Часть 2

Сон у Локи был не спокойный, его терзали обрывки кошмаров. В них он снова и снова переживал потери: Асгард рассыпался в прах, магия ускользала сквозь пальцы, и самое страшное — Фенрир, его верный волк, которого могучие цепи сковывали в темном узилище. Но в этот раз кошмар обрел новые, ужасающе реальные черты: над ним нависал не образ Одина, а тяжелая тень Тора, его «любимого» брата, чьи глаза горели яростной решимостью. Тор бродил по земле, ища, чувствуя, вынюхивая. И Локи знал, кого он ищет. Это был предвестник беды, сжимающий сердце в ледяных тисках. Локи проснулся не от мелодичного звона будильника, который он так и не удосужился установить, а от грохота, что пронзил ночную тишину. Это был не обычный раскат грома – это был звук, который он знал наизусть, грозный и безошибочный, похожий на тот, что призывает Мьёльнир. Сердце Локи ёкнуло, пропуская удар. В ту же секунду Фенрир, до этого дремавший у его ног, мгновенно напрягся. Мощное тело кане-корсо стало стальным, каждая мышца была натянута до предела. Его алые глаза, словно два уголька в полумраке комнаты, яростно смотрели на входную дверь, откуда, казалось, исходила невидимая угроза. Глухое, утробное рычание вырвалось из его глотки, вибрируя в воздухе, словно предупреждение. Локи попытался встать, но тело отозвалось жгучей болью от недавней схватки с бродячими псами. Он с трудом опёрся на стену, чувствуя, как голова раскалывается на части, а кровь приливает к распухшим укусам. — Фенрир... — прохрипел он, голос звучал хрипло и устало, — это... это похоже на Тора. Внутри него закипала злость, смешанная с глубокой, обжигающей обидой. — Что ему нужно? — продолжал Локи, обращаясь скорее к себе, чем к псу, но каждое слово было пропитано горечью. — Они забрали все! Сначала тебя, заточив в бездну, потом мой дом, мое право, мою магию... А теперь что? Он пришел довершить начатое, забрать последнее, что у меня осталось? Фенрир смотрел на него, его красные глаза были полны непоколебимой решимости. Локи знал этот взгляд – это был взгляд преданного защитника, готового идти в бой против любого врага. Но сейчас ситуация была иной. Локи видел в глазах пса предвкушение схватки, дикое, инстинктивное желание защитить. И это пугало его до дрожи. — Фенрир, — голос Локи дрогнул, и он опустился на колени рядом с псом, чтобы заглянуть ему прямо в глаза. — Фер, я... я, наверное, попрошу о невозможном, но... но не лезь с ним в драку. Сейчас ты... ты размером с обычную собаку. Ты невероятно силен, ты мой защитник, но он... он стал сильнее, чем когда-либо. Если ты пойдешь драться с ним, то... то мне придется идти с тобой. А ты... ты прекрасно должен понимать, что это значит. Да, Локи схитрил. Он прекрасно понимал, что Фенрир, каким бы сильным и преданным он ни был, не сможет противостоять Тору, вооруженному Мьёльниром и подкрепленному годами войны. В нынешнем облике кане-корсо его ждала бы неминуемая гибель. И Локи, чье сердце было разбито бесчисленными предательствами и потерями, просто не смог бы пережить еще одну. Он не мог допустить, чтобы его единственный друг, его верный Фенрир, умер от рук его собственного брата. Угроза собственной смертью, пусть и лживая, была единственным рычагом, способным остановить пса. В его словах звенела отчаянная мольба, смешанная с горечью, что ему приходится прибегать к такой манипуляции ради спасения того, кто был для него дороже всего. Через несколько минут Локи с огромным усилием поднялся. Голова ужасно болела, каждый мускул тела ныл от жестокого нападения собак. Но инстинкт самосохранения и необходимость знать, что происходит, гнали его вперед. Медленно, шаг за шагом, цепляясь за мебель, он едва передвигался по темной квартире. Ему нужно было посмотреть, что происходит на улице, подтвердить свои худшие опасения или, что было совсем невероятно, развеять их. Еле как дойдя до окна, Локи отдернул занавеску. Увиденное наполнило его ужасом и бессилием. На улице, под тусклым светом единственного уличного фонаря, который чудом еще горел, стоял он. Высокий, могучий силуэт, знакомый до боли. Тор. Он был здесь, и он направлялся именно в их сторону, прямо к этому обшарпанному дому. Локи не нужно было видеть его лицо, чтобы понять — это он. И он был полон решимости. В горле встал ком. Похоже, его верный пёс, ведомый инстинктом и желанием защитить, по своей глупости, сам того не зная, привел Тора прямо к ним. Фенрир сидел рядом, его мощное тело было неподвижно, лишь алые глаза неотрывно следили за выражением лица Локи. Из его глаз ушла прежняя ярость и решимость. Теперь в них читалось нечто иное: тяжесть понимания, почти человеческая печаль. Локи видел в них осознание того, что, спасая своего друга прошлой ночью, он по своей верности, по своей слепой любви, навёл на него неминуемую беду в виде грозного брата. Этот могучий кане-корсо, который только что спас Локи от смерти, теперь молча смотрел на того, кого обещал защищать до конца, и, казалось, понимал свою роковую ошибку. — Извини, Фенрир, — прошептал Локи, и эта фраза, простая и человечная, наполнила его самого неожиданной тяжестью. Он опустился на колени перед огромным псом, чувствуя, как рваные раны на ногах пронзает острая боль, но сейчас это было неважно. Его пальцы нежно, почти благоговейно скользнули по жесткой, иссиня-черной шерсти на голове зверя. — Я не хотел этого. Это моя вина, что Тор здесь. Моя вина, что ты... что из-за меня тебя могут убить. Фенрир в ответ лишь глухо зарычал, прижимаясь мордой к ладони Локи, словно пытаясь утешить его, а не наоборот. Алые глаза, в которых еще недавно горела ярость, теперь были полны глубокой, почти человеческой печали. Он знал, что привел опасность, и это знание терзало его не меньше, чем Локи. — Я пойду поговорю с ним, — решительно произнес Локи, поднимаясь на ноги. Каждый мускул кричал от боли, но он игнорировал ее. — Ты сиди здесь. Дома. Ни в коем случае не вздумай появляться на улице, это опасно. Слышишь? Это приказ. В его голосе звучала непоколебимая твердость, маскирующая отчаяние. Локи повернулся к выходу, к двери, за которой ждал его брат. Каждый шаг давался с трудом, раны саднили, но он шел, словно на невидимый эшафот, готовый принять любой удар, лишь бы защитить того единственного, кто остался ему верен. Он совсем забыл о своем внешнем виде: рваная одежда, пропитанная кровью от укусов собак, грязь на лице и руках, измученный взгляд — все это лишь усугубляло его и без того жалкое положение. Он был похож на выброшенного на берег морского обитателя, искалеченного и почти мертвого, но все еще цепляющегося за жизнь. Выйдя из скрипучего дома, Локи щурился от тусклого утреннего света, пробивающегося сквозь облака. Тор еще не успел добраться до самого крыльца. Он стоял чуть поодаль, могучая фигура, обтянутая кожаными доспехами, с молотом Мьёльниром в руке, выглядящий, как всегда, внушительно и неприступно. Его взгляд был устремлен на дом Локи, но он, казалось, не сразу заметил его самого, слившегося с тенями и изможденного. Локи, собрав остатки сил, шагнул ему навстречу. — Тор! — воскликнул он, и его голос, хриплый и надломленный, прозвучал неожиданно резко в утренней тишине. — Что ты здесь делаешь? Зачем ты здесь? Тор, услышав голос, резко обернулся. Его синие глаза расширились, когда он наконец разглядел брата. Удивление на его лице быстро сменилось привычной раздражительностью. — Не мешай мне, Локи! — отрезал Тор, его голос был глубоким, раскатистым, привыкшим к тому, чтобы ему повиновались. — Тут твой пес сбежал, и ты, похоже, укрываешь его. Отдай пса, и мы мирно разойдемся. Не заставляй меня применять силу. Сердце Локи болезненно сжалось. «Мирно разойдемся». Как наивно. Как будто после этого что-то может быть мирно. — Нет уж, — с вызовом ответил Локи, и в его глазах вспыхнул знакомый, дерзкий огонек, несмотря на всю его слабость. — Он последний, кто не предал меня. Последний, кто остался мне верен. Но если сейчас я отдам его тебе, Тор, то тогда предам его уже я. А этого я не допущу. Так что уходи. Просто уходи. Или... или тебе придется убить меня. Тор изумленно моргнул. Он привык к театральным заявлениям Локи, но это... это звучало как-то иначе. В его словах не было обычной фальши, только отчаянная, изможденная решимость. — Локи, что за глупости ты говоришь? Ты мой брат! — произнес Тор, пытаясь придать своему голосу мягкость, но она звучала неуклюже. — Я не буду тебя убивать. Но мне приказали забрать его. Ты должен понимать... — Нет! — прервал его Локи, и его голос сорвался на крик, в котором смешались боль, ярость и глубокая, давняя обида. — Я тебе уже все сказал! Как ты можешь так спокойно пытаться забрать у меня... его? Ты и так много сделал! Вы, все вы! Не выслушав меня, вы привели на суд, лишили меня магии, которую я оттачивал веками! А теперь, когда я нашел единственное живое существо, которое не смотрит на меня с осуждением, вы решили забрать последнюю надежду на жизнь, последнюю крупицу тепла! Тор, до этого уверенный и непреклонный, отступил на полшага. Его взгляд, наконец, сфокусировался на брате. Только сейчас он по-настоящему увидел его. Не просто Локи, а измученного, истерзанного человека. Он был весь в крови, рваные клочки одежды висели на нем. Тело его дрожало, он едва стоял на ногах, покачиваясь, словно тонкое деревце на ветру. Под глазами залегли глубокие тени, лицо было бледно, но губы сжаты в упрямую линию. Впервые за долгое время Тор увидел не хитрого лжеца, а раненого, загнанного в угол зверя, готового броситься на копья, чтобы защитить свое последнее сокровище. Ужас медленно расползался по его груди. Он не просто измотан, он выглядит так, словно пережил настоящий ад. И Тор, наконец, понял, что его брат не блефует. Совсем нет Локи почувствовал, как напряжение медленно отпускает его тело, словно тугая струна, что удерживала его на ногах, лопнула. Он радовался, что Тор хоть немного успокоился, что слова смогли пробить его броню. Пусть и выглядел он сейчас, по его собственным ощущениям, так, будто его пытали несколько лет, но это было лучше, чем если бы его пса забрали. Эта мысль, последняя в потоке сознания, мелькнула в его голове, прежде чем мир вокруг пошатнулся, закружился и погас. Измученное тело, истерзанное ранами и недосыпом, отказало. Локи рухнул на землю, уже не понимая, что происходит, но в последний миг его сознание цеплялось за одну единственную, жгучую мысль: он не смог защитить его. В это же время в доме Фенрир метался от окна к двери. Несмотря на приказ Локи сидеть мирно, тревога разрывала его. Он слышал голоса, их напряжение, а затем наступила гробовая тишина. Это было невыносимо. С глухим рычанием, полным отчаяния и предчувствия беды, Фенрир одним мощным ударом выбил ветхую деревянную дверь, которая для него не представляла никакого препятствия. Обломки досок разлетелись в стороны, и волк, не замедляя шага, бросился наружу. Он быстро нашел Локи, распростертого на земле, безвольного и бледного, лишь слабое, прерывистое дыхание свидетельствовало о том, что он еще жив. Глаза Фенрира наполнились дикой, первобытной яростью. В ту же секунду его тело начало меняться, растягиваться, расти. Кане-корсо, каким он был, исчез, растворившись в волнах темной магии. На его месте появился исполинский волк, размером с десятиметрового зверя, чья шерсть казалась сотканной из ночного мрака, а алые глаза горели, как два адских костра, полные беспощадной решимости. Он склонился над Локи, защищая его своим гигантским телом. Тор, стоявший в нескольких шагах, оцепенел. Он видел Локи в крови, но не успел даже подойти к нему, как из дома вырвался этот монстр. Его глаза расширились от шока, когда он осознал, Молот в его руке казался крошечным на фоне титанического зверя. — Пёс, сдайся по-хорошему, и твоему хозяину ничего не грозит! — прогремел грозный голос Тора, пытаясь перекричать собственный страх. Он рассчитывал на то, что это создание, каким бы могучим оно ни было, еще не забыло своего подчиненного положения. Его слова, обычно способные испугать кого угодно, на этот раз натолкнулись на непоколебимую стену. Фенрир медленно поднял свою огромную морду, оскалив клыки, каждый из которых был размером с меч. Из его гигантской пасти вырвался низкий, утробный рык, который сотряс землю, а затем перешел в оглушительный, яростный лай, эхом разнесшийся по окрестностям. — Гав! Гав! — этот грозный лай был не просто звуком; это было отчетливое заявление. Оно дало Тору понять без слов: с ним нельзя договориться. Этот волк не отступит. Он будет защищать Локи до самого конца, до последней капли своей могучей сущности Фенрир понимал, что времени катастрофически мало. Под его лапами лежал беззащитный Локи, а рядом, пусть и ошарашенный, но всё ещё грозный Тор, который в любой момент мог поднять свой Мьёльнир. Долгие раздумья были роскошью, которую он не мог себе позволить. Словно молния, огромный хвост Фенрира резко метнулся в сторону. Удар был чудовищной силы, способный сбить с ног даже самого Одина, не говоря уже о Торе. Бог грома, застигнутый врасплох, не успел среагировать и с глухим криком отлетел в сторону, врезавшись в обвалившиеся обломки старой изгороди. Он выиграл себе драгоценные секунды. Не теряя ни мгновения, Фенрир осторожно, с невероятной для его размеров нежностью, подхватил Локи в пасть. Острые клыки нежно обхватили тело бога обмана, не причиняя вреда. В его волчьей голове билась одна-единственная мысль: *«Надо найти лес. Я должен его защитить.»* Мощные лапы исполинского зверя оттолкнулись от земли, и он рванул прочь, превратившись в размытое чёрное пятно, несущееся по пересеченной местности. Он бежал, преодолевая огромные расстояния, его скорость была невероятной. Грязные тропы, кустарники, низкие холмы — всё это проносилось мимо, сливаясь в единый смазанный пейзаж. Он ориентировался инстинктами, пытаясь уйти как можно дальше, запутать следы, найти место, где его хозяин будет в безопасности. По ощущениям, прошло около получаса, прежде чем Фенрир почувствовал, что преследование прекратилось. Усталость начала накапливаться, но облегчение от того, что погоня осталась позади, было сильнее. Он остановился на краю густого, тёмного леса, где деревья росли так плотно, что их кроны сплетались, создавая почти непроницаемый навес. Выбрав самое большое и крепкое дерево, с толстым стволом и раскидистой кроной, Фенрир осторожно опустился на землю. Аккуратно положив Локи в углубление между корнями, он сам лег рядом, свернувшись клубком, чтобы создать барьер для любого возможного врага. Затем, с особой заботой, он распушил свой огромный хвост и бережно укрыл им безжизненное тело бога обмана, словно мягким, тёплым одеялом. Алые глаза Фенрира, горящие ещё минуту назад яростью, теперь стали бдительными и острыми. Он лежал, прислушиваясь к каждому шороху леса, готовый встретить любую угрозу. Он был непоколебимой стражей, огромной тенью, охраняющей сон своего хозяина, своего единственного друга. Время тянулось медленно, словно густой мёд. Для Фенрира, огромной, неподвижной тени, каждая секунда была вечностью, наполненной обострёнными чувствами. Он слышал шелест листьев, возню мелких лесных обитателей, далёкий крик хищной птицы, но ни один звук не отвлекал его от главной задачи. Его алые глаза, превратившиеся в два бдительных уголька, непрерывно сканировали окрестности, готовые заметить малейшую угрозу. Под его мощным телом Локи казался совсем хрупким, а мягкий, тёплый мех хвоста был единственным, что связывало бога обмана с миром живых, помимо слабого биения сердца. Луна поднялась высоко, заливая лес призрачным серебристым светом, пробивающимся сквозь плотные кроны деревьев. Только тогда, когда ночь достигла своей кульминации, Локи слабо застонал. Тело пронзила острая боль, пульсирующая во всех ранах, а голова гудела, будто по ней проехались ледяной колесницей. Он попытался пошевелиться, но каждая мышца протестовала, отзываясь судорожной дрожью. Фенрир мгновенно напрягся. Его огромная морда осторожно опустилась к лицу Локи, и из пасти вырвался тихий, обеспокоенный рык, больше похожий на хриплое ворчание. Большой, влажный нос бережно ткнулся в бледную щеку, пытаясь разбудить. Локи медленно открыл глаза. Мир вокруг расплывался, был размытым пятном зелени и темноты. Тяжёлое, тёплое покрывало на нём, странный, незнакомый запах леса и… что-то огромное, шерстяное, над его головой. Потребовалось несколько долгих мгновений, чтобы сфокусировать взгляд. Сначала он увидел огромные, горящие красным глаза, а затем — гигантскую морду, столь знакомую, но сейчас поражающую своими размерами. — Фенрир? — голос Локи прозвучал хрипло и слабо, полный недоверия. Он попытался приподняться, но его тут же прижало к земле неведомой силой. Он посмотрел вниз и понял, что лежит не просто под деревом, а под огромным, шерстяным телом, укрытый хвостом, размеры которого были несопоставимы с его бывшим псом. Волк осторожно отодвинул голову, чтобы Локи мог лучше его рассмотреть. Теперь, когда сознание возвращалось, Локи начал вспоминать последние мгновения: гнев Тора, попытку защитить пса… и провал, падение. Значит, он всё-таки смог? Фенрир смог его защитить? В глазах Локи, несмотря на боль и слабость, вспыхнуло удивление, смешанное с глубокой, почти незнакомой ему нежностью. Он протянул дрожащую руку и слабо дотронулся до мягкой, тёмной шерсти на огромной морде волка. Фенрир ответил на прикосновение тихим поскуливанием, мягко ткнувшись головой в ладонь Локи. В этом жесте было столько преданности, столько безусловной любви, что сердце Локи, обычно холодное и отстранённое, дрогнуло. — Ты… ты вырос, — прошептал Локи, уголок его рта изогнулся в слабой, почти незаметной улыбке. Он был ранен, измотан, но жив. И рядом с ним был его пёс, который рискнул всем, чтобы спасти его. Фенрир лишь тихо зарычал в ответ, словно подтверждая. Он прижал свою гигантскую морду ближе к Локи, и его дыхание, тёплое и тяжёлое, обволакивало бога обмана, создавая кокон безопасности. Локи знал, что Тор не простит ему это, но сейчас это не имело значения. Рядом с ним был Фенрир – его верный защитник, его чудовищный, но бесконечно преданный спутник. И в этом тёмном лесу, под охраной исполинского волка, Локи чувствовал себя в безопасности впервые за очень долгое время. Его раны ещё жгли, и слабость не отпускала. Но сейчас, прижатый к теплому телу Фенрира, укрытый его мощным хвостом, он мог позволить себе немного отдохнуть. Пусть боль была сильна, но рядом с ним было то, что он не ожидал получить — безусловную защиту и любовь. С этими мыслями Локи снова провалился в забытьё, но на этот раз это был уже не бессильный обморок, а глубокий, измученный сон под охраной его верного зверя.