Свидание

Лучи полуденного солнца, пробивающиеся сквозь тонкие занавески, наполняли жилой блок теплым светом, создавая почти сказочную, фэнтезийную атмосферу. Лу в который раз поправила белый топ, надетый под короткую джинсовку, пригладила собранные в хвост волосы. Кинула быстрый взгляд на часы: десять минут. Вторая подряд сигарета сама собой оказалась зажата между пальцами. Ироничная усмешка сорвалась с губ девушки, когда она открыла окно и чиркнула зажигалкой. Ну право дело, нельзя же так нервничать! Словно в интернате, когда на танцы позвал мальчишка-аквакинетик из старшей группы. Да и чего вообще распереживалась? Ничего же особенного, просто выходной, просто поездка загород. Лу отвесила себе мысленный подзатыльник – легонький, но приводящий в чувства: себе-то не ври. Просто выходной не ждала бы так всю неделю, порхая по зданию Инквизиции на высоченных каблуках, аки птичка, несмотря на колоссальный объем работы, и, сопровождающий его, хронический недосып. Дуреха. Как ни старалась, а теплое чувство, разливающееся в солнечном сплетении каждый раз, стоило подумать о предстоящей поездке, унять никак не получалось. На щеках, то и дело, играл смущенный румянец, а сердце ускоряло ритм. Вчера же, помимо прочего, накрыл настоящий мандраж: вдруг не получится? Что именно «не получится» она не сформулировала, опасаясь даже мысленно произносить слово свидание. Да и не свидание это. Телефон загорелся входящим сообщением ровно в 12.00. – Какая раздражающая пунктуальность, - пробормотала псионичка, и, подхватив маленькую спортивную сумку со сменными вещами, юркнула из квартиры. Черная тонированная машина, припарковавшаяся у подъезда, резко выделялась на фоне пошарпанных стен и мусорных баков, привлекая внимание местных мальчишек и, не проспавшихся с ночи, соседей. Иногда Лу задумывалась, а не снять ли квартиру в более приличном районе, даже пару раз ходила на просмотры, но решиться не могла. Несмотря на три года работы в Инквизиции и даже какое-никакое признание со стороны высшего общества, будь оно не ладно, девушка все еще чувствовала себя в Центре чужой. Правда, и в Термитнике, своей – себя уже не ощущала. Стоило ей приблизится к автомобилю, из открывшейся водительской двери появился Марк, заставив Лу натурально споткнуться. Не то чтобы его привычка открывать даме дверь была для Рид в новинку, но образ, в котором мужчина предстал никак не вязался с грозным месье Жоньсером: белая футболка-поло, светло-голубые джинсы, кроссовки и темные очки авиаторы. За все время совместной работы, Лу ни разу не видела Жонсьера в чем-то кроме инквизиторской формы или защитного комбинезона. Лицезреть его «в гражданском» было странно, удивительно и как-то даже волнительно. Девушка и представить не могла, что обычная человеческая одежда может смотреться на дознавателе настолько стильно. – Охренеть, – выпалила она, во все глаза разглядывая Марка. – Рид, давайте мы хотя бы до леса доберемся, чтобы не так обидно было, - произнес Жонсьер, подхватив ее под локоть. – Я просто сражена наповал, – ехидно парировала Лу. – Как тут устоять? На губах мужчины появилась сдержанная, но искренняя улыбка, и Лу вдруг осознала, что весь мандраж был зря. Это все тот же Марк Жонсьер, с его своеобразным черным юмором, ехидством и вшитыми под кожу манерами, с которым они по несколько дней пропадали на выездах, часами болтали обо всем на свете и пару раз влипали в такие передряги, что после даже пить на брудершафт – излишне. – Тогда лучше садитесь, – он открыл пассажирскую дверь, закинул на заднее сиденье ее сумку, и, устроившись на водительском сиденье, практически сорвал автомобиль с места, ловко маневрируя на узкой двухполоске Термитника. Почти два часа пути пролетели незаметно: за размеренной беседой, сменяющейся прослушиванием драйвовой музыки, поеданием снеков и парой словесных перепалок, больше походивших на флирт, но определенно им не являющихся. На въезде в заповедник, охранник наградил гостей равнодушной улыбкой, вручил ключ-карту от домика и указал на карте конечную точку маршрута. Лес поражал воображение: массивные деревья с толстыми стволами и густыми темно-зелеными кронами, высокая трава, в которой островками виднелись разноцветные лепестки диких цветов, воздух, наполненный сотнями ароматов. Словно это место переместили сюда прямиком из доштормовых времен, сохранив нетронутую природу для потомков. От парковки до домика, расположенного на берегу озера шли минут десять, но Лу даже не заметила дорогу – разглядывала лес, стараясь запомнить каждый листик, каждую травинку, надышаться этим свежим, ни на что не похожим воздухом, вдыхая так глубоко, что кружилась голова. Она даже не задумывалась, что в пределах Периметра есть нечто настолько потрясающее. Одноэтажный деревянный дом с панорамными окнами с двух сторон лаконично вписывался в картину нетронутой природы. Внутри оказалась небольшая кухня, санузел, гардеробная и основная комната с двумя полутороспальными кроватями. На террасе, выходящей на озеро, стояли плетеные стулья, небольшой столик и весла. – На кой черт тут весла? – Лу покрутила основание одного из них рукой. – Очевидно же, Рид – отбиваться от озлобленных призраков. Лодка обнаружилась у берега: деревянная, старая, точно в фильмах. Как ни странно, но даже просить девушке не пришлось – Марк сам предложил покататься, когда выгрузили из машины продукты, разобрали вещи и привели себя в порядок. Лу и припомнить не могла, когда в последний раз каталась на лодке. Кажется, в далеком детстве, еще до интерната, в одну из поездок к бабушке с дедушкой. Тихий шум ветра, нарушаемый лишь размеренными всплесками воды при каждом движении весел, солнце, согревающее кожу, пение уже обосновавшихся в кронах деревьев птиц: все это казалось нереальным и умиротворяющим. Она коснулась пальцами водной глади, проскользила по ней, зачерпнула воду и протерла холодной ладонью лицо. Ухмыльнулась, зачерпнула еще, обрызгивая Марка. Тот изогнул бровь, но в долгу не остался: опустив одно из весел обдал девушку водой. Вот зараза! Лу повторила действие, в этот раз набрав воду в сложенные ладони. Мужчина глубоко вздохнул, вытер стекающие с лица капли, а после чуть наклонился в бок, рассекая гладь озера ребром ладони, поднял целую волну брызг. – Искупаться захотелось? Хитрая улыбка расплылась на лице псионички: – Ага. Быстро стянув кеды, она перекинула ноги через бортик и плюхнулась в воду, чуть не перевернув лодку. За толщей воды приглушенно слышала возмущенное «Рид», а вынырнув рассмеялась в голос, цепляясь руками за борт. – Чудачка, – Марк вдруг тоже заулыбался, разглядывая девушку. – Вы хоть плавать то умеете? Рид фыркнула, оттолкнулась от лодки и медленно поплыла рядом. – Присоединяйтесь. – Кто же тогда доставит сей ценный груз на берег? – мужчина указал взглядом на оставленную в лодке обувь. – Зануда, – Лу снова нырнула, и поплыла в направлении берега, мысленно радуясь, что догрести они не успели даже до середины озера. Выбравшись из воды, решила было обсохнуть на солнце, но спустя пятнадцать минут все же сдалась и пошла переодеваться. Пока приняла душ и подсушила волосы, огненный диск уже коснулся кромок деревьев. Марка в доме не оказалось, но аромат жареного мяса, доносившийся с улицы, легко выдавал его местоположение. Слева от домика расположилась зона для пикника: барбекю с разделочный поверхностью, каменные скамейки вокруг обложенного кирпичом костровища, пара подкатных столиков. Чуть в стороне над еще одним костровищем обнаружился здоровенный чан, до краев заполненный водой с каким-то травами и хвойными ветками. Заметив недоуменный взгляд псионички, Жонсьер уточнил: – Если захотите погреться, можем разжечь дрова. Довольно приятная штука. Лу скептически осмотрела странную конструкцию, рассудив, что добровольно вариться в огромной кастрюле, она пока не готова. – Вы в прошлой жизни тоже в Инквизиции служили? Костер, чан с кипятком, девушка с паранормальными способностями, – упавшая на скамейку веточка легко слетела на землю под воздействием телекинеза. – Если так, – дознаватель присел на корточки, разжигая дрова, – то Вы определенно были бы моим ночным кошмаром. Мясо, приготовленное на настоящем огне, по особому и очень тайному, со слов Жонсьера, рецепту, оказалось бесподобным. Лу напрочь отказалась вслух признавать его кулинарные заслуги, списывая все на голод и свежий воздух, подначивая Марка, дразня. Он показательно закатывал глаза, обвиняя ее в предвзятости и искренне смеялся над особо смешными подколками. Они просидели у костра несколько часов: болтали, пили вино из походной фляги, жарили на открытом огне воздушный зефир и много смеялись. Порой, как бы невзначай, касаясь друг друга, едва заметно соприкасаясь пальцами. Иногда замолкали на минуту другую, вглядываясь в отражение пламени в глазах собеседника. А после снова говорили, шутили, опасливо сбрасывая повисшую в воздухе неопределенность. Каждый ждал подходящего момента, каждый боялся следующего шага. К полуночи, когда небо совсем почернело, перебрались на террасу. Стоило сделать первый шаг под открытым небом, как Лу замерла, всматриваясь в россыпь невозможно ярких звезд. Свет в доме позади погас, и в образовавшейся темноте, она вдруг представила себя в космосе, словно древний ученый, стоящий на палубе межпланетного летательного аппарата, взирающий на вселенную сквозь тьму изначальной материи. Звезды были манящими, такими близкими и недостижимыми одновременно, что хотелось стать одной из них, нырнуть в сияющее тысячей огоньков ночное небо, посмотреть на мир их взором. Так бесконечно красиво. На плечи Лу опустился мягкий плед, руки Марка на мгновение скользнули по плечам, укутывая ее. Он стоял позади, близко, но не осмеливался сократить это огромное, точно пропасть, расстояние. Просто стоял и смотрел на Лу, которая затаив дыхание рассматривала небосвод. – Метеор, – тихо проговорил он, указывая на четырнадцать часов, – Загадайте желание. Девушка проследила за быстро гаснущей точкой, проскользившей по чернильной глади. Обернулась к Марку. – Долго планируете мне «выкать», месье Жонсьер? – чуть склонила голову, рассматривая его лицо. Он молчал несколько ударов сердца. – Зависит от того, свидание ли это. Лу с трудом сдержала смех, но в глубине души жест оценила. – А ты как думаешь? – она приподнялась на носочки и аккуратно коснулась его губ своими, увлекая в нежный, трепетный поцелуй. О да, теперь это точно было свидание.