Доверься мне

Вечерний свет мягко лился через кухонное окно, окрашивая все в теплые медовые оттенки. На столе стоял недопитый чай в кружках с чуть потрепанными цветочками, а в воздухе пахло свежим печеньем с корицей, которое мама Аманды испекла после обеда. Родители приехали на несколько деньков — отпраздновать день рождения внучки. С ними же прилетел и Уолтер, вырвавшись из своей бесконечной рабочей рутины. Дженни, уже совсем большая — целых шесть лет, — сидела на ковре в гостиной и сосредоточенно что-то строила из новенького набора Лего. Ее русые волосы были собраны в два слегка кривоватых хвостика, которые она сама себе сделала сегодня утром. Иногда тихо мурлыкала себе под нос какую-то свою песенку, и от этого на душе у Аманды становилось особенно тепло.С годами она все же лучше приняла свою судьбу. Надеялась, что сможет вырастить и воспитать дочь так, что она не пойдет по ее стопам. Рассчитывала, конечно, на помощь Уолтера. Он много раз говорил, что хочет и готов стать настоящим отцом для девочки. Родной смылся, да и черт с ним. Зачем жалеть о том, что уже прошло, если можно просто жить дальше. лучшей жизнью, которую он готов был подарить обоим. Сам Уолтер сидел за столом напротив Аманды, держа в руках свою кружку обеими ладонями, будто грелся. Он выглядел уставшим, но довольным. Как всегда после долгой работы без отпуска, когда удалось, наконец, вырваться. — Знаешь, — тихо начал он, — на следующей неделе у нас будет новая партия вакцины. Очень хорошая. Мы сами ее доводили до ума последние полгода. Я бы хотел, чтобы Дженни сделала прививку именно у нас. Аманда подняла на него глаза. В ее взгляде мелькнула та самая знакомая тревога, которую она никогда не умела полностью скрыть. Ей не очень нравилось, когда Уолт заводил подобные разговоры. В конце концов, она толком и не знала, чем занимается ее мужчина. Да, он чаще был с ней откровенен, но то, что касалось работы всегда оставалось наполовину тайной. Конфиденциальность, все дела. — У тебя на работе? — переспросила она мягко, но с легким напряжением в голосе. С ним она всегда старалась быть помягче, но до поры, пока характер не брал верх. — Уолтер, я понимаю, что ты там… работаешь, ты ученый. Но она же ребенок. Разве нельзя просто в обычной клинике, как все? Сделать то, что проверено годами, ну и сам понимаешь. Он поставил кружку и слегка наклонился вперед, глядя на нее спокойно и уверенно, как всегда, когда говорил о том, в чем действительно разбирался. — Можно, конечно. Но у нас условия лучше, чем в любой клинике. Контроль температуры, стерильность, свежая серия, которую мы проверяли лично. И я буду рядом. Если что-то пойдет не так — а этого почти наверняка не случится — я сразу все увижу и среагирую. Я не хочу, чтобы она стояла в очереди среди кашляющих детей и нервных родителей. Ты сама знаешь, как после протекают прививки. Здесь же риск следующей болезни, особенно в тяжелой форме, минимален. Аманда опустила взгляд в свою кружку. Пальцы слегка сжали ручку. — Я просто… не люблю, когда она связана с твоей работой. Ты там занимаешься серьезными вещами. Опасными иногда. Мне кажется, что даже если это «просто прививка», она все равно… попадает в твой мир. А я хочу, чтобы ее мир был вот этим, — она обвела рукой кухню, игрушки на ковре и мягкий свет лампы. — Безопасным. Обычным. Уолтер протянул руку через стол и накрыл ее ладонь своей. Его пальцы были теплыми. — Я понимаю, — сказал он тихо. — И именно поэтому я и хочу, чтобы это было у меня. Потому что я знаю каждую пробирку в этой партии. Знаю, как ее делали. Знаю людей, которые за нее отвечают. Для меня это не «работа». Это способ защитить ее лучше, чем кто-либо другой. В этот момент Дженни подняла голову от своей постройки и звонко позвала: — Папа, смотри! У меня уже семь этажей! Почти как у тебя на работе! Уолтер широко улыбнулся и повернулся к дочери. — Да ладно? Покажи-ка. Он встал, подошел к ковру и присел рядом на корточки. Дженни тут же полезла к нему на колени, показывая свое «высотное строительство». Он обнял ее одной рукой, осторожно, будто она была сделана из самого хрупкого стекла, и поцеловал в макушку. Аманда смотрела на них и чувствовала, как тревога медленно притупляется, пусть и не уходит совсем, уступая место привычному, теплому покою. Даже если мир за стенами их дома был сложным и иногда пугающим, даже если он рухнет ко всем чертям, здесь, в этой кухне, пахнущей корицей и вечерним чаем, все было правильно. Она помедлила, но после встала, подошла ближе и присела рядом с ними на ковер. — Можно я тоже построю башню? — тихо спросила она, улыбаясь. Дженни радостно кивнула и протянула ей охапку разнообразных деталей. Уолтер посмотрел на Аманду поверх головы дочери. Спокойно, с той тихой уверенностью, которая всегда ее успокаивала. И в этот момент она поняла: даже если она не до конца понимает его работу, она верит ему. Верит в то, как сильно он их любит. Верит, но не хочет решиться на то, чтобы пойти на такие… эксперименты. Да, Уолтеру она доверяла. Не доверяла его конторе в целом. Люди могли идти на все, чтобы заработать. Она не хотела, чтобы Дженнифер становилась экспериментом их лаборатории, их исследований и подопытной мышкой. За окном медленно темнело, и в доме горел только мягкий свет лампы, обволакивая их троих своим теплым, золотистым занавесом. Со стороны за ними наблюдала мама Аманды. Волновалась за дочь и внучку, слышала этот разговор и многие другие, когда происходили стычки. Вставала, конечно, на сторону Мэнди. Что за мысли такие посещали Уолтера — забрать девочку, названную дочь, куда-то для непонятно каких целей. Она придерживалась того, чтобы никаких особых перемен в жизни не было. Не хотела понимать и принимать то, что Аманда не слушала советов, касательно воспитания дочери. Жизнь текла своим чередом. Неторопливо, пока еще не подкидывая таких испытаний, с которыми новообразовавшаяся семья не смогла бы справиться. Пока. Ожидал ли кто-то того, что всего через несколько лет рухнет все, что выстраивали Аманда и Уолтер. Что дом, их дом — крепость, останется один среди пустого мира. Станет зарастать садик, брошенный на следующие года. Мародеры вынесут изнутри остатки еды, заберут одежду. Не забудут побить окна, разрисовать стены. Дом, который годами пропитывался любовью просто останется медленно умирать среди рухнувшего мира. Хозяева которого будут не в силах вернуться обратно, посмотреть, как все изменилось. Жизнь не пощадит никого, не оставит шанса на то, чтобы вернуть все на круги своя. Оставленный дом просто станет отражением того, что произошло с людьми, живущими там прежде.