Can’t Help Falling in Love

      Зима в Бекли пришла неожиданно рано, укутав холмы Западной Вирджинии толстым слоем снега. Уже не первая зима, когда Уолтер прилетал на праздники, но каждая новая казалась Аманде чуть волшебнее предыдущей. Дом стоял ближе к окраине города, среди голых деревьев, которые теперь были покрыты инеем, как сахарной пудрой. Внутри пахло хвоей, корицей и свежими печеньями, которые Дженни помогала бабушке месить с самого утра. Родители Аманды приехали неделей ранее, чем Уолтер, который прилетел накануне. За окном тихо падал снег. Крупными, ленивыми хлопьями, а в камине потрескивали дрова, отбрасывая на стены теплые оранжевые блики.       Аманда сидела на старом диване в гостиной, поджав ноги под себя. На ней был уютный шерстяной свитер Уолтера. Серый, с запахом его кожи и чуть заметным ароматом гитарного лака. Дженни уже спала наверху, накормленная горячим шоколадом и убаюканная историей про снеговика, который умел петь. Родители Аманды деликатно ушли «погулять по городу», хотя всем было ясно: просто дали молодым побыть вдвоем.       Уолтер устроился на полу у камина, спиной к огню. Гитара лежала у него на коленях, как всегда. Загорелый даже зимой, с теми же кудряшками, которые теперь слегка отросли и падали на лоб. Он не спешил. Просто перебирал струны, тихо настраивая инструмент, и смотрел на Аманду так, словно весь снег за окном был всего лишь фоном для этого момента.       — Мэнди, — сказал он тихо. — Я боялся, что после первого приезда все изменится. Что расстояние все-таки возьмет свое. Лос-Анджелес и Бекли — это же как два разных мира. А потом я прилетел во второй раз, потом в третий… и убедился: без тебя никакого мира нет.       Аманда усмехнулась уголком губ, но сердце уже колотилось где-то в горле, точно так же, как в то лето на пляже.       — И что пошло не так?       Уолтер тихо рассмеялся, провел пальцами по струнам. Мягко, почти ласково. Снаружи ветер слегка стукнул в окно, но внутри было тепло, почти жарко от камина и от его взгляда.       — Ты пошла не так. Ты со своей дочкой, которая теперь зовет меня «дядя Уолт» и просит научить играть «Jingle Bells» на гитаре. С твоими родителями, которые сначала смотрели на меня как на временное явление, а теперь оставляют нас одних. С этим твоим «я сама справлюсь», хотя я вижу, как ты наконец-то позволяешь себе не справляться одной.       Он взял первый аккорд. Знакомый, до мурашек. Аманда сразу узнала мелодию. Она слышала ее тысячу раз — по радио, в старых фильмах, — но сейчас она звучала по-новому. Как будто Уолтер забрал песню и принес сюда, в этот маленький домик среди холмов, специально для них. Wise men say Only fools rush in…       Голос его был низким, чуть хриплым от зимнего воздуха и от того, что он волновался. Она видела это по тому, как слегка дрожали пальцы на грифе. Аманда замерла. Слова ложились прямо на кожу, как теплый плед. But I can’t help falling in love with you…       — Я пытался быть умным, — продолжал он, не переставая играть, только теперь смотрел ей прямо в глаза. — Говорил себе: «У нее ребенок, университет, жизнь здесь, а я там». А потом ты встретила меня в аэропорту в тот первый раз, с Дженни на руках, и все. Как будто кто-то выключил мозг и включил сердце. Shall I stay? Would it be a sin If I can’t help falling in love with you?       Аманда почувствовала, как подкатили слезы. Не от холода. От того, что внутри наконец-то отпустило по-настоящему. Прежде она твердила себе, что любовь это только боль, только ответственность и страх повторить ошибку. А сейчас этот мужчина, который прилетал через всю страну каждый раз, когда могли выпасть праздники, пел ей именно про то, что она не могла себе позволить. И это было так… правильно. Здесь, в Бекли, где снег за окном и запах хвои, а не океан и жара. Like a river flows Surely to the sea Darling, so it goes Some things are meant to be…       Уолтер отложил гитару в сторону, но мелодия все еще звучала у нее в голове. Он поднялся, сел рядом на диван и взял её руку. Ладонь у него была теплая, несмотря на зиму за окном.       — Я не хочу, чтобы это было «приезжаю на праздники и улетаю». Я не могу бросить работу в Лос-Анджелесе — там сейчас ключевой проект, от которого зависит очень многое. Но я хочу, чтобы ты переехала ко мне. Я помогу с переводом в художественный университет. Там отличная программа, я уже узнавал. Дженни легко впишется, все рядом с домом, я буду рядом каждый день. Мы все организуем: перелет, вещи, даже мастерскую тебе оборудуем с видом на океан. Я хочу просыпаться и знать, что вы обе рядом каждое утро. Я понимаю, почему ты боялась. Понимаю, почему в первый мой приезд ты еще оглядывалась на дверь, будто ждала, что я сбегу. Но я здесь. И я хочу, чтобы мы были вместе. По-настоящему. Аманда сглотнула. Голос предательски дрожал.       — Уолтер… я тоже не планировала. Я клялась себе, что больше никогда. После всего того дерьма с отцом Дженни я думала, что мужчины это только проблемы и разочарования. А ты прилетел в первый раз с гитарой в багаже, во второй — с подарками для Дженни, в третий — просто с собой… и я влюблялась все сильнее. По-настоящему. Как дура. Как в семнадцать, только теперь я уже не семнадцать. У меня дочь, которая называет тебя «дядя Уолт», родители, которые наконец-то перестали меня пилить, и жизнь, которую я собрала по кусочкам здесь, в Бекли. Я слишком долго сама все выстраивала. Университет, который я выбрала именно здесь, потому что он ближе к дому. Дженни привыкла к своей комнате, где каждая игрушка на своем месте. Я не могу все это снова сломать и увезти ее в другой штат. Не сейчас. Мне нужно, чтобы она чувствовала стабильность. Я люблю тебя. Люблю так, что уже не страшно.       Он притянул ее к себе, обнял крепко-крепко, уткнулся носом в ее волосы, которые теперь пахли не солью океана, а домашним теплом и корицей. В его объятиях не было тепло и понимание.       — Не страшно, — прошептал он ей на ухо, продолжая мелодию прямо у ее кожи. — Take my hand… Take my whole life, too… For I can’t help falling in love with you.       Аманда закрыла глаза и позволила себе поверить. Просто поверить. Снег за окном падал все гуще, камин потрескивал, а она обнимала его за шею и чувствовала, как внутри все наконец-то встало на свои места. Не идеально. Не как в сказке. Но по-настоящему.       Они сидели так долго. Песня давно закончилась, но она все еще звучала между ними. Аманда отстранилась чуть-чуть, чтобы посмотреть ему в глаза.       — Если ты серьезно насчет того, чтобы мы были вместе… то да. Давай. Но пока как получается сейчас. Ты прилетаешь, когда можешь, я жду тебя здесь. Мы найдем свой ритм. Я уже не боюсь. С тобой — не боюсь.       Уолтер улыбнулся. Улыбкой, от которой у нее в первый раз перехватило дыхание в кафе у океана. Поцеловал ее. Медленно, нежно, с привкусом горячего шоколада и зимнего воздуха. А когда оторвался, прошептал:       — Я понял, Мэнди. И я уважаю это. Мы сделаем так, как лучше для тебя и для Дженни. Я буду прилетать чаще. И знаешь что?       — Что?       — Some things are meant to be. Это мы. Я точно знаю.       Сверху послышался тихий топот босых ножек — Дженни, видимо, проснулась от их голосов. Маленькая фигурка в пижаме с елочками остановилась на лестнице, потирая глазки.       — Дядя Уолт… ты опять пел? — сонно спросила она.       Уолтер рассмеялся и протянул руку.       — Пел. Специально для твоей мамы. Иди сюда. Споем вместе следующую.       Дженни улыбнулась и побежала вниз. Аманда смотрела на них двоих у камина и понимала: вот оно. То самое, чего она так долго боялась и так сильно хотела.       Снег за окном продолжал падать, укрывая Бекли белым покрывалом. А внутри дома было тепло. По-настоящему тепло.