ГЛАВА 2. "Дом, где живут тени""

Утро следующего дня.

Где-то на окраине Колорадо.

Я не спал всю ночь. Каждый раз, когда отец ворочался на соседней кровати, я сжимал под подушкой складной нож и молился всем богам, в которых не верил, чтобы он не подошел ко мне. «Ты ведь помнишь, что делать с детьми, которые слишком много болтают?» — эта фраза крутилась в голове заезженной пластинкой. Утром Гюнтер Афтон был сама любезность. Свежая рубашка, аккуратно зачесанные волосы, улыбка на пол-лица. Если бы я не видел его ночью, шепчущегося с коробкой, я бы подумал, что мне приснился кошмар. — Доброе утро, семья! — объявил он, когда мы, сонные и помятые, выползли к минивэну. — Сегодня мы едем в особенное место. Старый особняк моего делового партнера. Он любезно предоставил его нам на время отпуска. Уверен, вам понравится. Маргарет оживилась: — Особняк? Типа, как в тех фильмах ужасов, где все умирают? Оригинально, пап. — Марго, не каркай, — мама легонько шлепнула ее по плечу, но в глазах Лары я заметил тень беспокойства. Она знала меньше меня, но чуяла — что-то не так. Женская интуиция, чтоб ее. Мы ехали еще часа три. Дорога становилась все уже и хуже. Асфальт сменился гравием, гравий — утоптанной грязью. Сосны смыкались над машиной, закрывая солнце. Навигатор на телефоне Маргарет давно показывал: «НЕТ СИГНАЛА». Наконец, когда я уже решил, что отец везет нас в лес хоронить, деревья расступились. Особняк стоял на небольшом холме, словно гнилой зуб в челюсти леса. Три этажа викторианского кошмара. Краска на стенах облупилась, обнажая почерневшее дерево. Окна, как пустые глазницы, слепо смотрели на нас. Но самое жуткое — это запах. Едва я открыл дверь машины, в нос ударил аромат сырой земли, ржавчины и чего-то приторно-сладкого. Так пахнет старая кровь на металле. — Добро пожаловать в «Виллу Авроры», — объявил отец с такой гордостью, будто построил ее сам. — Внутри все удобства. Почти. — Почти? — переспросил я, вылезая из машины и разминая затекшие ноги. — Что значит «почти»? Вместо ответа отец подошел к массивной дубовой двери и достал из кармана старинный ключ. Ключ был ржавый, с замысловатой бородкой в виде головы... медведя? Или кролика? Я не успел разглядеть. Замок щелкнул с таким звуком, будто захлопнулась крышка гроба. --- Внутри. Холл встретил нас пылью, паутиной и гигантской хрустальной люстрой, которая опасно покачивалась без ветра. Пол устилал выцветший ковер с причудливыми узорами — звезды, спирали, и снова эти чертовы маски животных. — Вау... — выдохнула Маргарет, задрав голову. — Тут прямо музей серийного убийцы. — Маргарет! — одернула ее мама, нервно прижимая к груди сумочку. — А что? Я просто констатирую факт. Марк, ну скажи? Я молчал. Я смотрел на стену справа от лестницы. Там висела картина в тяжелой позолоченной раме. На ней был изображен кролик. Желтый, улыбающийся, с большими фиолетовыми глазами. Он держал в лапе... микрофон? Нет, это был не микрофон. Это был окровавленный нож. — Это деловой партнер любил аниматронику, — прокомментировал отец, проследив за моим взглядом. — Безобидное хобби. Идемте, я покажу вам ваши комнаты. Маргарет, ты будешь в Сиреневой спальне на втором этаже. Марк, тебе достанется комната в восточном крыле. — Разве мы не будем спать рядом? — спросила мама. Голос ее дрогнул. — Гюнтер, это место... оно огромное. Мне не нравится, что дети будут так далеко. — Лара, дорогая, — отец подошел к ней и взял за плечи. Его пальцы побелели от напряжения. — Это безопасно. Я обещаю. Меня передернуло от того, как он произнес слово «безопасно». Будто это был пароль Восточное крыло. Моя комнат Я поднялся по скрипучей лестнице. Каждая ступенька стонала под ногами, будто живая. Моя комната оказалась в конце длинного темного коридора. Дверь была приоткрыта, и изнутри тянуло холодом. Я толкнул дверь. Внутри было... странно. Старомодная кровать с балдахином, письменный стол, заваленный пожелтевшими чертежами, и книжный шкаф, битком набитый фолиантами. Я подошел к столу. Чертежи. Пружины. Поршни. Эндоскелеты. На одном из листов был изображен механический медведь с разинутой пастью. Внизу подпись: «Прототип №4. Отклонение: чрезмерная сила укуса. Склонен к перегреву и агрессии. Не рекомендуется к использованию вблизи детей.» В углу чертежа стояла знакомая подпись: Г. Афтон. Вот дерьмо. Значит, это не просто особняк партнера. Это его дом. Его лаборатория. Его логово. Я хотел немедленно бежать к Маргарет, чтобы рассказать все — и про ночной разговор, и про чертежи, и про то, что наш отец, похоже, строит роботов-убийц. Но не успел я сделать и шага к двери, как в коридоре раздался звук. Тяжелые, шаркающие шаги. Топ. Топ. Топ. И тонкий, механический детский смех, доносящийся откуда-то снизу, из подвала. — Маргарет... — прошептал я, чувствуя, как сердце проваливается в пятки. — Только не спускайся в подвал. Пожалуйста, только не в подвал. Тем временем. Маргарет. Сиреневая спальня. Маргарет распахнула окно, чтобы впустить в затхлую комнату свежий воздух. Ветер донес до нее обрывок странной мелодии. Она звучала, как шарманка из старых фильмов ужасов. — Эй, Марк, это ты там хулиганишь? — крикнула она в коридор. Тишина. А потом из стены позади нее раздался голос. Не Марка. Низкий, скрипучий, будто кто-то водил гвоздем по стеклу: — Привет, девочка. Хочешь поиграть со мной? Твой папа сказал, что я могу оставить тебя себе на пару часов. Маргарет медленно обернулась. Картина с кроликом на стене смотрела прямо на нее. Кролик улыбался. Глаза горели фиолетовым светом. Добро пожаловать на «Виллу Авроры». Путешествие в один конец только начинается.