Пролог

Звонок раздался в четыре утра. Марк уже не задавался вопросом кто это и зачем ему звонит. Он привык к пьяным звонкам от матери в любое время дня и ночи и был уверен, что в этот раз она опять звонит ему, чтобы занять денег на водку. Марк даже не посмотрев на экран телефона, ответил. Лучше бы это была мать. — Марк, это тётя Ира, — голос в трубке был ровным, отшлифованным горем до профессиональной гладкости. — Дед умер. Во сне. Вчера вечером. Марк молчал, глядя в тёмный потолок. Он ждал, что сейчас нахлынет — боль, слёзы, хоть что-нибудь. Но ничего не нахлынуло. Просто спазм под рёбрами стал чуть шире. — Я приеду, — сказал он тихо. Марк сидел на кухне у открытого окна, дым от сигарет рассеивался в лучах рассвета, на улице было ещё совсем тихо. Вот бы и на душе у Марка было тихо. Он думал о том, что не помнит, когда в последний раз звонил деду. Месяц? Два? Оправдания — работа, дедлайн, усталость — теперь казались бумажными, бутафорскими. Одинокая слеза медлено скатилась по щеке, а сигарета дотлела до фильтра. На похоронах было сухо и холодно. Марк стоял у свежей могилы, смотря на фотографию. Неживой взгляд деда был устремлён прямо в душу. Губы Марка сжались в тонкую линию. Людей пришло мало. Проводили Владимира Петровича тихо и быстро, без лишних изяществ. После поминок тётя Ира протянула ему ключ. — Дом твой теперь. Наследство. Владимир Петрович так хотел. — Она посмотрела на него с усталым пониманием. — Там всё, как было. Он до последнего дня сам полы мыл. Марк взял ключ. Он был тяжёлым, холодным, старомодным