосисок. На сковороде остатки жира и пригоревшая еда. Меня это не смутило, готовлю. Два яйца, две сосиски. Масло брызгает, попадает на кожу. Блюдо быстрое — ждать долго не пришлось. Грязная посуда — помою потом. Еда не самая вкусная, но съедобная. Закончив ужин, кинул тарелку к остальной посуде. Говорю себе: "Помою потом" — и это потом никогда не наступает. Понимая, что уже поздно. Разложил диван: простынь, подушка, одеяло — всё белое. Белое всё.В душ сегодня не хотелось — схожу завтра. Работа дома выматывает. Сел смотреть фильм, который не могу досмотреть неделю. В каком-то смысле приятно растягивать его.