Часть 2. Золото Рейна

На следующий день Квартира Франтишека Дворжака ------------------ Ранним утром Франтишек разбудил девушек. Чтобы беспрепятственно провести их в дом «тётеньки» Розы Бланк, Франтишек вручил Новотне и Словаковой два комплекта мужских костюмов — широкие брюки, нелепые пиджаки на больших пуговицах и пахнущие крахмалом рубашки. Это объяснялось тем, что местные «служители закона» были очень непорядочными людьми и могли бы увязаться за Словаковой или Новотной. Хотя политика Германии не поощряла связь солдат с «расово неполноценными». Но кого это вообще заботило? — Если нас остановят, скажем, что идём на работу к господину Шульцу. Он один из нас, так что с этим проблем не будет. Поддельные паспорта у вас во внутреннем кармане пиджака, — сказал им Дворжак и вышел, чтобы не смущать десантниц. Благодаря особенностям фигуры Сюзанна и Ярмила могли запросто сойти за обычных бедных студентов, а дополнившие их образ классические костюмы смогли с точностью скрыть любой намёк на истинную натуру. Да и тем более это было бы куда практичнее. В юбках и туфлях будет неудобно бегать, если придётся скрыться от гестапо. — Всё это нелепо... — сказала Ярмила, едва не путаясь в ремнях подтяжек. — Уж лучше так, чем ничего. Нужно держаться как можно естественнее. Нам не стоит привыкать бегать на каблуках, — возразила ей Сюзанна, которая ожидала её на выходе из комнаты. Словакова похлопала себя по карманам одежды, выискивая те самые документы, о которых им сказал Дворжак. Да, действительно — во внутреннем кармане пиджака была нужная корочка. «Мужское» имя для Словаковой звучало так: Мартин Шипка Сюзанна нахмурилась. Ей очень не понравилась идея с поддельными паспортами, потому что они не были зарегистрированы в местной полиции. Если на улице у Ярмилы или Сюзанны кто-то из полицаев спросит паспорт, а немец окажется слишком юрким, то вся операция будет провалена. Словакова облизнула губы, убрала удостоверение обратно в карман и задумалась. Англичане в случае чего должны будут вытащить её и Ярмилу из Праги, но в таком случае погибнет много людей... Или могли погибнуть сами парашютистки. Нет, Сюзанна не боялась погибнуть за родину. Ей было страшно за Ярмилу, за других членов операции. В конце концов, если Гейзенберг всё же умрёт, то немцы вряд ли не отомстят за это. Но командование поставило цель. И Словакова была настроена выполнить её во что бы то ни стало.

---------- Роза Бланк, та самая «тётенька», как ласково называли её подпольщики, получила своё прозвище не просто так. «Тётенькой» её прозвали потому, что она могла достать боеприпасы и карты для подполья. Словакова знала, что именно Роза должна была приютить у себя Йозефа Свободу и Яна Кучеру — двух остальных участников операции. Слава богу, на улице к Франтишеку и десантницам никто не пристал, что было великим чудом для Франтишека. — Идите на четвёртый этаж, первая квартира направо по коридору. Постучите ровно четыре раза, с расстановкой в пару секунд. Домой идите одни, мне нужно сбегать кое-куда, — быстро проинформировал Дворжак девушек, едва они дошли до бесцветного жилого здания с заклеенными окнами. — Хорошо, — сказала Словакова, и на этом они с Франтишеком расстались. Дворжак побежал дальше по улице, а Ярмила и Сюзанна шмыгнули за скрипучую подъездную дверь и растворились во мраке лестничной клетки. ------------ Роза встретила Сюзанну и Ярмилу в прихожей своей тихой квартиры, находившейся на четвёртом этаже. Сюзанне с первого раза удалось правильно постучать костяшками пальцев по дверному косяку, и их быстро затащили внутрь квартиры. Хозяйка квартиры, та самая Роза Бланк, быстро закрыла дверь на замок и мгновение вслушивалась в то, что происходит за дверью. Убедившись, что никто ничего не заметил, Бланк развернулась к Сюзанне и Ярмиле. Девушки уже сняли кепки, раскрывая свою истинную сущность. — Добрый день, панни Бланк. Я Сюзанна Словакова, а это Ярмила Новотна, — Словакова сразу же перешла к делу. — Свобода и Кучера у вас? Бланк кивнула, пока Ярмила разглядывала её из-за спины Словаковой с живым интересом. Розой Бланк звалась женщина средних лет, с завидной копной кудрявых чёрных волос и смешной круглой головой. Ее мышиные глазки лукаво сияли на бледном лице и находились в постоянном движении — они осматривали то Сюзанну, то задерживались на Ярмиле. — Лишний раз не советую вам так открыто входить сюда, — сказала им Роза, подметив необычный внешний вид парашютисток. — Очень много предателей ходит по улицам, доносчиков, агентов гестапо. Время очень неспокойное. Прихожая была тёмной и удивительно узкой, так что Ярмиле и Сюзанне пришлось потеснить друг друга, чтобы элементарно встать во весь рост. Квартира была небольшая и ничем не отличалась от той, в которой жил Дворжак. Единственное — тут отсутствовала практически вся мебель. Нетрудно было догадаться, кто её вынес. О шкафах и комодах напоминали только светлые прямоугольники на жёлтых в белый цветочек обоях. Словакова фыркнула в ответ на замечание Бланк. — Мы знаем, панни, — ответила Сюзанна, следуя за «тётенькой». — Потому и хотим, чтобы вы нам помогли. Бланк ухмыльнулась. — Следуйте за Белым Кроликом в таком случае. Протискиваясь сквозь будто начавший сужаться коридор вслед за Бланк, Ярмила и Сюзанна старались не смотреть по сторонам. Каждая из них думала о том, как же им убить Гейзенберга: нужно было подловить момент, когда он окажется в максимально уязвимом положении, и тогда удастся нанести удар. Но для начала нужно было изучить Гейзенберга, в чём могла помочь только панни Бланк. Проведя девушек через коридорчик, Роза остановилась у самой двери в так называемое «смежное помещение» — что-то вроде комнаты, разделявшей прихожую и кухню. До того спокойные серые глаза чешки блеснули таинственным огоньком, а накрашенные бледной помадой губы тронула улыбка. — В этих костюмах вы напоминаете мне моих сыновей, — неожиданно произнесла Бланк, и её до того лукавый взор внезапно подёрнулся грустью. — Ах, славные были времена... У Ярмилы похолодело всё внутри. Она и предположить боялась, что стало с сыновьями Розы. Бланк со скрежетом отворила дверь, приглашая девушек войти. Первой вошла Новотна, а за ней — Словакова. Снова почти полное отсутствие мебели, за исключением пары привинченных к полу кроватей и огромной люстры под потолком, покрытой простынёй. Да ещё шаткий столик в самом центре комнаты. Глаза девушки расширились, едва она различила в белых лучах утреннего солнца две знакомые фигуры, которые ютились у небольшого окошка с видом на разгромленную немцами синагогу. Йозеф Свобода и Ян Кучера — такие же добровольцы и участники операции «Эпоним», как и Сюзанна с Ярмилой. Кучеру и Свободу также сбросили на парашютах, только несколько яасов спустя после прыжка Ярмилы и Сюзанны. Оба парня сидели на подоконнике в тот самый момент, когда Новотна и Словакова вошли в комнату. Первым внимание обратил Ян. — О, и вы здесь? Ну, значит, будет не так страшно умирать, — улыбнулся Ян в своей привычной манере и крепко обнял Новотну, а затем и подоспевшую Словакову. Светлые глаза молодого человека заблестели при виде парашютисток, точь-в-точь как рождественские свечи на ёлке. — Ян, прекращай, — одернул товарища Свобода, но тоже не смог удержаться от крепких объятий с девушками. Пока парашютисты обменивались нежностями и по-дружески шутили, Роза принесла карту и разложила её на том самом столе. Оглянувшись на молодых людей, она негромко позвала их: — Подойдите сюда, сейчас я вам всё расскажу. Все четверо участников операции собрались вокруг стола. Карта Праги, раскинувшаяся на столешнице, была испещрена условными знаками, какими-то чёрточками и кружочками. Некоторые улицы были помечены тревожным красным цветом. — Гейзенберг проезжает через Прагу между девятью и десятью часами утра. Чаще всего он использует один и тот же маршрут, поскольку это кратчайший путь до его замка, — начала рассказывать Бланк. — Пока вы летели, нам удалось выяснить точное время его прибытия. — Он, я так понимаю, здесь проезжает без охраны? — спросила Сюзанна. Бланк покачала головой. — Бывает по-разному. Недавно он проезжал мимо моего дома, и я видела, что его сопровождала машина охраны. Но бывает, что приезжает и без неё, — ответила Бланк. — Никакой закономерности в этом не увидела. Роза шмыгнула носом и подняла вверх указательный палец с массивным кольцом. — Но могу сказать одно: лучшим вариантом будет сбросить взрывчатку прямо в салон его машины. Он как раз любит разъезжать на машине с открытым верхом. Это была полезная информация. Сюзанна внимательно смотрела на карту и мысленно рисовала, как всё должно произойти. Та самая улица, отмеченная зелёным цветом, и была маршрутом, по которому Гейзенберг проезжает каждый раз, пересекая Прагу. Если там есть поворот... то можно будет приостановить автомобиль и расстрелять Гейзенберга в упор? Тогда гранаты могут не понадобиться... А если там будет охрана? В таком случае придётся брать либо Свободу, либо Кучеру... А ещё нужно было достать что-то, на чём можно будет уехать с места происшествия... Примерно о том же думал и Йозеф. Он придерживался схожих взглядов с Сюзанной и сейчас уже разрабатывал план действий на несколько следующих дней. — А у вас не найдётся двух биноклей? — вдруг вступил в разговор Йозеф. — Зачем? — спросила Бланк. Свобода хмыкнул и без особой радости и саркастично ответил: — Будем с Яном за птичками наблюдать. Роза полезла в карман своего домашнего платья с видом человека, внезапно что-то вспомнившего. — Если выйдет так, что нас прижмут гестаповцы... то придётся принять и это. Чтобы наверняка, — «тётенька» положила на середину стола небольшую коробочку и открутила крышечку. Каждый из присутствующих понимал, что это: стеклянные капсулы с цианидом. Быстродействующий яд, хотя пуля, пущенная в висок, убила бы куда быстрее, — но стоило рассматривать оба варианта. Все четверо парашютистов взяли по капсуле, хотя рассчитаны ампулы были на пять человек. Скорее всего, последняя предназначалась самой Розе. — У нас нет права на ошибку, панни Бланк, — заметил Кучера. Роза взглянула на Яна и болезненно вздохнула, словно на её плечи внезапно упал весь мир. — У нас не только нет права на ошибку. У нас попросту нет выхода.

***

Пражские улицы было не узнать. Когда Сюзанна и Ярмила вышли на улицу, им в глаза снова бросились знамёна со свастикой, которые парили повсюду. Здоровенный немецкий детина в сером мундире расхаживал неподалёку, угрожающе сжимая автомат — местные полицаи немецкого кроя имели такие же уголовные морды, какие только могут быть у полицаев. Сюзанна скривила губы и поспешила увести себя и Ярмилу отсюда. — Какой план действий? — тихо спросила Новотна, едва поспевая за подругой-дылдой. — Сейчас нам нужно добыть оружие и гранаты. Расстрелять этого выродка в упор, и дело с концом, — не менее тихо ответила ей Словакова, стараясь идти как можно спокойнее, чтобы не привлечь внимание «местной фауны». Ярмила посмотрела на Сюзанну — лицо той было серьёзное, сосредоточенное на мыслях, что роившихся в её голове. У Словаковой были все основания ненавидеть Гейзенберга так же сильно, как его ненавидела Новотна. Вряд ли нашёлся бы на свете чех или словак, способный с искренней любовью относиться к этому подобию человека. Гейзенберга нужно было уничтожить. Нет, не убить — убивают обычно людей, которые имеют право жить. А Тристан Гейзенберг был даже ниже животного, чем-то вроде паразита, которого следовало немедленно вырезать из этого мира гранатами и пулями. — Франтишек ушёл куда-то. Англичане как раз должны были сегодня сбросить кейс с оружием в лесу. Может, он пошёл за ним? — спросила Новотна, когда длинная улица кончилась и начался не менее длинный перекрёсток. Людей здесь было куда больше, чем Новотне и Словаковой доводилось видеть прежде. Сюзанна из чистого любопытства изучала глазами снующих туда-сюда чехов. Все были на одно лицо: коричневая и серая одежда в клеточку, тонкие шляпки на склонённых в страхе головах понурых, уставших чешек, дети, которые не смеялись и не играли, а лишь прижимались к родителям и прятали глаза. Измученные, худые мужчины, изнурённые работами на «новый порядок»... У Словаковой сжалось сердце от этого зрелища. Она помнила, какой была довоенная Прага... это был цветущий, радостный город, полный смеха, улыбок и веселья. Прага перестала быть столицей, она стала тюрьмой. И Сюзанна чувствовала свой долг перед теми людьми, которые проходили мимо них с Ярмилой. Их нужно было освободить, причём любой ценой. — Нет, стойте, нельзя, оставьте его! Михал! Сынок! — вдруг раздался истошный женский вопль где-то неподалёку. Словакова и Новотна, не сбавляя шага, оглянулись на звук. Перед их глазами предстала чудовищная картина — женщина, в шали и с безумными глазами, тянулась руками к молодому человеку, которого два крепких полицая тащили в сторону темного грузовика. Парень был одет в одну полосатую пижаму, а его босые ноги волочились по асфальту... — Нет, беги! Уходи! Иди домой! Не надо! — кричал в ответ молодой человек, даже не пытаясь отбиться от своих конвоиров. Женщина продолжала кричать и плакать, ползая по мощёной мостовой, пока её не «вразумил» крепкий немецкий сапог, врезавшийся ей в висок. — Заткнись, свинья! — прикрикнул на неё уже другой полицай, и принялся избивать беззащитную женщину прикладом своей винтовки. Женщина стонала, плакала, закрывая седую голову руками, а изувер продолжал дико её избивать, словно пытаясь втоптать слабое тело в каменные плиты тротуара. То, что парашютистки сейчас видели, было арестом подпольщика. И никто из прохожих, кроме Новотны и Словаковой, не повернул головы в сторону адской картины. Уж слишком привычным это было явлением в Праге... Искать подпольщиков Гейзенберг начал с самого начала своего становления протектором. В его указе значилось, что каждого диверсанта, независимо от возраста и пола надлежит ставить к стенке вместе со всей семьёй. А до этого проводились пытки, от жестокости которых содрогался каждый, кто о них знал. — Звери... вот же ублюдки... — прошептала Ярмила вполголоса, наблюдая, как парнишку забрасывают в кузов под истошные крики женщины. — Ярмила, мы не можем ничего сделать. Гейзенберг заплатит и за этот инцидент, — Сюзанна взяла подругу под руку и потащила её через улицу, стараясь не вслушиваться в происходящее в нескольких метрах от них. До квартиры Франтишека идти оставалось всего минут пять, поэтому обе переодетые девушки решили ускорить шаг. — Я думаю, нам стоит продумать план действий, — сказала Сюзанна, взглянув на Ярмилу. — Нам нужно ещё раз всё обговорить, но уже всем вместе. С Кучерой и Свободой. Раз Гейзенберг мнит себя хозяином... устроим ему через пару недель приём по-чешски.