Благодарю

В особняке Реджины царил редкий уют. За длинным столом собралась вся семья: Реджина разливала вино, Эмма помогала Люси с приборами, Киллиан о чем-то негромко спорил с Генри, а Снежка и Дэвид по очереди нянчили малышку Хоуп. Гидеон, все еще бледный после недавних потрясений, сидел рядом с Золушкой, пытаясь вернуться к нормальной жизни. Звук открывающейся двери не был громким, но в наступившей тишине он прозвучал как выстрел. На пороге столовой стоял мистер Голд. Он выглядел так, будто прошел через мясорубку: порванный пиджак, пыль на воротнике и глаза человека, который очень хочет спать, но ему не позволяют. — Голд? — вилка Эммы со звоном упала на тарелку. — Папа? — Гидеон вскочил, опрокинув стул. Реджина замерла с десертным ножом в руке, глядя на него то ли с ужасом, то ли с нарастающим раздражением. — Ты... ты же рассыпался в прах! Мы видели! Я почти успела написать приличный некролог! — выпалила она, когда первый шок прошел. Голд медленно обвел взглядом присутствующих, задержавшись на счастливых лицах героев, и тяжело вздохнул. — Кажется, — прохрипел он, опираясь на свою трость, которая возникла в руке из ниоткуда, — Темного нельзя убить ничем, кроме кинжала. Даже самопожертвованием. Магия — это не только дар, это проклятие, которое умеет цепляться за жизнь лучше любого паразита.Следующие семь дней Голд напоминал тень самого себя. Он не открывал лавку и не плел интриг. Он помогал Гидеону восстанавливать библиотеку, молча передавая сыну книги, и часами смотрел на горизонт. Сила Темного внутри него не просто жила — она зудела, требуя выхода, в то время как Румпельштильцхен мечтал лишь об одном: о покое и встрече с Белль. Его мучил вопрос: если даже окончательная смерть не смогла его освободить, то что сможет?Голд брел по самому краю Сторибрука, там, где цивилизация уступала место первобытному хаосу: соленым брызгам, скользким валунам и густым зарослям, свисающим прямо к воде. Гул океана заглушал мысли, и это было именно то, что ему сейчас требовалось. Внезапно тяжелый, мощный всплеск нарушил ритм прибоя. Огромный темный хвост с фиолетовым отливом мелькнул в метре от него, едва не окатив Голда ледяной водой. — Ой! Простите! — из пены показалась девушка с копной влажных каштановых волос. — Я перепутала вас с другом, он вечно прячется за этими... Она осеклась. Ее глаза округлились, а руки судорожно вцепились в край камня. — Ой. Вы же... вы же Румпельштильцхен! — Лизи (а это была она) едва не ушла под воду от изумления. — Погодите, но я лично была на мемориале, который устроила Реджина! Мы все думали... я видела, как свет погас! Как вы здесь оказались? Голд медленно обернулся. Он выглядел бесконечно старым и бесконечно усталым. Тяжело опустившись на плоский валун, он поправил лацкан поношенного пиджака и вонзил трость в мокрый песок. — Я и сам не прочь это узнать, дорогуша, — проскрежетал он, вглядываясь в ее лицо. — А ты, стало быть, русалка? Лизи кивнула, грациозно подтянувшись на руках. Плавник за ее спиной на мгновение замерцал, и кожа начала меняться. — Я Лизи. Я могу быть и той, и другой — менять хвост на ноги, когда захочу. Но сейчас это не важно! Весь город оплакивает героя, а герой сидит на камне и смотрит на крабов. Как такое возможно? Вы правда хотите сказать, что... живы? Голд горько усмехнулся. — Смерть — это сделка, которую я пытался заключить честно. Но, кажется, у магии на меня другие планы. Ты правда хочешь знать, как я докатился до жизни такой? — он испытующе посмотрел на нее. — Это будет очень длинная и не самая приятная сказка. Лизи замерла, не сводя с него глаз, и кивнула. И Голд начал рассказ. Он говорил о тихом мальчике, чей отец променял его на вечную молодость в Нетландии. О прялке, о трусости, которая стала его щитом, и о кинжале, который стал его тюрьмой. Он рассказывал о столетиях одиночества, о Белль и о том, как трудно быть человеком, когда внутри тебя вечно шипит тьма.Лизи слушала, подперев голову руками. Мокрые волосы облепили ее плечи, а темный чешуйчатый хвост мерно и мирно покачивался в ритм прибою. История Румпельштильцхена, полная предательств, трусости и отчаянной любви, казалась ей древней легендой, ожившей прямо перед ней на этих серых камнях. Когда Голд закончил, воцарилась долгая тишина, нарушаемая только криками чаек. — Какая печалька… — наконец тихо произнесла Лизи. В ее голосе не было страха, только искреннее сочувствие. Она посмотрела ему прямо в глаза. — Но вы ведь не чудище, мистер Голд. Вы просто… как бы пытались спасти семью. Всю жизнь. Просто способы были… ну, специфические. Она вздохнула, и плавник на ее хвосте нервно дернулся. — Знаете, я очень хотела бы вам помочь. Правда. Но ведь… ведь Темного не убить. Вы сами сказали, это проклятие, которое сильнее смерти. Голд замер. Слова девушки попали в самую цель. Он медленно опустил взгляд на свою трость, затем рука его скользнула во внутренний карман потрепанного пиджака. Когда он вытащил руку, в ней блеснул темный металл. Кинжал Темного. Рукоять его была холодной, а лезвие хранило следы крови многих поколений. Голд несколько секунд крутил его в пальцах, разглядывая выгравированное имя, которое теперь снова принадлежало ему. Затем он, не торопясь, протянул кинжал Лизи, держа его рукоятью к ней. — Если хочешь, Лиззи… — его голос был тихим, почти шепотом, но в нем звучала стальная решимость. — Это единственный способ. Лизи замерла. Она перевела взгляд с лица Голда на кинжал, и ее глаза расширились от ужаса и непонимания. Медленно, словно во сне, она протянула руку и взяла нож. Он оказался удивительно тяжелым. — Вас… убить? — переспросила она, и ее голос дрогнул. Она посмотрела на него с немой мольбой. — Оу… ну вы все равно как бы… эмм… мертвый, да? Голд молча кивнул. В его глазах больше не было усталости, только бесконечный покой человека, который наконец-то нашел выход. Лизи глубоко вздохнула. Она понимала, что это не убийство, а освобождение. С трудом подтянувшись, она выбралась на плоский камень рядом с Голдом. Тьма на мгновение окутала ее хвост, и через секунду на его месте появились стройные человеческие ноги. Девушка поежилась от холода, но не отступила. Она огляделась по сторонам, словно ища поддержки у самой природы. У подножия валуна росла густая, колючая былинка. Лизи сорвала один длинный стебель с острыми шипами. — Это… как бы обезболивающее, — прошептала она, и, зажмурившись, резко кольнула Голда острием былинки в тыльную сторону ладони. Голд даже не вздрогнул. Он только смотрел, как на бледной коже выступила крошечная капля крови. Это было последнее земное ощущение, которое он испытал. Лизи отбросила былинку и обеими руками покрепче перехватила рукоять кинжала. Она посмотрела в глаза Голда — в эти старые, мудрые глаза, видевшие столько зла и столько любви. — Отдохните хорошенько, — сказала она на прощание, и в ее голосе прозвучала нежность. И она вонзила кинжал. Голд не вскрикнул. Он только глубоко, облегченно вздохнул. В его глазах вспыхнул последний огонек, и он прошептал: — Благодарю. В тот же миг его тело начало меняться. Потрепанный пиджак, трость, старые руки — все подернулось золотистым свечением. Тьма, веками сидевшая внутри него, вырвалась наружу, но не злым вихрем, а тихим, сияющим потоком. Через мгновение на камне не осталось ничего, кроме горстки золотой пыли, которую морской бриз медленно подхватил и унес в сторону океана. Лизи осталась сидеть на камне, сжимая в руках потяжелевший кинжал. Имя на лезвии медленно исчезало, оставляя чистую, гладкую поверхность.Золотая пыль еще кружилась в воздухе, уносимая бризом, когда Лизи опустила взгляд на кинжал. Сердце ее пропустило удар. Холодный металл в ее руках вдруг стал невыносимо горячим. Там, где секунду назад была чистая, зеркальная гладь, начали проступать буквы. Они не были выгравированы — они словно выжигались изнутри, пульсируя тусклым, зловещим светом. Буква за буквой. Е Л И З А Б Е Т Ее имя. Кинжал выбрал ее. В тот же миг мир вокруг Лизи изменился. Цвета стали неестественно яркими, шум прибоя превратился в оглушительный гул, а в голове зазвучал тихий, вкрадчивый шепот — тысячи голосов прежних Темных приветствовали новую сестру. Она почувствовала, как по венам разливается чужеродная, ледяная сила. Это была не магия моря, к которой она привыкла, а чистая, концентрированная Тьма. Лизи замерла. Она не дернулась, не закричала, не бросила кинжал в воду. Она просто смотрела на свое имя, и ее зрачки медленно начали заливаться расплавленным золотом. В ее голове вспыхнули картины: власть над всем Сторибруком, возможность заставить Реджину преклонить колено, сила изменить саму судьбу... Тьма искушала ее, предлагая все, о чем она даже не смела мечтать. Но затем она вспомнила усталые, полные покоя глаза Голда перед смертью. Вспомнила его слова о том, что это проклятие, а не дар. Лизи глубоко вздохнула. Это была первая битва новой Темной, и она должна была ее выиграть. Собрав всю свою волю, она заставила золотой огонь в глазах погаснуть. Она моргнула, и в ее зрачки вернулся привычный фиолетово-карий оттенок. Шепот в голове притих, но не исчез совсем, затаившись в самых темных уголках ее разума. — Нет, — тихо, но твердо сказала она пустующему берегу. — Я не буду такой, как они. Она опустила кинжал в морскую воду, тщательно смывая остатки золотой пыли и следы своей собственной крови с лезвия. Металл снова стал холодным. Лизи аккуратно спрятала кинжал за пояс на своем хвосте (который она вернула, едва коснувшись воды). Оглядевшись в последний раз, чтобы убедиться, что никто не видел этой сцены, она грациозно прыгнула в воду. Вода приняла ее, как родную, но теперь она чувствовала океан иначе. Она не просто плыла — она властвовала над ним. Воля Темной подчиняла себе течения. Она уплывала все глубже, туда, куда не проникал солнечный свет, туда, где жили только слепые глубоководные рыбы и древние монстры. На самом дне, в гуще коралловых рифов, Лизи нашла маленькую, ничем не примечательную ракушку. Она достала кинжал, бросила последний взгляд на свое имя, написанное на нем, и решительно всунула его внутрь ракушки. Створки захлопнулись. Но этого было мало. Тьма внутри нее знала: кинжал найдут. Это лишь вопрос времени. Ее взгляд упал на огромный, покрытый тысячелетним илом валун, который, казалось, подпирал само морское дно. Обычная русалка не смогла бы сдвинуть его и на сантиметр. Но Лизи больше не была обычной русалкой. Она протянула руку к валуну. Она не напрягала мышцы. Вместо этого она обратилась к той новой, ледяной силе, что спала внутри нее. Телекинез — магия Темных, о которой Голд рассказывал ей всего час назад. Ее пальцы едва заметно дрогнули. Чудовищный камень застонал, ил поднялся мутной тучей. Медленно, дюйм за дюймом, валун начал отрываться от дна, подчиняясь ее воле. Это требовало невероятной концентрации, Тьма внутри нее радовалась этому проявлению силы, требуя большего. Когда валун поднялся достаточно высоко, Лизи, не отрывая руки от камня, другой рукой быстро зарыла ракушку с кинжалом глубоко в донный песок. — Отдыхай хорошенько, Элизабет, — прошептала она, повторяя свои слова Голду. — Надеюсь, тебя не найдут еще тысячу лет. Она резко опустила руку. Валун рухнул на дно с глухим ударом, подняв волну песка, которая скрыла все следы ее работы. Кинжал был спрятан надежнее, чем в любом сейфе. Лизи, тяжело дыша, посмотрела на дело рук своих. Она спрятала проклятие, но теперь сама стала его носителем. И с этим ей предстояло жить.Лизи не была напугана. В отличие от Голда, который столетиями боролся с Тьмой, видя в ней лишь проклятие и грязь, она видела в ней свободу. Для русалки, чья жизнь всегда зависела от течений и приливов, эта сила была подобна обретению крыльев. Она вынырнула у крошечного, заброшенного острка, который едва возвышался над водой. Здесь не было никого — только камни, чайки и соленый ветер. Идеальный полигон.Лизи вышла на берег, ее ноги еще дрожали от избытка энергии. Она закрыла глаза, вспоминая рассказы Голда о том, как магия течет по венам. Телекинез: Она щелкнула пальцами, и тяжелый валун весом в тонну взмыл в воздух, зависнув над ее головой, как пушинка. Лизи рассмеялась, заставляя его танцевать в небе. Трансмутация: Щелк! И серый камень превратился в изящную фарфоровую чашку с горячим чаем. Щелк! И пробегавший мимо краб замер, откашлялся и тоненьким голоском пропищал: «Прекрасная погода для колдовства, миледи!». Темное искусство: Лизи замерла, глядя на чайку. Она медленно протянула руку, и в воздухе возникло призрачное свечение. Она почувствовала ритм — тук-тук, тук-тук. Она знала, что может вырвать сердце одним движением. Она не собиралась причинять боль, ей просто нужно было знать, что она может. — Ох, какая сила! — воскликнула она, подпрыгнув от восторга. Золотой блеск в её глазах теперь вспыхивал по её воле, а не вопреки ей. Она не собиралась прятаться в лавке, заваленной пыльными артефактами. Она собиралась жить на полную катушку.Поправив каблуки (магия наколдовала ей идеальные туфли, которые никогда не натирали), Лизи вернула себе человеческий облик и эффектное платье. Хвост исчез, оставив после себя лишь легкое мерцание на коже. Вечерний Сторибрук жил своей жизнью. В клубе, где Лизи обычно отдыхала и пела, было шумно. Пахло дорогим парфюмом, табаком и предвкушением праздника. Она вошла в зал уверенной походкой. Люди оборачивались ей вслед — в ней появилась какая-то новая, хищная грация. Лизи подошла к барной стойке, заказала коктейль и, дождавшись своей очереди, поднялась на сцену. Микрофон в её руке казался живым. Она посмотрела в зал, где за столиками сидели знакомые лица: вот Грампи о чем-то спорит с друзьями, а в углу мелькнула знакомая шляпа Киллиана. Лизи улыбнулась. Она начала петь — и её голос, подпитанный магией Темной, обрел невероятную глубину. Каждая нота буквально вибрировала в воздухе, заставляя сердца слушателей биться в такт её песне. Она была прекрасна, опасна и абсолютно свободна.Реджина ворвалась в клуб в самый разгар выступления. Она не стала дожидаться финала песни — взмахнула рукой, и музыка затихла, а свет в зале вспыхнул ослепительно ярко. — Хватит петь! — властно бросила она, подходя к сцене. — Лизи, ты видела Голда? Он пропал. Его нет ни в лавке, ни дома, а магический след обрывается у моря. Лизи на мгновение замерла. Сердце в груди пропустило удар, а внутри шевельнулся холодный шепот Тьмы, предлагая просто превратить Реджину в коралловую статую, чтобы та не задавала лишних вопросов. Но Лизи сдержалась. Она знала: если Реджина узнает, что она сделала с Голдом, ее не пощадят. Даже если это было освобождением. — Я… я не видела его, Реджина, — тихо ответила Лизи, глядя в сторону. — Я была на побережье, но там никого не было. Пользуясь замешательством в зале, Лизи спрыгнула со сцены и, едва оказавшись в тени коридора, щелкнула пальцами. Легкая дымка окутала её, и она телепортировалась в любимое кафе «У бабушки». Быстро съев порцию черничного пирога, чтобы унять дрожь в руках, она вышла на улицу. Город казался ей теперь слишком тесным. Она вспомнила, как раньше, будучи просто русалкой, ей приходилось искать тайные подводные пещеры и течения, чтобы проплыть в Зачарованный Лес или другие миры. Это занимало часы, а иногда и дни. «А теперь, — подумала Лизи с азартным блеском в глазах, — весь мир у моих ног». Она представила себе густые изумрудные леса, запах хвои и магию, которой пропитан каждый листок. Щелчок! Сгусток золотого дыма поглотил её, и в следующую секунду Лизи вдохнула полной грудью влажный, чистый воздух Зачарованного Леса. Она замерла у ручья, глядя на своё отражение. Её волосы, и так волнистые, теперь превратились в каскад идеальных локонов, переливающихся на солнце. Платье осталось прежним, но магия Темной начала менять её внешность. Глаза засияли чистым золотом, а на коже щек и плеч проступила тонкая, едва заметная золотистая чешуя. Лизи коснулась лица. Это не пугало её. После хвоста, который всегда был темным и массивным, эта изящная золотая чешуя казалась ей роскошным украшением. — Ого, — прошептала она, улыбнувшись клыкастой, но очаровательной улыбкой. — Кажется, этот мир мне идет гораздо больше. Она сорвалась с места и побежала по лесу. Скорость Темной была невероятной — она мелькала между деревьями, как золотая молния. Лизи смеялась, перепрыгивая через поваленные стволы и взлетая на скалы. Она чувствовала себя не просто русалкой или человеком, она чувствовала себя богиней этого леса.Замок Румпельштильцхена встретил Лизи тяжелым запахом пыли и застоявшегося времени. Огромные гобелены висели серыми полотнами, а мебель была перекошена, словно сам дом скорбел по хозяину. Лизи поморщилась. Одной русалочьей грации здесь было мало — ей нужна была хозяйская рука. — Ну уж нет, такая красота не должна гнить в пыли, — прошептала она. Она звонко щелкнула пальцами, и золотая волна магии пронеслась по залам. Пыль взметнулась и исчезла, канделябры вспыхнули ярким огнем, а сервировочные столики сами собой выстроились в ряд. Библиотека засияла корешками книг, которые Голд когда-то собирал веками. Лизи медленно пошла по залу, вспоминая его рассказы. Вот та самая надбитая чашка — символ любви, которая была сильнее тьмы. А вот и пьедестал с высокой стеклянной колбой. Внутри нее, запертая в вечном мгновении, застыла алая роза. Лизи хитро прищурилась, ее золотые глаза блеснули. Она помнила секрет, который Голд поведал ей на берегу: эта роза не была просто цветком. Это был Гастон — самовлюбленный охотник, которого Румпель превратил в растение, чтобы тот не мешал и не грубил Белль. — Слишком долго ты простоял в вазе, дорогуша, — хихикнула Лизи. Щелк! Стекло разбилось вдребезги. Вместо нежного бутона на пол с грохотом рухнул высокий мужчина в доспехах. Гастон вскочил на ноги, дико озираясь. Увидев девушку с золотой чешуей на лице и в странном платье, он не стал разбираться, кто она такая. — Ты! Ведьма! Где Румпельштильцхен?! — взревел он, выхватывая меч. — Я заберу свою Белль! Он бросился на Лизи, замахнувшись клинком. Но Лизи даже не дрогнула. Она лишь насмешливо выгнула бровь. Магия Темной внутри нее довольно заурчала, предвкушая забаву. — Какой грубый мальчик, — протянула она. Щелк! Гастон не успел сделать и шага. Меч со звоном упал на каменный пол, а доспехи сложились пустой грудой. Из-под них, отчаянно пища, выскочил пушистый говорящий бурундук в крошечном красном плаще. — Что?! Что ты со мной сделала?! Мой голос! Почему я хочу орехов?! — заверещал бурундук-Гастон, смешно дергая хвостиком. Лизи опустилась на корточки и легонько щелкнула его по носу. — Теперь ты будешь моим придворным шутом. Бурундуки не грубят дамам, они только забавно грызут семечки. Она поднялась и оглядела свои владения. Замок ожил, у нее появился говорящий питомец, а впереди была вечность.Лизи только успела поправить свои новые прозрачные крылышки, как тишину замка нарушил оглушительный грохот. Кто-то со всей силы колотил в тяжелые дубовые ворота. — Эй, чудовище! Выходи! — донесся грубый, пронзительный голос. — Я пришел очистить этот замок от скверны Румпельштильцхена! Лизи закатила глаза и, небрежно взмахнув рукой, распахнула ворота магией. На пороге стоял рыцарь в помятых доспехах, с косо сидящим шлемом и довольно нелепым выражением лица. Он уже набрал в грудь воздуха, чтобы выкрикнуть очередное оскорбление, но Лизи просто щелкнула пальцами. Рыцарь открыл рот, но вместо слов из его горла вылетело лишь тихое шипение. — Ой, как грубо, — хихикнула Лизи, плавно спускаясь к нему на своих крыльях феи. — Слишком много шума для такого маленького замка. Давай договоримся: я тебя не убиваю, а взамен ты сослужишь мне службу. Она облетела вокруг него, придирчиво осматривая. — Доспехи — в утиль. Лицо... ну, подправим. Сделаю из тебя настоящего красавчика, глаз не оторвать. А ты за это станешь личным телохранителем вот этого милого бурундука. Она указала на Гастона, который в этот момент яростно грыз ножку дорогого стула. Рыцарь, понимая, что выбора у него особо нет (а перспектива стать красавцем была заманчивой), усиленно закивал. Лизи довольно прищурилась. В воздухе из золотого дыма материализовался длинный свиток контракта и острое перо. — Подписывай, дорогуша. Магия любит формальности. Как только рыцарь поставил размашистую подпись, Лизи щелкнула пальцами. Железные доспехи осыпались прахом, а на их месте появился высокий, статный юноша в роскошном камзоле, с лицом, достойным обложки сказочного журнала. Его кожа сияла, а волосы лежали идеальными волнами. Лизи довольно улыбнулась своей работе. — Иди, исполняй обязанности. Рыцарь, все еще не веря своему счастью (и отсутствию голоса), бережно взял бурундука-Гастона на ручки. Тот сначала хотел его укусить, но, почувствовав мягкую ткань дорогого камзола, решил, что так путешествовать гораздо престижнее. Рыцарь вышел из замка и направился в нижнюю деревню. Как только он появился на рыночной площади с пушистым зверьком в руках, на него тут же «повисли» все местные дамы. Кто-то восхищался его красотой, кто-то сюсюкал с «милым бурундучком», а Гастон лишь гордо раздувал щеки, чувствуя себя центром вселенной.Рыцарь, опьяненный вниманием дам и тем, что к нему наконец-то вернулся голос (Лизи вернула его в качестве бонуса к красоте), совсем потерял голову. В пылу комплиментов он совершенно забыл про своего пушистого подопечного и оставил Гастона-бурундука сидеть на холодном краю колодца, а сам ушел под ручку с местной красавицей. Гастон, который только начал привыкать к роли «королевского питомца», обиженно пискнул. Его маленькое бурундучье сердце наполнилось горечью и одиночеством. Как только первая слезинка покатилась по его пушистой щеке, магия контракта сработала мгновенно. Рыцарь, который в этот момент как раз пытался поцеловать даме ручку, внезапно вскрикнул. Его точеные скулы поплыли, золотистый загар сменился серой бледностью, а роскошный камзол снова превратился в ржавые, скрипучие доспехи. Дамы с визгом разбежались. — О нет! Только не это! — прохрипел рыцарь своим старым, надтреснутым голосом. Ему пришлось на глазах у всей деревни бежать обратно к колодцу, падать на колени перед маленьким зверьком и слезно извиняться. Только когда Гастон милостиво позволил почесать себя за ушком и его настроение улучшилось, рыцарь снова почувствовал, как доспехи превращаются в шелк.Лизи, наблюдавшая за этой сценой через магическое зеркало в замке, залилась веселым смехом. Она была чертовски довольна собой: и справедливость восторжествовала, и развлечение на вечер обеспечено. — Ну, с этими всё ясно, — сказала она, потягиваясь. Она щелкнула пальцами, и её переливающиеся крылья исчезли, оставив спину свободной. Лизи решила, что пора немного проветриться. Она спустилась в деревню и наткнулась на шумную сцену у конюшни. Местный кузнец яростно ругался на великолепного вороного коня. — Продам его на мясо! — кричал хозяин. — Слишком умный, слишком наглый, никого не слушает, кусается и копытами машет! Ишь, осмелел! Лизи подошла ближе. Конь посмотрел на неё умными, полными достоинства глазами, в которых читалось явное презрение к кузнецу. — Я забираю его, — бросила Лизи, небрежно материализовав в руке мешочек с золотом. Хозяин, увидев золото и золотую чешую на лице девушки, тут же замолк и, кланяясь, отдал поводья. Лизи вывела коня за ворота, погладила его по мощной шее и прошептала: — Ты ведь не просто животное, верно? В тебе слишком много характера для обычной лошади. Давай-ка мы это исправим. Щелк! Золотая искра магии Темной соскользнула с её пальцев в ухо коня. Тот встряхнул головой, фыркнул, а потом... откашлялся. — Слушай, ну наконец-то! — произнес конь глубоким, бархатистым баритоном. — У этого мужика руки вечно воняли дешевым элем. Я думал, никогда от него не избавлюсь. Меня, кстати, зовут Блэкджек. Будем дружить? Лизи рассмеялась, вскочила в седло и поправила платье. — Будем, Блэкджек. Только давай договоримся: в замке ты не мусоришь.