Глава 2. Галлюцинации – это опасно, Кирилл Сергеевич.

      В раздевалке «Акул» было невероятно шумно. До невозможности шумно. Ни одна мысль не сможет проскочить в голову, даже если её будет сопровождать шумоуничтожающий бульдозер. Как вообще можно сфокусировать на игре, когда галдёж команды не прерывается с самого утра?        – Пацаны, хватит!        От неожиданности в комнате наступила гробовая тишина. Хоккеисты смотрели на капитана команды, как на диковинную зверушку в зоопарке, что неудивительно – Егоров с утра не проронил ни слова. Встретившись у автобуса, он лишь угрюмо кивнул на приветствие, занял своё привычное место и уснул.        Последние полгода его будто бы подменили: больше не было ни идиотских шуточек, ни подколов. Был просто Кирилл Егоров – нападающий и капитан «Акул», студент последнего курса международных отношений, любимый сын заботливых, с недавнего времени, родителей.        Первое время друзья списывали изменения в поведении Егорова на семейную драму, и хотя тот не распространялся о том, что происходит в его семье, слухи ходили разные, но далеко не радужные. Однако спустя время всё устаканилось: Егоров старший вышел из тюрьмы, о деле неизвестно ничего, кроме факта о подписке о невыезде. Елена Анатольевна так и осталась генеральным спонсором команды, парни даже видели, как они с сыном вполне себе мило пару раз болтали после игр или тренировок. Настолько мило, насколько может выглядеть Егоров с его кислой миной.       Дела «Акул» также шли прекрасно. Победа над «Зубрами» в конце прошлого сезона знатно подняла дух в команде, тренировки проходили продуктивно и в новом сезоне парни уверенно расположились вверху турнирной таблицы, периодически делясь лидерской позицией с зеленоградским клубом «Грифоны».        На льду Егоров младший стал монстром. Силовой хоккей, в который стала играть команда с приходом Антипова, нравился всем, без исключения, но создавалось ощущение, что капитан так и жаждет поскорее выйти на лёд, чтобы показать всем свои клыки. Парни начали посмеиваться, что скоро они начнут выигрывать просто от того, что соперники станут поголовно бояться выходить на лёд против их нападающего. В буквальном смысле этого слова.       Тишину прервала открывающаяся в раздевалку дверь и шум из коридора.       – А что, у нас кто-то умер? – вероятно, тренера, зашедшего в раздевалку, смутили и мертвая тишина, и растерянные лица хоккеистов. – Э, алло, в себя пришли. Раскатка через десять минут, чтобы через пять все были на льду.        Парни кивнули и начали спешно надевать на себя недостающую амуницию, всё также не произнося ни звука.       – Рыбины мои, вы что, воды в рот набрали? – подопечные Антипова с самого утра не затыкались, а тут внезапно заиграли в молчанку.        – Антон Владимирович, – к удивлению всех присутствующих, вновь заговорил Кирилл, – мы просто настраиваемся на игру.        Тренер посмотрел на капитана своей команды, обвёл взглядом остальных, некоторые закивали в подтверждение слов Егорова, а кто-то даже произнёс робкое «да». Дурдом.        – У вас девять минут до выхода на лёд, – посмотрев на часы сказал Антипов и направился к выходу из раздевалки. – Последний собирает шайбы!

***

      Без пяти минут десятого «Акулы» были у дверей, ведущих на арену.        – Что за собрание? – к хоккеистам подошёл тренер, – двери разучились открывать? Там, если нет инструкции, вы смело пробуйте и от себя, и на себя потянуть, куда-нибудь точно откроются.        – Очень смешно, Антон Владимирович. Нас туда не пускают.        – Кто не пускает, Крепчук? Ты можешь целиком озвучивать предложение?       – Там сейчас идёт репетиция Александра Градского, сказали, что им нельзя мешать, скоро закончат.        Антипов закатил глаза, сказал, чтобы команда не расходилась, и ушёл разбираться с тем, почему хоккеистам нельзя на лёд. Ей-Богу, они же не на сцене будут раскатываться. О том, на кой чёрт вообще понадобился этот музыкальный перформанс, который теперь сбивает запланированное на сегодня расписание его рыб, он даже не хотел думать.        На смену тренера к парням подошли несколько девушек из группы поддержки, среди которых Егоров заметил Соню. Они не общались с той встречи в палате Олега, она демонстративно крутила хвостом и делала вид, что его не существует – это было как нельзя кстати. За их короткие недоотношения девушка успела знатно потрепать ему нервы, поэтому теперь, находясь вне зоны её внимания, Кирилл наслаждался спокойствием.        Сегодня не должно быть никаких отвлекающих факторов – только спокойствие и сосредоточенность. За сегодняшней игрой с трибун будут наблюдать представители ВХЛ. Его товарищи по команде сегодня без умолку твердили об этом с самого утра, обсуждая, как было бы круто приглянуться представителям лиги.        Ха. «Круто».        С момента травмы Кирилла прошло почти два года и, несмотря на активную физическую нагрузку, правильный уход за ногой помог восстановить её состояние до лучшего из возможных. Колено беспокоило теперь также редко, как и обычная ноющая боль в спине или руках после долгих тренировок или жёстких игр. А самое главное – терапевт разрешил Егорову вернуться в большой спорт. Безусловно, требуется постоянное наблюдение и проверки, но по заверениям врача, с ногой можно «не осторожничать».        Из глубины своих мыслей Егорова вывела до боли знакомая мелодия по ту сторону двери. Разряд электрического тока пробежал с головы до ног.       «И нам бы никого не надо на планете этой».       Лиза.

***

      Год назад.       Выключив воду в душе, Кирилл услышал музыку. Наверняка Лиза опять включила на фон какой-то музыкальный канал с, прости, Господи, популярными песнями. Как бы его не умиляла привычка девушки подтанцовывать и подпевать во время готовки, он на дух не переносил подобную… музыку.         Обмотав полотенце вокруг бёдер, парень вышел из ванной комнаты и направился в сторону кухни. Он оказался прав, около плиты стояла Лиза, на ней была его футболка и, хотелось верить, больше ничего. Не в состоянии объяснить самому себе, что же такого притягивающего есть в Москвиной, Егоров терял голову каждый раз, стоило ей оказаться рядом. И ему это нравилось.        Девушка мягко пританцовывала под песню, негромко напевая себе под нос:       – И нам бы никого не надо на планете этой, – следом последовало два барабанных удара, которые девушка сопроводила чёткими движениями бёдер: сначала вправо, затем влево, и подняла вверх правую руку, в которой держала лопатку. Похоже, на завтрак сегодня оладушки. И Лиза. Обязательно.        – Лиза, нет, только не это, – Егоров постарался сделать максимально страдальческий вид великого мученика.        – Кирилл «это», – девушка развернулась, чтобы посмотреть на возлюбленного и показала пальцами свободной руки кавычки, – просто песня. Относись к ней проще, у Градского далеко не самые худшие песни.        Всем своим видом показав, что не согласен с подобным заявлением, парень двинулся в сторону Лизы, которая уже отвернулась обратно к плите и встав за её спиной, поставил руки по обе стороны от неё. Зажав девушку между собой и кухонным гарнитуром, Кирилл опустил свою голову в её волосы. С первого дня их знакомства его дурманил её запах. Казалось, что в волосах у неё спрятано что-то вроде приворотного зелья, иначе он никак не мог объяснить этой невыносимой нужды в её аромате.       – Егоров, – предупреждающе сказала Лиза, когда парень начал целовать её шею. – Ты же говорил, что голоден!       – А я от своих слов и не отказываюсь, Елизавета Ивановна, – резко развернув девушку к себе лицом, сказал Кирилл. – Очень голоден.        Хитрая ухмылка была последним, что увидела девушка, перед тем, как была ловко закинута на плечо. Понимая, что молодой человек проложил маршрут в сторону спальни, Лиза сквозь смех пыталась объяснить ему, что неплохо было бы хотя бы выключить плиту, если ему конечно ещё нужны оладушки. На второй завтрак. 

***

      Громкий, неестественно высокий смех одной из чирлидерш выдернул Кирилла из воспоминаний. Ощущая себя героем дешёвого романа, который погружается в воспоминания о своей прекрасной и трагичной любви в любой подходящий, и не очень, момент, Егоров встряхнул головой. У Елизаветы Ивановны получается волновать его даже тогда, когда её нет рядом.        Хотя обманывать себя глупо, он давно понял: именно её отсутствие сводит его с ума.        Она пропала. Исчезла. В один день её просто нигде нет.        Полгода назад Кирилл не воспринял всерьёз слова Лизы на парковке возле политеха. Он знал, вернее думал, что знал её как облупленную. Она не могла действительно верить, что у них нет будущего из-за травмы, которую получил Валенцов. Тогда, около машины Егорова, они оба были на эмоциях: он переживал за отца, она чувствовала себя виноватой в том, что Олег оказался в больнице. Будучи на эмоциях, он не подумал, как её могут ранить его слова. Вечером она не ответила ни на один звонок, не прочитала сообщения и парень подумал, что заслужил немного игнорирования. В конце концов, позавчера он признался ей в любви, а сегодня сказал, что мир не крутится вокруг неё.        Как оказалось, его мир стоит на месте, если её нет рядом.       Утром следующего дня Лиза не появилась в политехе. От её, как оказалось, не очень преданных подруг, удалось узнать, что девушка была исключена из команды. Что за бред?        Елизаветы Москвиной не было нигде. И никто не знал, куда она исчезла, кроме, конечно же, матери пропажи, которая, выслушав пламенную речь Егорова о том, как он ценит и любит её дочь, послала его на лекции, сообщив, что Лиза в порядке и живёт свою новую жизнь. Что. За. Бред!?       Стоявшие рядом с его командой девушки из группы поддержки беспрерывно верещали о Градском. Честное слово, как будто сам Эминем приехал почтить их своим присутствием. Справа от Кирилла раздался голос тренера:       – Так, всё, рыбки мои, заходим, – охранник, карауливший у дверей, ведущих на арену, хотел было что-то ответить, но Антипов опередил его. – Казанцев дал добро, наше время на льду уже началось.       Было видно, что фамилия представителя федерации убедила сторожевого пса, как прозвал его про себя Егоров, пропустить парней на каток. Наконец-то.       Эта ледовая арена была для «Акул» хорошо знакома, тут уже проходило несколько игр этого сезона. Однако сегодня на трибунах были небольшие-большие изменения: сцена. Цирк, подумал про себя капитан. Превращать серьёзный матч в какое-то дешёвое представление с поющим аниматором.        Лиза.       Егоров встряхнул головой и ещё раз посмотрел в правый дальний угол сцены, он был готов поклясться, что секунду назад видел там копну кудрявых волос. Они провели вместе десятки ночей, узнать её волосы не составило бы труда даже в темноте наощупь. Только вот на сцене теперь было несколько мужчин, которые что-то обсуждали и пианист, печатавший что-то на своём ноутбуке.       Что за бред!?       Так, это уже не смешно. Галлюцинации – это опасно, Кирилл Сергеевич. Делать Лизе тут абсолютно нечего, вряд ли она вдруг решила посетить его игру спустя шесть месяцев затишья, да и попасть на закрытый для посторонних людей каток у неё бы не получилось. Сюда вон, даже хоккеистов не пускают!       Из ступора, очередного, за сегодня, подумал Кирилл, его вывел крик тренера о начале разминки. Постаравшись взять себя в руки и наконец сосредоточиться, Егоров поехал первый из трёх кругов по льду. Сегодня нельзя отвлекаться. Если он хочет вернуться в ВХЛ, надо направить всю свою злость, которой в последние шесть месяцев, хоть отбавляй, на игру.

***

      Разминка прошла на отлично. Получив указания от тренера, команда вернулась в раздевалку, чтобы передохнуть и настроиться перед выходом на лёд. Егоров сидел на привычном для себя месте, обдумывая данную Антиповым установку на игру. Тренер знал, что капитан его команды стремится вернуться во всероссийскую хоккейную лигу и поддерживал это решение. Он никогда не скрывал, что видел в Кирилле потенциал, который заметно усилился в последнее время: игрок номер тринадцать стал стабильнее в новом сезоне. Такого не стыдно отправлять, вернее, возвращать, в большой спорт.       Потянувшись за бутылкой с водой, Кирилл понял, что она опустела. Кулер в раздевалке не работал, поэтому пришлось идти на поиски ближайшего источника питьевой воды. Кажется, он видел автомат с холодными напитками и закусками в холле. Сказав сидевшему рядом Федорцову, что вернётся через пару минут, вышел из раздевалки.        Автомат находился напротив коридора, в котором судя по ажиотажу рядом с ним, сегодня обосновался Градский. Пока Кирилл стоял в очереди, он успел заметить двух девушек из их группы поддержки, которые, вместе с остальным десятком сошедших с ума поклонниц, очевидно надеялись увидеть их небесную звезду со смазливым личиком.        Купив бутылку воды, Кирилл отправился в сторону раздевалки. Оглушительный визг по левую руку, привлёк его внимание. Похоже, красно-солнышко соизволило выйти из своего убежища. Рефлекторно повернув голову, очередной приступ оцепенения, нет, правда, ну сколько можно, ещё даже первая половина дня не закончилась, а он всё застывает, на каждом повороте. В этот раз галлюцинация была очень правдоподобной.        Она находилась в нескольких метрах от него, в чёрном кожаном платье с возмутительно высокими вырезами на бёдрах, увлечённо слушая какого-то парня и улыбаясь ему. Этот стиляга в кожаных штанах уже не нравился Егорову. Елизавета Ивановна была восхитительно красива, но самое главное она была настоящей. Сейчас, Кирилл мог поклясться всем, что у него было, есть и когда-нибудь будет. Это его Лиза.       Девушку кто-то позвал и она наконец повернула голову в его сторону.        Ну здравствуй, милая.