Глава 20

​Глава 20: Гнев Гладиатора ​Когда тело Эклипсы обмякло в руках Шоквейва, в центре Иакона словно взорвалась сверхновая. Но это был не свет — это была абсолютная, тяжелая тьма. Мегатрон не просто закричал; этот звук был похож на рев умирающего солнца, от которого задрожали даже фундаменты Храма Праймов. ​Он перестал стрелять. Он отбросил свою пушку, словно она была лишь досадной помехой. Его пальцы, привыкшие к рукоятям мечей на аренах Каона, сжались в кулаки с такой силой, что металл на суставах начал трещать. ​— Мегатрон, остановись! Твои действия ведут к неоправданным жертвам среди союзников! — прозвучал голос Саундвейва, но Мегатрон его не слышал. ​Он рванулся вперед, и это было не движение воина, а прыжок хищника. Первый попавшийся на пути отряд Шарктиконов он просто раздавил, даже не заметив. Когда Орион Пакс попытался преградить ему путь, чтобы остановить это безумие, Мегатрон просто смахнул его в сторону, едва не раздробив другу плечо. В его окулярах больше не было разума — только багровое зарево ненависти. ​— Прочь! Все прочь! — его голос превратился в хриплый рокот. ​Он прорывался сквозь десантные ряды Квинтессонов, буквально разрывая их роботов пополам голыми руками. Он не тратил время на выстрелы — он вырывал провода, сминал шлемы, превращал высокотехнологичные машины в бесформенные груды металлолома. Те, кто называл себя хозяевами Кибертрона, впервые познали настоящий, животный страх. ​Наконец, он достиг Его. ​Верховный Судья Квинтессонов пытался активировать телепортацию, его пять лиц сменяли друг друга в панике: Гнев, Страх, Отрицание... Но Мегатрон был быстрее. ​Одним прыжком он преодолел расстояние до платформы Судьи. Его огромная ладонь сомкнулась на тонкой шее существа. ​— Ты... — Мегатрон приблизил свое лицо, испачканное черным маслом и гарью, к лицам Судьи. — Ты тронул её. Ты уничтожил единственное, что было ценным в этом проклятом мире. ​— Мы... мы можем... договориться... — прохрипел Судья. ​Вместо ответа Мегатрон нанес удар. Первый удар кулаком впечатал лица Судьи внутрь его собственного корпуса. Второй — вырвал одну из механических щупалец вместе с креплениями. Мегатрон не использовал оружие. Он хотел чувствовать, как под его пальцами лопается броня того, кто отдал приказ стрелять в Эклипсу. ​Это была не казнь. Это была методичная, неописуемо жестокая расправа. На глазах у замершего от ужаса Иакона, Мегатрон буквально разобрал Верховного Судью на части. Он вырывал блоки памяти, крушил линзы окуляров, пока в его руках не остался лишь искореженный, бесполезный кусок металла, в котором больше не было жизни. ​Когда всё было кончено, Мегатрон стоял посреди площади, тяжело дыша. С его рук на раскаленные плиты стекало чужое масло. Он обернулся. Его союзники — Арси, Старскрим, даже Ультра Магнус — попятились. В этот момент они увидели в нем не лидера восстания, а монстра, который страшнее любого Квинтессона. ​Только Шоквейв остался на месте, всё еще удерживая Эклипсу. ​Мегатрон сделал шаг к ним, и его походка была тяжелой. Он посмотрел на свои окровавленные руки, затем на бледное, безжизненное лицо Эклипсы. Багровое пламя в его глазах чуть притухло, сменившись бездонным отчаянием. ​— Она... она жива? — его голос сорвался, став почти человеческим. ​Шоквейв зафиксировал пульсацию её Искры — слабую, едва заметную. — Вероятность выживания... снижается. Нам нужно уходить. Сейчас. ​Мегатрон рухнул на колени рядом с ней, боясь прикоснуться к её розоватой броне своими испачканными в крови врага руками. Битва была выиграна, Квинтессоны бежали в ужасе, но цена этой победы оказалась слишком высокой. ​Кибертрон был свободен. Но Мегатрон знал: если Эклипса не вернется, эта свобода станет для него персональным адом. ​