Глава 21

Глава 21: У порога Вечности ​Тьма, в которой оказалась Эклипса, не была пустотой. Это было пограничное состояние — место, где время и материя еще не обрели форму, а Искра отделяется от корпуса. Здесь не было боли от разорванного энергоузла, только оглушительная тишина, в которой эхо битвы за Иакон казалось лишь далеким, затихающим радиошумом. ​Из этой мглы, пронизанной мириадами сияющих нитей, соткались две титанические силы. Праймус проявился первым. Его свет был мягким, золотистым, напоминающим пульсацию самого ядра Кибертрона. В его присутствии Эклипса почувствовала странную смесь безграничной любви и глубокой печали. ​— Моё дитя... — голос Праймуса отозвался дрожью в самой её Искре. — Я не хотел для тебя этого пути. Наделив тебя даром я фактически лишил тебя права на выбор, который есть у простых смертных. Я вижу твою боль, Эклипса. Я знаю, как твоя Искра тянется к нему. Мы не запрещаем тебе любить, ведь любовь — это не ошибка, это мощнейшая энергия. Но она настолько велика, что может ослепить его... и тебя…— Ты любишь того, кто обречен. Мегатронус Он должен утонуть в собственной тьме, и твоя любовь —может стать преградой. ​Праймус мягко указал на золотые нити судьбы, где Орион Пакс находил путь к Матрице, становясь Оптимусом Праймом. Но рядом с этим светом всегда пролегала тень. ​— Ты должна понимать структуру великого чертежа, — вступил Хронос, выступивший из теней. Его холодные глаза-циферблаты видели лишь бесконечные расчеты. — Кибертрон должен "умереть", чтобы переродиться. И для этого нам нужен противовес. Мегатронус — не просто воин. Он — проводник. Его предназначение — стать тираном, познать Тёмный Энергон и создать связь с Юникроном. Только через его проклятие Оптимус сможет подобраться к Искре Юникрона и усыпить его навсегда. ​Хронос взмахнул рукой, и перед глазами Эклипсы вспыхнули варианты будущего. Она увидела, что боги боятся не того, что Мегатронус станет хуже, а того, что ради неё он готов на всё. ​— Ради тебя он готов измениться, — чеканил Хронос. — Увидев, что его поступки ранят тебя, он может отбросить свою ярость и положить к твоим ногам всю Вселенную. Но если он сделает это, он потеряет свое предназначение. Если он не станет монстром, Юникрон не просто проснется — он поглотит всё. ​Праймус снова обратился к ней, его голос был полон предостережения: — Мы не приказываем тебе уйти, но призываем к величайшей осмотрительности. Твоя любовь может стать либо спасением, либо концом всего живого. Если ты решишь остаться рядом, ты должна быть мудра. Когда тьма в нем будет брать верх, когда великий план потребует от него жестокости — ты не должна мешать. Ты должна научиться видеть, как он погружается в бездну, понимая, что это единственный способ спасти мироздание. ​Эклипса смотрела на нити вероятностей. Она поняла: за каждым её словом, за каждым объятием будет рождаться новая реальность. Ей позволено любить, но ценой этого будет тяжелейшее бремя — стать тайным соучастником падения того, кого она любит. Она должна быть его светом, но не должна стать его щитом от проклятой судьбы. ​— Выбирай мудро, — донесся последний вздох Праймуса. — За каждой твоей реакцией стоит итог: либо всё расцветет, либо обратится в прах. ​Пространство начало сворачиваться. Эклипсу резко потянуло назад, в мир материальный. Последним, что она ощутила в этой пустоте, была пульсация её собственной Искры, которая теперь несла в себе знание, способное либо спасти Мегатрона, либо окончательно его погубить. ​Тьма вздрогнула, и до её слуха донесся отчаянный, хриплый голос Мегатронуса, зовущий её из мира живых. ​Эклипса открывает глаза. Она видит Мегатронуса — израненного, покрытого кровью врагов, сжимающего её руку так сильно, будто он пытается удержать саму её жизнь. ​— Эклипса... Ты вернулась... — в его голосе столько облегчения, что это причиняет ей почти физическую боль. — Клянусь, я выжгу этот город до основания, я уничтожу каждого Квинтессона, кто посмел коснуться тебя!