Глава 27

​Утро второго дня Седмицы Искр для мужской части руководства Кибертрона началось с коллективного желания дезактивироваться. Мегатрон и Орион Пакс, пошатываясь и держась за гудящие шлемы, побрели в сторону ремблока. Их системы балансировки выдавали критические ошибки, а суставы жалобно скрипели, напоминая о каждом неудачном па де де в силовых кабелях. ​В это же время в жилом секторе Эклипса и Элита, бодрые и сияющие, уже вовсю обсуждали планы по связи. ​— Если я ещё раз увижу Мегатрона в попытке изобразить грацию, я лично перепишу его программный код, — смеялась Эклипса. — Встречаемся у фонтанов? Нокаут уже ждёт. ​По дороге к Нокауту они встретили Арси. Синяя фемка выглядела так, будто собиралась на особо важный патруль, но Элита, не тратя слов на объяснения, просто подхватила её под манипулятор. ​— Арси, отставить патруль. Мы идем к Нокауту. Это приказ по внутреннему совету фемок, — заявила Элита. ​— Но я должна проверить периметр... — попыталась возразить Арси. ​— Периметр подождет, пока твои наплечники не будут сиять так же, как твоя харизма, — подмигнула Эклипса. — Идём, Нокаут уже выставил лучший очиститель. ​В мастерской Нокаута царило блаженство. Мастер эстетики уже ждал их, вооружившись целым арсеналом полировочных дисков и редких присадок. ​— Леди, — Нокаут галантно поклонился. — Я уже подготовил состав для черного хрома, Эклипса. Арси, присаживайся сюда, твой лазурный корпус требует немедленного обновления после вчерашнего погрома. ​—Наконец-то работа, приносящая эстетическое удовольствие, а не просто починка вмятин, — он галантно пригласил их к платформам. — Эклипса, твой чёрный хром требует особого состава, я подготовил его специально для тебя. ​ Разговор шёл легко. Они сплетничали о вчерашнем банкете, обсуждали нелепые лица Мегатрона и Ориона в момент их падения и просто наслаждались тишиной. Но идиллия была нарушена шипением дверей. ​В мастерскую, едва не спотыкаясь о собственные крылья, ввалился Старскрим. Его вид был крайне удручающим: поникшие стабилизаторы и кислая мина. ​— Нокаут! — заныл он, не глядя на присутствующих. — Моя жизнь — это череда унижений! Эти неблагодарные сикеры, этот невыносимый Мегатрон с его замашками... Я чувствую, как мои системы окисляются от стресса! ​Он замолчал, наконец заметив три пары насмешливых окуляров и самодовольного Нокаута. Старскрим замер, его крылья испуганно дернулись вверх, а лицо залила краска смущения. ​— О... — он начал пятиться к выходу. — Я, кажется, ошибся... отсеком. Или циклом. Прошу прощения. ​— Куда же ты, Старскрим? — весело окликнула его Эклипса. — Присоединяйся! Нам как раз не хватало кого-то, кто знает все новости из стратосферы. ​— Да, Старси, присаживайся, — добавила Элита с лукавой улыбкой. — Нокаут как раз собирался открыть канистру того самого некрепкого «Искристого» из Иакона. ​ Старскрим замер. Его гордость боролась с желанием выпить и пожаловаться на жизнь благодарным слушателям. Вторая сторона победила. Он с достоинством прошел к креслу. ​— Ну, раз уж вы так настаиваете... — он высокомерно фыркнул, усаживаясь рядом с Арси. — Вчерашние фейерверки оставили на моих закрылках ужасный налет. Это совершенно недопустимо для командира авиации. ​Вечер прошел на удивление тепло. Они пили легкое розовое масло, которое приятно щекотало сенсоры, шутили и смеялись. Даже Арси расслабилась, слушая, как Старскрим в лицах пародирует ворчливого Рэтчета. ​В этой мастерской, среди запаха полироли и звона кубков, они на мгновение забыли о войнах и кастах. Здесь были просто друзья, наслаждающиеся редким мигом покоя, пока их лидеры где-то за стеной пытались вспомнить, как ходить по прямой. *** В центральном медицинском отсеке Иакона стояла тяжелая, гнетущая тишина. Мегатрон и Орион Пакс сидели на соседних ремонтных платформах, стараясь не шевелиться и, что еще важнее, не смотреть друг другу в окуляры. ​ Рэтчет, скрестив манипуляторы на груди, сверлил их взглядом, полным глубокого подозрения. Рядом с ним, заложив руки за спину, возвышался Шоквейв. Его единственный окуляр мерно пульсировал, анализируя данные. ​— Итак, — начал Рэтчет подозрительно вкрадчиво. — Кто-нибудь из вас, «героев освобождения», соизволит объяснить, как вы умудрились получить эти повреждения в пустом и заблокированном зале? ​ Мегатрон откашлялся, стараясь придать голосу суровость, которая сейчас звучала жалко. — Я уже говорил, Рэтчет. Это была… внезапная системная ошибка. Коллективный сбой гироскопов из-за... э-э... резкого перепада давления в вентиляции. ​— Логическое обоснование отсутствует, — отчеканил Шоквейв, делая шаг к Мегатрону. — Давление в Цитадели стабильно. Однако характер вмятины на твоем нагруднике, Мегатронус, идеально совпадает с формой колена Ориона Пакса. Причем удар был нанесен не в бою, а под углом, характерным для... — Шоквейв на секунду замолк, обрабатывая варианты, — ...несанкционированного сближения на высокой скорости. ​Орион Пакс виновато опустил голову, изучая пол. — Мы просто... споткнулись. Одновременно. Друг об друга. ​— Споткнулись?! — Рэтчет наконец взорвался, грохнув гаечным ключом по инструментальному столику. — Пакс, у тебя вывернут коленный сустав так, будто ты пытался закинуть ногу себе за затылок! А у Мегатрона в логах зафиксирован «ритмичный перегрев сервоприводов». Вы что там, в чехарду играли?! Или решили проверить, чья броня громче лязгает при падении? ​Мегатрон попытался выпрямиться, но в бедре что-то предательски щелкнуло. — Рэтчет, хватит. Мы просто... праздновали. В тишине. ​— Праздновали они! — ворчал медик, накладывая фиксирующую шину на колено Ориона. — Шоквейв, посмотри на эти микротрещины в шейных позвонках Мегатрона. Такое бывает, только если резко запрокинуть голову назад во время... — Рэтчет нахмурился, — ...Даже не знаю… попытки взлета без крыльев? ​— Вероятность того, что данные субъекты скрывают истинную причину инцидента, составляет 99.9%, — монотонно произнес Шоквейв. — Однако логика бессильна перед фактом: повреждения есть, а разумного объяснения — нет. Это... иррационально. ​Мегатрон и Орион переглянулись с нескрываемым облегчением. Если уж великий логик Шоквейв зашел в тупик, значит, тайна их «вальса» в безопасности. Ни один бот на Кибертроне в здравом уме не догадается, что Лорд Каона и будущий Прайм устроили танцевальный баттл. ​ — Просто залатайте нас, — буркнул Мегатрон. — И ни слова больше об этом. ​ — Конечно, — язвительно хмыкнул Рэтчет, затягивая крепление на его плече. — Но если вы еще раз «споткнетесь» так, что мне придется пересобирать ваши тазовые суставы, я лично выставлю ваши логи повреждений на общую трансляцию Иакона. Пусть весь мир гадает, что это за новый стиль боя — «пьяный скраплет в посудной лавке». ​Мегатрон и Орион покорно затихли, мечтая только об одном: чтобы Эклипса и Элита никогда не рассказали врачам правду.

***

Двери медблока с шипением разъехались, и в стерильную тишину ворвался аромат дорогой полироли и свежего лака. Эклипса, Элита и Арси вошли в зал с таким видом, будто они только что сошли с обложки журнала «Кибертрон Сегодня». За ними, всё ещё немного смущённый, но явно довольный своим блеском, семенил Старскрим. ​Мегатрон и Орион, пристёгнутые к платформам, выглядели на их фоне как два куска ржавого лома. ​— О, вы только посмотрите на них! — Элита всплеснула манипуляторами, подходя к Ориону. — Рэтчет, ну как наши «пострадавшие от диверсантов»? ​Рэтчет сердито хмыкнул, не отрываясь от монитора. — Твои герои, Элита, утверждают, что на них напали в пустом зале. Хотя характер вмятин говорит о том, что они пытались... — он запнулся, подбирая слово, — ...взаимодействовать друг с другом крайне нелогичным способом. ​Эклипса подошла к Мегатрону и, наклонившись к самому его шлему, провела пальцем по его свежезалатанному плечу. — Надо же, какие серьёзные травмы, — прошептала она так, чтобы слышал только он. — Наверное, это был очень сложный ритм атаки. Раз-два-три, раз-два-три... Главное — не сбиться с шага, правда, дорогой? ​ Мегатрон издал звук, похожий на сдавленный стон, и сильнее зажмурился. ​— Ну всё, хватит мучить их, — Элита с трудом сдерживала смех, глядя на пунцового от стыда Ориона. — Пойдёмте, нам ещё нужно обсудить «план обороны» на завтра. Главное, чтобы никто не... споткнулся. ​Когда компания начала расходиться, Шоквейв, до этого хранивший молчание, сделал шаг к Эклипсе. — Эклипса. Твоё присутствие требуется для уточнения некоторых данных в архиве. Пойдём со мной. ​Она с удивлением посмотрела на него, но кивнула друзьям и последовала за учёным. Они вышли на одну из тихих террас, выходящую на сторону Каона. Ветер обдувал её новую полировку, а в небе уже загорались первые искры далёких звёзд. ​Шоквейв остановился и повернулся к ней. В его манипуляторе был небольшой контейнер. — Логический анализ твоего текущего состояния показал нехватку личных идентификаторов прошлого, — произнёс он своим монотонным голосом. — Во время твоего заключения, твоё личное имущество было конфисковано. Я изъял этот объект из хранилища до того, как оно было уничтожено. ​ Он открыл контейнер. Внутри, на мягкой подложке, лежал её моховик — изящный аксессуар, который он сам подарил ей ворны назад. Он сиял, идеально вычищенный, словно и не было тех лет унижений и тюрем. ​Эклипса ахнула, бережно принимая подарок. Её окуляры наполнились светом искренней радости. — Шоквейв... Ты сохранил его? Даже тогда, когда всё рушилось? ​ — Сентиментальность иррациональна, — ответил он, хотя его окуляр на мгновение вспыхнул ярче. — Но этот объект принадлежит тебе по праву. Его отсутствие нарушало твою целостность. ​Эклипса порывисто обняла холодную, массивную броню учёного. — Спасибо. Ты даже не представляешь, что это значит для меня. Это — моё возвращение. ​ Шоквейв замер, не зная, что делать с её объятиями, но не отстранился. Для него это была логика. А для неё — величайшее проявление заботы.

***

Эклипса шла по коридорам Цитадели, чувствуя приятную тяжесть возвращенного моховика на своем корпусе. После разговора с Шоквейвом на душе было удивительно спокойно. Она мягко коснулась сенсорной панели своих покоев, и двери с тихим шипением разъехались. ​В комнате царил уютный полумрак. Мегатрон, уже отпущенный Рэтчетом под «честное слово», полулежал на платформе. Выглядел он так, будто только что проиграл битву с целым батальоном, которых еще не существовало. Он прижимал к шлему охлаждающий блок, а его плечевой сустав был плотно забинтован медицинской лентой. ​ Услышав шаги, он тяжело повернул голову и приоткрыл один окуляр. ​— Наконец-то, — пророкотал он тихим, слегка охрипшим голосом. — Я уж думал, Рэтчет решит разобрать меня на запчасти в профилактических целях. ​Эклипса подошла ближе, едва сдерживая улыбку. Она присела на край платформы, и свет от её идеально отполированной брони на мгновение ослепил «страдальца». ​ — Ну как ты, мой герой «диверсионных войн»? — ласково спросила она, поправляя охлаждающий блок на его лбу. ​Мегатрон издал звук, средний между вздохом и рычанием. — Всё болит. Рэтчет читал мне нотации три часа. Шоквейв вообще заявил, что моё поведение «не поддается математическому анализу». ​Он перевел взгляд на неё, и его окуляры замерли, заметив перемену. Она сияла — и дело было не только в полировке Нокаута. Его взгляд скользнул по её корпусу и остановился на старом, знакомом аксессуаре. ​ — Это... — Мегатрон чуть приподнялся, забыв о боли в плече. — Моховик? Шоквейв всё-таки нашел его? ​— Да, — Эклипса коснулась украшения пальцами. — Он сохранил его для меня. ​Мегатрон мягко перехватил её руку, притягивая к себе. — Ну расскажи... как прошел твой день, пока я тут «подыхал» под взглядом врачей? Ты выглядишь так, будто заново родилась. ​Эклипса рассмеялась и, наклонившись, прижалась своим лбом к его шлему. — Мой день был полон искристого масла, сплетен Старскрима и девичьих секретов. Но знаешь... — она хитро прищурилась, — лучшим моментом было видеть твоё лицо, когда Рэтчет спросил, почему у тебя на броне отпечаток колена Ориона. ​Мегатрон закрыл окуляры и потянул её на себя, заставляя лечь рядом. — Отомстила, значит... — проворчал он, обнимая её здоровым манипулятором. — Ладно. Считай, что ты победила в этом раунде. Главное, что ты снова улыбаешься так, как в Иаконе до войны. ​ ​ В покоях воцарилась тишина. Праздник продолжался где-то там, за окнами, но здесь, в объятиях друг друга, им не нужны были танцы или речи. Им было достаточно того, что они просто есть друг у друга — живые, свободные и наконец-то нашедшие частички своего прошлого.