Часть 1. Полёт Валькирий

1942 год Протекторат Богемии и Моравии Неподалёку от Праги Лес ----------------- Хруст веток, ломающихся под тяжестью опадающих парашютов, едва не разбудил спящий весенний лес. Громкое дыхание и резкий скачок сердца быстро привели в чувства двух девушек, облаченных в гражданскую одежду. Никаких нашивок, опознавательных знаков, только лишь раскрытые парашюты за спиной, тянущиеся серым шлейфом. Мозг заработал активнее, ибо прыжок с парашютом оказался одним из самых волнительных прыжков для обеих девушек. Пальцы тут же отстегнули специальный карабин, который удерживал парашют на спине, и лямки соскользнули с плеч. Первое, что нужно было сделать сейчас — спрятать парашюты. Чем обе и занялись, всё ещё не в силах перевести дыхание. — Ты цела? — Первая из девушек, низенькая и слегка угловатая, которая приземлилась на один из пригорков, уже активно сворачивала свой парашют и сейчас пыталась запихнуть его под корни одного из вековых дубов. Эту девушку звали Ярмила Новотна — чешка по национальности, десантница по профессии, ранимая девочка в душе. Её действия были резкими, она то и дело оглядывалась по сторонам, будто опасаясь прямо здесь встретить целую айнзацгруппу. — Да нормально... Боялась только без глаз остаться,— отозвалась другая десантница, которой уже удалось спрятать парашют под сухой осиной. Второй парашютисткой была Сюзанна Словакова. Представительница словацкого народа, ныне слившегося с чехами и немцами. Закончив с сокрытием следов своего пребывания, она достала из военной планшетки, которая была пристегнута к её поясу, компас, и стала внимательно следить за стрелкой. К тому моменту Ярмила затолкала ногой в лёгком ботинке злосчастную ткань парашюта и оглянулась на Сюзанну. Та держала в руках компас, и сейчас внимательно следила за стрелкой, благо ночь была светлой благодаря полной луне, что сияла белым шаром на полностью черном небе. — Мы точно приземлились там, где должны были? Не верю, что в такой глухомани нас могут ждать, — спросила Ярмила, отряхивая с куртки прилипшую листву. — Ждут нас, ждут. Если верить компасу, нам нужно идти туда, — Сюзанна оказалась точно на восток. Делать было нечего. Девушки пошли туда, куда указывала стрелка. Они старались быть бдительными, ибо тишина леса была слишком звенящей. Ни крика зверей, ни уханья совы. Одна сплошная гробовая тишина. Казалось, вся жизнь ушла из этих мест, ибо в самом сердце уже несуществующей Чехословакии поселилось то, ради чего Сюзанна и Ярмила были здесь. -------------- Франтишек Дворжак — диверсант, которого англичане закинули в Прагу ещё год назад, — ждал девушек у безлюдного шоссе. Парашютистки заметили молодого человека сразу, и тут же взялись за пистолеты, которые все это время были спрятаны у них под куртками. Аккуратно перемещаясь и стараясь не хрустеть валежником, они приблизились к кустам орешника, где притаились. — Он? — спросила Ярмила у Сюзанны. Франтишек стоял у своего фургона, который мастерски скрывался в тени одной из сосен и ждал. Не двигаясь, а лишь щурил глаза и временами оглядывался по сторонам. Он потянул руку, пригладил пышные кудри и взглянул на небо. На вид, Дворжак наводил впечатление обычного среднестатистического чеха из рабочего класса. Прям по виду нельзя было сказать, что он один из участников сопротивления, которое сейчас так активно подавляли немцы. — Он, вроде... — сощурилась Словакова, но выходить никто из них не решился. Не спеша выходить из-за кустов, Ярмила сказала (ибо Дворжак стоял не так далеко от их укрытия и мог их услышать): — Что стояло в кабинете учителя? Дворжак сразу же повернул голову в сторону, где прятались девушки. Встрепенувшись, Франтишек мигом отозвался: — Лилии в вазе. Это были кодовые слова, известные исключительно участникам операции. Дворжаку сообщили эти слова через специальный шифр, который был известен только ему, и Ярмиле с Сюзанной. Девушки вышли из кустов. Всё ещё держа оружие наготове, они приблизились к Франтишеку. Тот указал на открытый кузов своего грузовика: — Полезайте туда. Когда мы подъедем к городу, вы должны будете залезть в мешки. Там охрана везде, будут проверять. Вы поняли меня? Сюзанна с недоверием покосилась на Дворжака. Ещё в Лондоне ей и Ярмиле показали фотографии этого человека. И всё же, Словакова с некоторым подозрением относилась к Франтишеку — вдруг тот всё же сдаст Ярмилу и её Гестапо? Но Дворжаку это бы пользы не принесло. Его, скорее всего, поставили бы к стенке вместе с девушками. Девушки всё же забрались в кузов, и двери за ними закрылись. Спертый воздух, который наполнял кузов, пропах рыбой, потому приходилось дышать через рот. Когда машина тронулась, отъезжая, Сюзанна решила повторить поставленные задачи. Сев на пол вместе с Ярмилой, девушка достала из планшетки коробок с длинными спичками. Мгновение — и тусклый огонек заиграл на конце спички, слегка подрагивая. — Итак. Мы возьмём его через несколько недель, — Сюзанна одной рукой раскрыла поверх планшетки карту Праги. Палец скользнул вдоль множества дорог, по которым, предположительно, мог бы проезжать протектор. Из планшетки вместе с картой заодно вывалилась фотография. Лёгкий свет от спички, чей огонёк уже обжигал пальцы Новотны, открыл взору обеих парашютисток знакомое каждому чеху лицо: тонкие черты, доброжелательная улыбка, блестящие от вспышки камеры прозрачные глаза. Камера выхватывала дубовые листья в петлицах и темную форму немецкого образца, в которую был одет этот человек. Аккуратный пробор в мягких белокурых волосах придавал этому человеку вид юного студента, но никак не виновного в смерти миллионов жителей Протектората. Это был тридцатипятилетний обергруппенфюрер Тристан Гейзенберг, тот самый «Пражский зверь», из-за которого Новотна и Словакова были здесь. — Зачем ты таскаешь эту дрянь? — скривилась Ярмила, задувая догоревшую спичку и зажигая новую. — Чтобы не забыть. Немцы ведь все на одно лицо, — как-то многозначительно ответила Сюзанна, снова сощурив темные глаза, когда яркая вспышка зажженной спички вновь осветила кузов. Словакова ненавидела немцев, и на это были все основания. Каково это жить с осознанием, что твой дом буквально отобрали, и из-за этого пришлось бежать в другую страну? Новотна была полностью согласна с подругой. Сколько она себя помнила, но в её планы никогда не входило стать десантницей, а уж тем более — убийцей одного из ужаснейших людей во всей Европе. — Нам нужно дождаться остальных. Разве нет? — Ярмила удивлённо посмотрела на подругу. — Да, верно мыслишь... — Словакова приподняла руку со спичкой, чтобы та так ярко не светила на фотографию Гейзенберга. — Я знаю, где их искать. Спрашивать нужно «тётеньку». Но кто такая «тётенька», Ярмила так и не успела спросить. Но это пока. Их разговор прервал Франтишек, постучавший в окошко, разделявшее кабину и кузов. — Подъезжаем к Праге. Девушки быстро всё собрали в планшетку, потушили спичку и мигом полезли в приготовленные для них мешки. Предприимчивый Франтишек намазал мешки рыбьим жиром, который мог бы притупить вполне уловимый собачьим носом запах Сюзанны и Ярмилы. Совершенно не брезгуя, парашютистки скрылись в мешках и притихли, вслушиваясь в окружающие звуки. Через пять минут после того, как Новотна и Словакова затаились, машина остановилась. Хлопнула водительская дверь, и послышался голос Франтишека и кого-то из охранников, которые стояли на всех въездах и выездах из столицы. Ярмила прикусила губу, когда услышала чешскую речь с выраженным немецким акцентом. — ...Что я везу? Так это для лавки господина Шульца! Что? Хотите посмотреть? — Франтишек говорил нарочито устало, тем самым пытаясь внушить охраннику, насколько он вымотан. — Да, — ответили ему на ломаном чешском. — открывай давай. Обе девушки притихли, пытаясь стать максимально неотличимыми от других мешков с вяленой рыбой. Из-за неудобных поз, в которых парашютистки как назло пребывали, была вероятность себя обнаружить, что добавляло «ярких» ощущений в их жизнь. Двери кузова открылись, впуская внутрь холодный воздух. Девушки услышали скулеж охранной собаки, которая почуяла аромат рыбы и видимо скребла когтями по железной обшивке. — Видите? Ничего запрещённого, — спустя долгое мгновение наконец сказал Дворжак, но каждой из парашютисток показалось, что он говорил это, находясь в паре сантиметров от них. Охранник молчал. Слава богу, немчуре хватило скудного ума не забираться в машину, он лишь ограничился тем, что развязал один из ближайших мешков под тявканье собаки. Сюзанна почувствовала, как по виску скатилась капелька пота, и она едва не шевельнулась — настолько сильно напряглось её тело. Тем временем охранник удостоверился, что Дворжак действительно перевозил рыбу. Взглянув на Франтишека, он бросил: — Ладно, проезжай. Побыстрее. Двери в кузов закрылись, и Ярмила, находившаяся всё это время в не меньшем напряжении, выдохнула. Из-за того, что лежала она близко к стенке, ей удалось услышать, как бежит Франтишек и как закрывается дверь в кабину водителя. Мотор взревел, и машина поехала дальше, оставляя одну из опасностей позади. Отъехав на приличное расстояние, Франтишек пару раз постучал в окошко, тем самым предупреждая девушек что всё в порядке. — Фух... — Ярмила первой выбралась из мешка, и вытерла рукой вспотевшее лицо. — Я уж подумала, он все мешки осмотрит... Сюзанна выбралась чуть погодя. Она аккуратно сложила мешок рядом и взглянула на подругу. Последняя выглядела немного растрёпанно, и сейчас немного нервно перебирала свои и без того короткие волосы, накручивая пряди на пальцы. Словакова подобрала под себя ноги и позволила себе расслабиться. По её подсчётам, им ехать ещё минут двадцать, ибо Франтишек, если верить сообщениям англичан, жил не так далеко от центра Праги. — Сейчас нам нужно незаметно пройти с Франтишеком в его дом. А там уж видно будет...

***

Квартира Франтишека Дворжака ------------ Каким-то чудом Франтишеку удалось провести парашютисток к себе в квартиру. Это была небольшая квартира, с двумя комнатами, одна из которых вполне могла бы сойти за радиорубку — Франтишек прятал в стене телеграф. — Всё, мы в безопасности, — Дворжак выдохнул и снял пиджак. Сюзанна огляделась по сторонам. Простенький интерьер, старый календарь ещё 1939 года, с замершей датой — «1 сентября». День, когда началась Вторая мировая. Яркий жёлтый свет, который излучали дешёвые лампочки. — Мне сообщили из Лондона о ваших намерениях, и я их поддерживаю, — Франтишек переместился следом за Ярмилой, которая сейчас ходила из комнаты в комнату, осматривая все вокруг. — Нам нужно найти Розу Бланк, — вдруг огорошила Дворжака Сюзанна. — вы можете это устроить? — О, это может быть только завтра...госпожа Бланк живёт далеко отсюда, на Нюрнбергской улице, — отозвался Франтишек. — Прекрасно, — Сюзанна аккуратно наступила на одну из досок, из которых был составлен пол. Половица прогнулась, выдавая тайник. Что там было — Сюзанне не нужно было догадываться. Словакова усмехнулась, и снова взглянула на календарь, с застывшей датой, потом на часы с маятником, которые показывали полночь. Обстановка забытья, лёгкий призрак минувших дней коснулся бледного лица Сюзанны, и она едва улыбнулась, вспоминая, как всё раньше было... Раньше была свободная Чехословакия, а сейчас — расчлененное государство. Нужно было удавить одну из немецких гадин. И Сюзанна понимала это, смотря на то, как Ярмила с восторгом в глазах осматривает платяной шкаф, который стоял в импровизированной спальне. Сейчас Сюзанне и Ярмиле нужно было привести себя в порядок и лечь спать. Завтра очень трудный день.