Бинго

В коридоре возле приемной кучкуются молодые ребята в униформе Корпуса с нашивками стажеров – человек пятнадцать, не меньше. Когда Лу протискивается к входной двери, один из них окликает девушку: – Тут вообще-то очередь, – беззлобно говорит кудрявый рыжий парень, на вид не старше восемнадцати. – Я вне кастинга, извини, – Рид прикладывает к считывателю бейдж, довольно наблюдая, как округляются глаза стажера, когда магнитный замок щелкает. Закрыв за собой дверь она переводит вопросительный взгляд на Даниэль, которая сидит на диване, раскладывая по стопочкам и коробкам какие-то бумажки. Кей мельтешит вокруг, то подавая ей ножницы, то забирая опломбированные конверты. Псионичка быстро прикидывает в голове календарь государственных праздников и перечень дней рождения высших чинов Нью-Пари – в ближайшие даты точно ничего не предвидится. Даже у Мартена сегодня что-то вроде выходного, если «отсыпаться в апартаментах» можно так назвать. – Что за столпотворение в коридоре? – спрашивает она, разглядывая друзей. Вейс кидает на девушку короткий взгляд, выгибает бровь, точно та сморозила несусветную глупость. – День Бинго же. Лу несколько раз недоуменно моргает: – Чего? – Черное бинго. – повторяет Даниэль, но по выражению лица псионички заметно, что понятнее не стало. – Ты не в курсе… – выдыхает секретарь, опустив бумаги на стол. Забавная, воодушевленная улыбка появляется на лице Кея. – Лучик. Это старейшая традиция Инквизиции, финальный этап посвящения можно сказать, – он кивает в сторону разложенных бумаг. – Карточки с шестью заданиями на время и одно бонусное, для тех, кто управится в числе первых. – Заливаешь, – она недоверчиво прищуривается, нутром чуя подвох, – Мы здесь третий год, и никогда не было никакого Дня Бинго. – Вместо Бинго у нас был пиздец, – вздыхает Дани, заклеивая очередной конвертик, – Последний раз играли года четыре назад. – Пять, – поправляет эмпатик, – Как раз, когда я поступил на службу в Корпус. Рид переводит взгляд с него на Даниэль и обратно, все еще уверенная, что ее разыгрывают, а у происходящего вокруг есть более рациональная причина. – Хочешь сказать, ты тоже бегал по Инквизиции, выполняя нелепые задания? – О, месье Стоун был феноменален, – подхватывает Вейс, – Лучшее время, что я помню. Но, – она довольно усмехается, – завалился на бонусном. Парень скрещивает руки на груди, всем своим видом намекая, что тему развивать не стоит. Девушка многозначительно пожимает плечами и возвращается к своему занятию. – И Мартен это разрешил? В последнее верится с трудом: Иво конечно добрый, понимающий и человечный начальник, но вряд ли одобрил бы подобный балаган. – Скорее намекнул, что неплохо бы возродить традицию. Умение иногда выходить за рамки, здоровая конкуренция и чувство принадлежности к чему-то тайному – важная часть эмоциональной составляющей будущих сотрудников. – Прикольно, – Лу опускается на противоположный диван, закинув ногу на ногу, – У меня в качестве посвящения была пуля в плечо. – Можешь тоже поучаствовать , – Даниэль передает эмпатику оставшиеся конверты, сгребает обрезки бумаги в мусорное ведро и возвращается за свой стол. – Игра начинается в десять, на выполнение заданий отводится шесть часов. К тому же, у тебя есть определенная фора. Ненадолго в приемной воцаряется тишина. Жажда азарта в Лу, конечно, сильна, да и работы на сегодня как таковой нет, но совсем уж несерьезно в звании аколита бегать со стажерами наперегонки ради здоровой конкуренции и ощущения причастности. – Ну кстати, – Кей словно что-то прикидывает в голове, – Дани права. У тебя хорошие шансы забрать главный приз. – Выговор с занесением? – усмехается псионичка. – Деньги. Победитель получает наличку. В этот раз, к слову, сумма прям впечатляющая. Когда напарник озвучивает цифру, Лу чуть не присвистывает. Идея поднять полтора оклада законным способом и без риска для жизни за день звучит все более заманчивой. Она как раз присмотрела новый шлем с голопроектором на щиток, да и та понтовая ортопедическая подушка лишней не будет. – Ладно, я в деле, – сдается Рид, – Ненавижу вас. В 9.55, вместе с остальными стажерами, ей вручают опломбированный конверт, с шестью черными карточками. Забраться на технический балкон возле шпиля; включить систему оповещения на своем этаже; отнести пустой лист в отдел кадров; утащить любую вещь из кабинета Нарсиса Уэйна – на этом моменте Лу натурально округляет глаза, сочувствуя экс-руководителю; изобразить танец с тренировочным манекеном в зале аттестации Корпуса и сделать селфи с караульным на входе в Инквизицию. Единый, какие нелепые и странные задания. Но, заднюю давать поздно, к тому же, будет повод подкалывать напарника, если справится быстрее, чем Кей. В чем заключается фора, о которой обмолвилась Дани, Лу понимает уже на первой карточке. Пока несколько молодых ребят хмуро разглядывают замок, оберегающий технический балкон от любопытных сотрудников, она, подмигнув уже знакомому рыжику, вновь прикладывает к считывателю бейджик и юркает за дверь. У личной охраны Приора – вездеход в любые помещения. Порыв ветра чуть не припечатывает девушку к хлипкому ограждению: – Ну хоть не дождь, – выдыхает она, для пущего эффекта зажимает в зубах сигарету и отправляет распределителю игры, в лице уважаемой госпожи Вейс, первое фото. Когда выходит с балкона, довольно улыбнувшись другим игрокам, аккуратно придерживает дверь, позволяя какому-то парню подставить в проем ногу. А то сломают еще магнитку, чего доброго. В кадрах управляется за пару минут: вытащив из общего принтера белый лист, уверенно проходит к столу Мэй – девушки, с которой несколько раз болтали во внутреннем дворе. – Я принесла тебе лист, – Лу машет им над головой, устремив взгляд в камеру видеонаблюдения и протягивает знакомой. – И ты тоже? – усмехается та, – Ну удачи. С сигналом оповещения приходится повозиться. Псионичка, к своему стыду, понятия не имеет, где на этаже Приора расположена пожарная кнопка аларм. Когда обнаруживает заветный прозрачный короб возле выхода на лестницу, с силой вжимает красный кругляшок и отвешивает видеокамере реверанс. До здания КС добирается на мотоцикле, минуя полуденные пробки, чем явно выигрывает себе лишний час времени. В зале аттестации на минуту накрывает ностальгия: неужели прошло два с половиной года? Кажется, совсем недавно она, девчонка из Термитника, стояла здесь, изо всех сил стараясь подтвердить четвертую ступень. – Привет, дружище, – Лу приобнимает один из манекенов, кладет голову ему на плечо и делает фото. Ладно, есть в этом мероприятии нечто забавное, ребяческое. В целом, ей даже весело. Воровать вещи из кабинета Нарсиса псионичка не решается, поэтому покупает в буфете пару круассанов, два больших стаканчика фруктового чая, и совершенно бесцеремонно вваливается в кабинет начальника Корпуса. Они общаются почти полчаса, а под конец, Лу берет со стола затупленный карандаш и повертев в руках, уточняет: – Я позаимствую? Месье Уэйн весело ухмыляется, кивает: – А я уж подумал, Вы просто заехали на обед. – Безусловно. Это лишь приятный бонус. В Инквизицию возвращается к двум часам дня, не особо беспокоясь о времени. Заходит за кофе на первом этаже, мило болтает с бойцами у турникетов. Сегодня Лу определенно везет – караульным стоит Симон, который, отвесив шутку про соответствие сего занятия ее статусу, с удовольствием делает с девушкой селфи. В 14.24, с ощущением безоговорочной победы, Рид заходит в приемную Приора. Присев на край стола Даниэль вручает той шесть черных карточек, и довольно улыбаясь, уточняет: – За сколько, говоришь, управился месье Стоун? – Четыре тридцать семь, – смеется Дани, – А ты хороша. – Давай свое бонусное задание и готовь наличку. Из кухни появляется Кей, скрещивает руки на груди, и опершись на дверной косяк, ухмыляется: – Рано радуешься. Седьмое задание потому и бонусное, что сложно выполнимое: придется сделать что-то противное или ужасное. Или неприличное. Насколько повезет. – Это как? – боевой настрой как-то вдруг улетучивается, настолько серьезным звучит напарник. Коварная улыбка озаряет лицо Вейс. Она извлекает из ящика две деревянные коробочки, в каждой из которых лежит горстка сложенных вчетверо стикеров. – Как в фантах. Здесь, – Дани указывает на левую, – действие. В другой – имя. Тянешь по одной и уповаешь на милость Единого. Лу хмурится, разглядывая разноцветные бумажки: – И все прям так плохо? – Валенцо, в свое время, досталось назвать Ришара навозной крысой, – пожимает плечами секретарь, и чуть тише добавляет, – Поговаривают, к Мартену, еще инквизитору, как-то полез с недвусмысленными намерениями молодой аквакинетик. Долго потом ходил по хилерам нос выправлять. История звучит, как старая байка, призванная запугать молодняк на финишной прямой. Вряд ли кто-то решит наплевать на субординацию ради какой-то игры. А Даниэль, хоть и с юмором, но к работе секретаря и Уставу относится крайне серьезно. Окинув взглядом друзей, псионичка закатывает глаза и тянется к первой коробочке. – Давай сюда свое задание. Не думаю, что мне грозит мордобой от Приора. Демонстративно долго шебурша стикерами, она извлекает два зеленых листочка. Разворачивает, раскладывая на столешнице и пробегает взглядом по надписям. Первое слово – действие, вгоняет в ступор, второе – имя, заставляет натурально охренеть. Поцеловать. Марк Жонсьер. – Да вы угораете, – выдыхает Лу после долгой паузы. Из всех возможных вариантов ей достался поцелуй. И Жонсьер. Засосать того же Ришара было бы куда проще, хотя он помолвлен и это было бы несколько неловко. Марка, к слову, можно было бы обматерить, всяко не впервой. Но мысль о жарком поцелуе с ним вызывает чувство, сравнимое с панической атакой: пульс ускоряется, голова кружится, а в помещении становится непривычно душно. У них, конечно, за эти полгода наметилось какое-никакое взаимопонимание, да и отношения стали куда более…товарищескими? Но страстно целовать Жонсьера посреди дня даже звучало немыслимо. Это же Марк. С его этим строгим порядком, пронзительным взглядом, суровым выражением лица, тонкой линией губ. С другой стороны, не убьет же он ее в конце концов? Ну поорет минут десять, не страшно. Зато Лу подушку купит, удобную, и шлем. И почему сразу страстный поцелуй? Чмокнет в сухие губы и убежит, как ни в чем не бывало. – Ну, ты пыталась, – смеется Кей, похлопав напарницу по плечу, – Не переживай, как я и говорил, бонусное задание редко кто исполняет. Рид глубоко вдыхает, точно перед прыжком, и поднимает на Стоуна решительный взгляд. О да, исполнять она умеет. – Смотри на монитор внимательно. Пока спускается на двадцать седьмой этаж, успевает несколько раз передумать. Это не закончится ничем хорошим, только отношения с Жонсьером испортит. Но мысль о поездке в магазин мотоэкипа заставляет выйти из лифта и уверенным шагом идти по длинному коридору с гордо поднятой головой. Внутренний голос настойчиво намекает, что дело вовсе не в шлеме, который, по правде говоря, она вполне может себе позволить с зарплаты. Но Лу посылает его витиеватым матом, на мгновение замирает перед дверью в кабинет дознавателя, а после стучит три раза. К ее удивлению, Марк открывает почти сразу, сам, буквально распахивает дверь из-за чего девушка чуть не впечатывается в его грозную фигуру. По лицу мужчины скользит мимолетное удивление: – Рид? – Можно? – она указывает вглубь кабинета и Жонсьер отходит на шаг, пропуская внутрь. Лу останавливается в метре от стола, оглядывается по сторонам: кабинет как кабинет, бумаги, отчеты, сэндвич на кофейном столике у дивана, стаканчик с кофе. Дознаватель закрывает дверь, обходит девушку, смотрит, вопросительно изогнув бровь, но молчит, ожидая, вероятно, когда псионичка объяснит цель своего внезапного визита. И молчание это затягивается. Крэп. Дальше то что делать? Разговор какой-то завести, подготовиться морально. – Опять сухомяткой питаетесь? – Мадемуазель Рид, – Жонсьер чуть склоняет голову вправо, уже не особо скрывая свое удивление и, кажется, возмущение, – Вы пришли осведомиться о моем обеде? Если нет, то говорите уже что случилось. Черт, черт, черт! Сердце, как бешеное стучит в груди, и Лу на самом деле уже не уверена, что такая смелая, как считает. Она делает неловкий шаг вперед, подходя ближе. Соберись, не первый раз же кого-то целуешь. Может надо было глотнуть коньяка для храбрости? Списала бы все на алкоголь. – Да. Нет. Я зашла, чтобы… Девушка кидает быстрый взгляд на огонек маленькой камеры под потолком. Крэп. Ладно, лучше получить распиздон от Жонсьера, чем месяцами выслушивать подколы от друзей. – Короче, – выдыхает Рид, шагает к мужчине вплотную, обхватывает ладонью затылок и прижимается губами к его. Ей кажется, что сердце внутри реально подпрыгивает и пропускает пару ударов. Губы у Марка оказываются удивительно мягкими, на вкус, как кофе с шоколадом – совсем не такие, как она представляла. А еще от него пахнет пряным парфюмом и дорогим табаком, и кожа под ее ладонью такая теплая, что мгновенно согревает ее холодные от волнения пальцы. Инквизитор не двигается: не сопротивляется и не отталкивает Лу. Просто замирает на месте, точно оцепенев. Мимолетной мыслью сквозит желание разбередить его, спровоцировать, добиться какой-то реакции. Крэп. Надо заканчивать, пока все не стало совсем плохо. Три, два, один. Она практически отпрыгивает от Жонсьера на добрых полметра, зажмуривается, потом опускает взгляд в пол, и лишь спустя несколько секунд решается посмотреть на него. Лу даже не пытается разобрать эмоции, застывшие на обычно бесстрастном лице дознавателя. Ух и получит она сейчас. – Извините, – девушка поджимает губы, – Я…это просто… Марк договаривает за нее: – Черное бинго. На мгновение Лу кажется, что в голосе его проскальзывает едва различимая грусть. – Вы в курсе? – Рид, – он усмехается, – Этой традиции десятки лет, и поверьте, Вы не первый сотрудник, которому я достался в качестве бонусного испытания. Как-то раз, один улыбчивый юнец вылил мне кофе на китель. Образ наивного стажера, что покусился на идеальный внешний вид Марка Жонсьера, а потом вероятно убегал со всех ног, заставляет Лу рассмеяться. – Жаль, конечно, этого добряка – нараспев произносит она сквозь смех, – Его уволили в тот же день? – Я по-вашему совсем монстр? – уголки губ мужчины приподнимаются в намеке на улыбку, – Просто отправился нести службу в один очень захолустный городок, где из развлечений: химзавод и Церковь. Рид не признаётся вслух, но ей нравится черный юмор Жонсьера. Есть в нем какой-то особый шарм, что заставляет ее улыбаться, в те редкие моменты, когда дознаватель позволяет себе отойти от формального общения. – То есть Вы не злитесь? – с надеждой уточняет псионичка, глядя чуть исподлобья. – На то, что меня поцеловала привлекательная девушка? Ну и мнение у Вас обо мне. А вот теперь цепенеет Лу. Буквально прирастает к земле, ощущая, как сердце замирает в груди, отправив всю кровь к пылающим щекам. То, с какой интонацией Марк произносит эту фразу, то, как смотрит ей в глаза, подходя ближе – полностью дезориентирует, разрушает границы между реальностью и снами. Крэп. Невозможно. Не может Марк Жонсьер так смотреть на нее. И все же… Лу кажется что она падает. Растворяется в глазах цвета терпкого коньяка, пьянеет от аромата табака и пряностей, что заполняют пространство вокруг. – Только знаете, мадемуазель Рид, – чуть тише произносит Жонсьер, замерев в нескольких сантиметрах от ее лица, – боюсь столь краткий поцелуй могут не засчитать. – Возможно… – шепчет Лу, за мгновение до того, как губы Марка касаются ее. Нежно, аккуратно, точно опасаясь разрушить момент одним неосторожным движением. Лу чуть подается вперед, приоткрывает губы, кончиком языка скользит по нижней губе мужчины. Марк шумно выдыхает, пальцами зарывается в распущенные волосы девушки. Дразнит, то касаясь настойчивее, то почти невесомо. Лу обвивает его шею руками, требуя большего. Поцелуй становится глубже, жарче. Заставляет забыть обо всем вокруг, отдаваясь столь желанной сладостной пытке. Растворяясь друг в друге. Даниэль, довольно улыбаясь, щелкает мышкой, закрыв окно с видеопотоком: как-то неприлично, все же, подсматривать. Кей, стоящий сзади, кладет подбородок ей на плечо: – Там ведь не было других имен, да?