Часть 5. Шандрагор

В лесу, сквозь узкие тропы, медленно пробирался туман. Он стелился по земле, просачивался сквозь ветви, цеплялся за кусты и траву, будто живой. Запах хвои здесь был густым, но в нём пряталась чуждая нота — сладкая, приторная, неестественная, словно кто-то распылил дорогой парфюм прямо посреди дикой чащи. Среди деревьев угадывался силуэт. Слишком вытянутый, непропорциональный, ломанный. Он склонялся над другим телом, почти сливаясь с ним в тумане. Мальчик. Тощий, бледный, будто из него выжали всё живое. Кожа натянулась на кости, губы посинели, а глаза остались раскрыты — застывшие в последнем, беззвучном крике. Лицо было испачкано кровью, как и вся одежда, пропитанная ею до нитки. Существо копошилось в его животе. Его движения были резкими, жадными. С каждым влажным, чавкающим звуком тело мальчика едва заметно вздрагивало, приподнимаясь, словно внутри ещё оставалась жизнь, которая не хотела окончательно уходить. Туман сгущался вокруг них, будто стараясь скрыть происходящее. Яркий свет рекламы шампуня разрезал ночную улицу. Неон отражался в витринах, скользил по асфальту, смешиваясь с огнями машин и вывесок. Город жил своей обычной жизнью — шумной, равнодушной. Ли стоял рядом с Юми, наблюдая, как она засовывает купюру в автомат с газировкой. — Будешь? Он коротко покачал головой. — Спасибо, я откажусь. Получается, хочешь отправить меня в одиночестве? Мы же дуэт Хуэй и Лян. Юми раздражённо закрыла глаза, почесала затылок и выдохнула. — Мэйлин-сама хочет, чтобы я лично доложила ей об инциденте в отеле. Ли едва заметно скривился, отводя взгляд в сторону. Перспектива остаться одному его явно не радовала. — Не обижайся, я приеду, как только смогу! — продолжила она быстрее. — Ей не понравилось, что я умолчала о том парнишке… но, похоже, они всё равно узнали. Она скорчила лицо, вытянула язык в детской, издевательской гримасе. — Юми-и! Ли накрыл её лицо ладонью, мягко отталкивая. — Не делай такое лицо. Морщины появятся. Юми тут же ткнула его пальцем в грудь, наигранно возмущённо. — Ого, Ли-сан заботится о мне, Юми-тян! Она широко улыбнулась. Ли покраснел, отворачиваясь. — Ты волнуешься? Мэйлин бывает довольно строгой. — Я? Что, нет! Ответ прозвучал слишком быстро. Ли на мгновение замер, словно что-то вспомнив. Он полез в карман и достал небольшой медальон — красный фонарик, аккуратно сделанный, с тонкими узорами. — Вот. Я недавно купил его в торговом центре. Когда ты звонила… случайно наткнулся. Он улыбнулся чуть неловко. — Я думал подарить его Мэйлин. Но скажи, что это от тебя. Ей такое нравится. Юми осторожно взяла медальон, разглядывая его. — Но… это же твой подарок. Я не могу— — Всё в порядке. Рядом плавно остановился тёмный автомобиль. Дверь тихо щёлкнула. Юми вздрогнула и обернулась. — А, это за мной. Она быстро протянула Ли конверт. — Здесь основа. Информаторы нашли немного, но зацепки есть. Она уже почти села в машину, но на секунду задержалась. — Я обязательно передам ей это! Дверь захлопнулась. Машина тронулась, растворяясь в потоке огней. Ли смотрел ей вслед, пока задние фары не исчезли среди других машин. Его улыбка медленно погасла. Он развернулся к улице. Для обычных людей это место было просто оживлённым перекрёстком — разговоры, смех, свет витрин. Но для него картина была другой. Улицы кишели ими. Мелкие духи, призраки, обрывки чего-то когда-то живого. Они скользили между прохожими, цеплялись за плечи, зависали в воздухе. Некоторые бесцельно парили, другие повторяли одни и те же движения, словно застряли в моменте своей смерти. Иногда они пытались взаимодействовать — тянулись к людям, шептали, касались. Но почти всегда безрезультатно. Большинство из них были безвредны. Но не все. Ли сглотнул, на секунду зажмурившись. Даже спустя два года он так и не привык к этому полностью. К тому, что скрывается за обычным миром. К тому, что смотрит в ответ. Краем глаза он заметил приближающееся такси и резко поднял руку. — Погодите! Пока машина катилась по холодному асфальту, а колёса глухо дребезжали на стыках дороги, Ли вскрыл конверт. Бумага внутри была тонкой, чуть помятой. В тексте говорилось: "в небольшом поселке Уюань пропал ребёнок, и с тех пор жители начали говорить о существе, которое появляется на закате в глубине леса. Ходят слухи, что если зайти слишком далеко — можно уже не вернуться". Ли задержал взгляд на последних строках, прежде чем сложить лист. Таксист, наблюдавший за ним через зеркало заднего вида, заметил его выражение и усмехнулся: — Письмо счастья? Ли поднял глаза, быстро убирая бумагу. — А, нет-нет. Это по работе. Видимо, зарплата пришла. Таксист хмыкнул, выворачивая руль в сторону загородной дороги. — Далеко едете. Кем работаете? Может, и мне туда податься. Ли спрятал конверт в карман. — Раньше шесть лет за барной стойкой стоял. Сейчас секретарь в одной промышленной компании. Газобетон производят. — Газобетон… — протянул водитель. — Ну, секретарь — звучит неплохо. И зарплата, наверное, тоже. Ли лишь коротко усмехнулся. Разговор тянулся сам собой, пока машина не остановилась у начала тропы. Дальше дороги не было. Ли вышел наружу, и прохладный ночной воздух сразу обволок его. Луна освещала лес, придавая ему странную, почти живую форму: деревья вытягивались, их ветви переплетались так, будто застыли в движении. Он на мгновение замер. Таксист опустил стекло и протянул ему бумажку. — Если что — звони. Или если работа появится. Деньги всем нужны… И поосторожнее там. Ли взял её, кивнул. — Да… цзай-цзиэнь. Машина развернулась и вскоре исчезла. Ли остался один и, обернувшись к тропе, пошёл вперёд. Дорога заняла несколько часов. Тропа то исчезала среди травы, то обрывалась, заставляя искать обходы. Приходилось перелезать через поваленные стволы, спускаться и подниматься по склонам, которые постепенно становились круче. Ночь медленно отступала, небо светлело, и первые лучи солнца касались верхушек деревьев, окрашивая их в тёплый свет. Воздух становился легче. Цветы раскрывались навстречу утру, наполняя лес мягким ароматом. Ли шёл дальше, пока у подножья холмов, переходящих в горный рельеф, не показалась небольшая деревушка. Несколько домов, тесно прижатых друг к другу, и тонкая нить дыма, поднимающаяся вверх и растворяющаяся на фоне гор. Ли поднялся на пригорок и оказался у входа в деревню. Там уже крутилась местная детвора — в простых, самодельных тряпичных одеждах, сшитых из разных кусков ткани. Когда они увидели фигуру в чёрном пальто, выходящую из леса, все разом замерли. Девочка и мальчик переглянулись, а затем резко указали на него пальцем. — Шандрагор! И тут же сорвались с места, исчезая между домами. Ли медленно осмотрел деревню. Домов было немного — около шести. Но каждый выглядел крепким, собранным из плотного дерева, с аккуратной подгонкой брёвен и балок, словно их строили не на десятилетия, а на века. Над крышами висели связки трав и самодельные куклы-обереги, подвешенные так, чтобы качаться на ветру. Он остановился, глядя на это всё, и тихо выдохнул. — И куда идти… что делать. Детские шаги ещё слышались где-то в стороне. Их одежда выглядела грубо, из пожелтевшей ткани, будто многократно перешитой и перекрашенной. Ли опустил взгляд. Под ногами на земле были выведены странные узоры — линии, кружки, фигурки, напоминающие то ли человечков, то ли палочки. Слишком хаотично, чтобы сразу понять смысл. — Что это… Дети, уже отбежавшие на расстояние, остановились и снова уставились на него. Не убегали дальше, просто смотрели — будто ждали реакции. Ли сделал шаг вперёд. Визг разорвал тишину, и они окончательно скрылись за домами. Он прошёл чуть дальше по центральной тропе, остановился и сорвал один из пучков трав, подвешенных у стены дома. Поднёс к лицу, вдохнул и тут же скривился. — Ну и жуть… Он отбросил траву в сторону. Напротив тропы появился старик. Лысая голова, длинная седая борода, белая ряса и руки, сложенные за спиной. Он шёл спокойно, будто давно ждал этого момента. — Ни Хао, уважаемый гость. Ли оглядел его, чуть наклонив голову. — Вы родитель? За спиной старика показались двое детей, которые осторожно выглядывали из-за его боков. — Я староста этой деревни. Зовут меня Мидзуно-Суйджин. А вы, я так полагаю, из Консилиума? К нам чужаки обычно не заходят. Ли почесал затылок и кивнул. — Консилиум отправил меня разобраться с вашей проблемой. С одним духом. Обычно я работаю в паре, но сегодня один. Старик мягко погладил детей по головам и улыбнулся. — Детки, не бойтесь. Это человек. Вы же уже поняли? Мальчик тихо наклонился к девочке и что-то прошептал. Потом оба вышли из-за его спины. Ли деловито промолвил. — Можете подробнее рассказать, что случилось? — Разумеется. Старик чуть усмехнулся, как будто вспоминая что-то не слишком приятное, Лиа-Ли извиняясь продолжил. — Да тут консилиум… точнее одна прекрасная особа. Вечно даёт загадки вместо заданий. А потом разбирайся, что она имела в виду. Он покачал головой, но без злости. Старик присел на корточки и протянул одному из детей пучок нитей. — У меня для вас важное поручение. Ваша мама сейчас на западном поле, собирает урожай. Девочка взяла нити и кивнула. — Ваша задача — отнести ей это. Дети переглянулись. — А если появится Шандрагор? Мы не хотим быть съедены. — Да, не хотим! Старик поднял указательный палец и указал в небо. — Шандрагор появляется ночью. Днём он не приходит. Он приходит только тогда, когда дети не слушают взрослых. Они синхронно кивнули и убежали между домами, исчезая за стенами. Староста выпрямился и повернулся к Ли. — Что ж. Продолжим разговор в более укромном месте. Ли проводил детей взглядом. — Хорошие дети. — Идёмте. Дверь со скрипом отворилась, и перед Ли раскрылась странная, почти выверенная до предела картина. Дом старосты был полностью окружён свечами. Их мягкий свет ложился на стены ровными пятнами, не давая теням расползаться слишком далеко. Внутри не было ничего лишнего — ни хлама, ни резных украшений, ни трофеев, ни странных символов. Пространство выглядело почти стерильным для деревенского жилья. Из мебели — только небольшой стол, два стула и массивный камин в стене, у которого лежал простой ковёр. Вдоль одной стены тянулась длинная столешница с аккуратно расставленными тумбами. Старик поставил котелок над огнём и спокойно сел за стол. — Присаживайтесь. Он указал на место напротив. Ли сел, достал блокнот и ручку. — Можем начинать. Старик прищурился. — Вы любите поспешить, как вижу. Никаких манер… столичные. Ли на секунду застыл в неловкой улыбке. — Прошу… прощения, господин Мидзуно. Старик чуть склонил голову. — Как к вам можно обращаться? — Меня зовут Лиа-Ли. Брови старика слегка приподнялись. — Это… не совсем обычно, но разрешите поинтересоваться. Ли закинул ногу на ногу и опередил его: — Почему женское имя? Можно сказать… так сложилось исторически. Старик выдохнул, будто снимая с себя лишний вопрос. — Ясно. Котелок начал тихо закипать. Староста поднялся, подошёл к нему и зачерпнул кипяток, добавляя травы из тумбочек в глиняный кувшин. В комнате быстро разлился терпкий запах. Он налил чай в чашку и поставил её перед Ли. — Прошу. И… попробуйте выпечку. На стол легло блюдце с пирожками. — Да, пожалуйста. Старик сел обратно, на секунду задержав взгляд на Ли, словно собираясь с мыслями. — Пару дней назад появился он. Нашинские назвали его — Шандрагор. Ли поднял глаза от блокнота. — Ваши дети так назвали меня… Старик кивнул. — Да. Его видели как чёрную вытянутую фигуру среди деревьев. А вы, простите, тоже одеты в чёрное. Спутать легко. Он сделал глоток чая и продолжил: — Но проблема не в названии. В тот день он съел одного ребёнка. И уже тянулся к другому. Девочка успела сбежать буквально в последний момент. Ли не притронулся к еде. Только быстро фиксировал ключевые слова в блокноте, не отрываясь. — Значит, дух достаточно силён, чтобы напрямую воздействовать на физический план. Старик прикрыл глаза. — Именно так. Он поставил чашку и посмотрел прямо на Ли. — Господин Лиа… если это продолжится, он доберётся и сюда. И будет терроризировать всю деревню. Вы — наша последняя надежда. У вас есть силы, чтобы остановить его. Ли неловко усмехнулся, чуть отводя взгляд. — Сил у меня, если честно, почти нет. Я могу только выиграть время до прибытия напарника. Старик не выглядел удивлённым. Скорее, он уже где-то в глубине нехотя, но ожидал такой ответ. — Тогда хотя бы попытайтесь. Поверьте, никто не останется в долгу. Ли на секунду перестал писать. Поднял взгляд на старика. В его глазах было что-то тяжёлое. Не просьба даже — скорее усталое ожидание, в котором давно нет выбора. И вместе с этим странная, упрямая надежда, которая держится уже не на вере, а на привычке держаться. Ли отвёл взгляд первым. — Можно поговорить с той девочкой? С той, которую он почти забрал? Старик тихо выдохнул. — Конечно. Но она после этого случая так и не пришла в себя. Где-то в одном из домов, за запертой дверью, в тёмной комнате сидела девочка, закутанная в простыню. Она раскачивалась на месте, прижимая колени к груди, и тихо повторяла одно и то же, будто заевшую молитву или сломанную мысль. — Он придёт… он придёт… достанет… и вытащит мои мозги через лоб… Её голос срывался, но она продолжала. — Не хочу… не хочу… Она сжалась сильнее, обнимая себя, словно пытаясь удержать собственное тело на месте. — Не хочу…