Часть 3

      Яркий парашют, прикрепленный к поясу тросами, развивался за спиной Ромы и тащил его назад. Ускоряясь, Карфенов, как мог, преодолевал это сопротивление. Дыхание сбивалось, как-бы сильно он не старался держать его под контролем.       — Давай, Карфенов, давай, быстрее, пацан, быстрее, — подстегивал Анатолий Сергеевич, оставаясь за бортом, — что ты, как беременная черепаха тащишься? Это по-твоему уровень КХЛ? Относись Кросби к тренировкам, так как ты сейчас, стал бы он таким крутым? А ты, Ящук, что застыл? Забыл, как бегать?!       Боря дернулся, как от удара током и принялся бежать. До этого он стоял, как статуя в Эрмитаже и рассматривал экраны, висевшие под потолком ледовой арены. Его парашют — лиловый, с белой вставкой, тут же раскрылся за спиной парня. Рома стиснул зубы. Он бежал так минут десять, не меньше. Он бежал то в одну сторону, то в другую. Туда-сюда, как маятник, который никак не может достигнуть покоя. Мышцы гудели, пот лился рекой, но он не останавливался, лишь увеличивая темп. Иначе снова комментарии тренера. Не самые приятные.       — Ладно, закончили, — наконец дал команду тренер и парашют тут же упал на лед разноцветным пятном. Рома тяжело выдохнул и подкатил к борту, — Осипов и Харитонов, на линию. А да, еще Васильев, — Рома видел, как замер Саша. Явно не ожидал, что вызовут его.       Тут все, как в школе. Только сложнее, тяжелее и порой болезненнее. Как-бы сильно ты не любил хоккей, порой настигает непреодолимое желание провести на скамейке всю тренировку и наблюдать за тем, как гоняют других.       Рома помог Саше с поясом. Тот негромко ругался на тренера, который снова заставлял его что-то делать. На прошлой тренировке Саша улетел в борт, и Сергеевич даже обещал не дергать его сильно, но после осмотра врачом стало понятно, что Васильев в полной боевой готовности.       — Пердун старый, когда нам найдут кого-то помоложе, — разгневался Саша, поправляя краги. Рома тихо хихикнул. Тренер не заметил. Он о чем-то говорил со вторым вратарем команды.       — Он не так плох, — дернул плечами Карфенов, — к тому же, молодой тренер не означает, что он будет сюсюкать. Обычно, бывает наоборот.       — Ты просто его еще не до конца узнал, — Саша хлопнул Рому по плечу, — поверь, он тот еще садист-любитель.       Саша был в команде с того момента, как перешёл из юниора в молодёжку, так что тренера успел выучить, как родного. Он знал, чего ждать от Сергеича и от его методов. Да, некоторые из них могли показаться старыми, еще советских времен, но они не потеряли своей актуальности и эффективности, а скорее прошли проверку опытом.       Закончили тренировку также, как и всегда — игрой в меньшинстве. Этот маневр у них хромал, поэтому Сергеевич не упускал возможности напомнить о том, чтобы парни не смели получать удаление. Иначе команда будет в полной… ну в общем, ничего хорошего их ждать не будет.       — Так, подъехали все сюда, — после свистка сказал тренер. Рома ощущал себя выжатым, как лимон. Хотелось в душ, а еще большую шаурму с двойной порцией мяса, — в понедельник у нас игра с «Полярниками». Они злые, любят силовые приемы. И они хорошо держатся в меньшенстве, а мы — нет. Играют, как дикие и голодные звери. Вам нужно показать, что мы тоже не травоядные. Все поняли.       — Да, Анатолий Сергеевич! — почти хором ответила команда, встав у борта. В этом хоре не было энтузиазма и надежды. Была только усталость. Тренировка тянула на девять с половиной из десяти по шкале выматывания.       — Вот и славно, — поправил шапку тренер, — завтра и в пятницу работаем над силовыми приемами, — пояснил он, — в субботу, так и быть… зал, в воскресенье пройдете врача. Теперь от нас требуют, чтобы вас осматривали перед каждой игрой.       Рома играл против «Полярников» в прошлой команде. Ребята из Мурманска. Суровые, крепкие. Они в самом деле были, как дикие звери, которых стараются обходить стороной. В тот раз они раскатали соперников в сухую: три — ноль. Рома тогда сидел на скамейке (схлопотал удаление в начале второго тайма за грязный силовой прием) и смотрел, как его команда разваливается. Он ничего не мог сделать. В этот раз он выйдет на лёд.       — Карфенов, а ты же с ними играл? Ну когда был в «Нерпах»? — спросил Саша, стягивая с себя коньки и протяжно выдыхая. То самое чувство долгожданного освобождения, которое ни с чем несравнимо.       — Ага, — Рома кинул грязную футболку в баул — забрать домой для стирки, — они в самом деле дикие. И злые. Как белые медведи.       — Короче, парни, пишем завещания, — протянул Вова, высунувшись из душевой.       — Отставить панику, — сухо сказал капитан, — мы тоже, знаете, не кружок фигурного катания.       Рома знал, что паника делу не поможет. Завещание — тоже. Поможет тренировка. Жесткая, сложная, изнуряющая, но чем лучше они подготовятся к встрече, тем больше шансов не уползти со льда отращивать оторванные хвосты.       Домой он ехал молча. Поставив баул между ног. Клюшка осталась в центре. Не было никакого смысла таскать ее с собой на постоянной основе. Дома она ни к чему — места итак было мало. Другое дело форма — ее Рома стирал, штопал и чистил. А в спорткомплексе это сделать невозможно.       Нины дома не было. Наверное, еще не вернулась с занятий или где-то тусит с друзьями, если они у нее есть. Рома про круг общения соседки ничего не слышал, да и она избегала таких подробностей.       Мыши Бантик и Фантик занимались своими очень важными делами — грызли поильник, копались в соломе и бегали по пластиковым лесенкам. Как какие-то министры во время предвыборной гонки.       Рома кинул куртку на вешалку, поставил кроссовки на полку и пронес баул к себе — по правилам, чтобы не создать очередной конфликт. Хотя, Нина все равно найдет к чему придраться. Он ловил себя на том, что ей просто нравится придираться к нему. Этакий социальный садизм.       Он достал из баула то, что требовало стирки — футболку, термобелье, носки и еще снял толстовку, в которой был сегодня весь день. Засыпал порошок, нажал кнопку и выдохнул. У него есть запасной комплект — чистый, сухой, сложенный в шкафу. Если что, возьмет завтра его.       Звонок телефона раздался в тот момент, когда Рома уже поставил воду на пельмени. Он так и не научился готовить что-то нормальное, так что спасался тем, что получалось и не могло стать причиной для пожара, ну или очередного замечания со стороны Нины. Но звонок был именно от нее.       — Да, — он потянулся за солью.       — Ты дома? — голос звучал тревожно, хотя Нина пыталась скрыть это.       — Угу, недавно пришёл, — ответил Рома.       — Можешь помочь? — внутри у Карфенова что-то упало. С громким, звонким звуком. Нина просит помощи. Сама.       — А что? Купила слишком много книг и не можешь подняться? — с сарказмом ответил он.       — Идиот, — буркнула она, — я… кажется, я ногу подвернула. Тут, около подъезда. На грязи поскользнулась.       Он оценил обстановку за несколько секунд. Нина, больная нога, подниматься по лестнице, так как лифта в доме не было. тут же выключил газ.       — Понял-принял, сейчас подойду, — отрапортовал он, закончив звонок.       Рома выбежал в одной толстовке. Только переобул тапки на кроссовки и схватил ключи. Захлопнул дверь, быстро повернул ключ в замке. На один оборот, а не на два, как обычно.       Нина сидела на железных перилах около подъезда. Лавочки тут не было и перила оставались единственным вариантом в ее случае. Она виновато посмотрела на Рому, перебирая лямку сумки пальцами.       Сейчас он стоял перед ней. В худи с гербом Сургута — явно подарили на каких-нибудь соревнованиях, и штанах. Тех самых, с дыркой. Русые волосы растрепались ветром. Глаза, зеленые, яркие, как сочная зелень или яблоки. Сразу представилось лето. Тепло, солнце.       — Ладно, давай пойдем домой, —слова Ромы выдернули ее из грёз и Нина осеклась. Он много раз видел вывихи, и не только их. Когда занимаешься хоккеем с ранних лет порой видишь такое, что может напугать или заставить обед покинуть желудок.       — Как? — Нина растерялась. Она пыталась встать на ноги несколько раз, но безуспешно. Идти по стеночке у нее тоже не получалось.       — Молча, — Рома дернул плечами и подошёл к ней ближе.       — Что… что ты делаешь? — Нина запаниковала, когда одна его рука легла на ее спину, а вторая под коленями. Присев, он бережно поднял ее на руки. Нина взвизгнула и вцепилась ему в шею руками. Сумка повисла на плече.       Рома держал ее на руках. Нападающий, который разрушал ее хрупкий быт уже месяц, держал ее на руках и делал это так спокойно, словно подобное было частью его повседневной рутины.       Она была крошечной на его фоне. Миниатюрная, худая, с тонкими руками. Он подумал о том, что его хоккейное джерси будет висеть на ней, как мешок. Нина все еще прижималась к нему, хватая руками за шею. Он усмехнулся. Не первый раз носит девушку на руках, но каждый раз сталкивается с этой реакцией — визг, цепкий хват и страх, что ее уронят.       — Ну ты и пушинка, — рассмеялся он, сделав шаг в сторону подъезда. От нее пахло чем-то сладким. Корицей или сахарной пудрой. Наверное, пила кофе с такой добавкой, — ты же питаешься? Да? — его саркастичный тон бесил. Хотелось ударит за такое, но он держал ее на руках и это был не самый лучший момент показывать свое мнение таким образом.       — Нет блин, голодовки устраиваю, — в своей привычной язвительной манере ответила она и поднесла магнит к домофону. Дверь пикнула и они попали в подъезд.       Нина не знала, куда смотреть. Если вверх — увидит его подбородок, покрытый легкой щетиной и тонкую линию губ. Если вниз — его руки, которые держали её так надёжно. Она выбрала его плечо. И молилась, чтобы он не заметил, как она краснеет. Как трясется от страха и тянущей боли в ноге.       — Маршрут окончен, — подражая голосовому помощнику из навигатора, сказал Рома.       Она посмотрела перед собой. Прихожая. Чистая. Убранная. Без его баула с хоккейными вещами. Только куртка, которая висела на вешалке. Рома посадил ее на тумбочку, где они хранили обувь, потом отошел, чтобы закрыть дверь.       — Спасибо, — бормотала она, в попытке снять ботинки самостоятельно. Сумка окончательно упала на пол.       — Спокойнее, ваше высочество, — рассмеялся он, присев перед ней на корточки, — сейчас.       Пальцы Рома нашарили замок на ботинке. Дернули. Собачка поддалась не сразу. Видимо, в молнию попала грязь. Нина дернулась, когда Рома попытался открыть замок силой. Растяжение тут же дало о себе знать.       — Прости, прости, — торопливо заговорил он, — постараюсь осторожнее.       Его движения в самом деле стали более плавными. Собачка поддалась и Рома с видом победителя снял ботинок с больной ноги. Потом второй. Он встал и посмотрел на Нину. Оценивал — сможет она дойти до своей комнаты сама или нет.       — Я отнесу тебя в комнату, — принимает решение Рома и снова подхватывает Нину на руки. На этот раз она готова. Нет взвизга, нет попыток держаться за него так крепко, что на коже остаются следы. Она просто приняла свое положение.       Рома толкнул дверь плечом. Та ударилась об стену и мыши в клетке зашевелились. Им определенно не понравился этот звук. Нина болезненно выдохнула, когда Карфенов опустил ее на кровать.       Комнаты у них были одинаковые, почти, как в общежитии. Только у Нины обои были в едва заметных голубых цветочках, да и плакаты тут были медицинские. Полки заставлены книгами, подоконник тоже — это не пять учебников Ромы, которые он привез с собой, а настоящая библиотека.       Рома усмехнулся, заметив на кровати мягкие игрушки — капибары, котики, морские свинки и еще кто-то, кого он не мог рассмотреть. Как у ребенка. Мило и невинно.       — Давай посмотрим, что у тебя с ногой, — он снова сел перед ней на корточки. Не грозный хоккеист… Нина ради любопытства глянула пару матчей с ним и ахнула. Он бы просто зверем на льду. А сейчас? Он был рыцарем, что бросился спасать ее, несмотря на ее сердитые взгляды и колкие замечания в его адрес.       — Ты не врач, — холодно отметила Нина. На самом деле, она боялась, что может снова закричать.       — Я — хоккеист, — он сказал это так, что ни один суд не сможет оспорить это заявление, — я видел травм не меньше, чем ты на своих практиках.       Она не смогла с этим спорить. Смысла не было. Желания и сил тоже. Нина постаралась сесть удобно, насколько позволяло ее положение и боль в ноге. Рома потянул за носок, обнажая ногу. Он действовал уверенно, точно. Потом закатал штанину. Взял ее голеностоп в руки и провел пальцами вдоль кости. Нина ахнула, распахнув руками.       — Тише, мисс я устанавливаю правила, — хмыкает Рома, продолжая изучать ее травму, — перелома тут нет. Сустав… тоже вроде на месте….       — Вроде?       — Ну прости, я не Доктор Манхэттен — не вижу сквозь твою кожу, — хмыкнул Рома, опуская ее ногу, — у тебя растяжение. С большей степенью вероятности. У меня есть эластичный бинт и лед в холодильнике был.       Нина закатила глаза. Он брал ситуацию под свой контроль, а она совершенно не знала, как на это реагировать. То ли радоваться, что в кои-то веки около нее оказался кто-то решительный и уверенный. То ли плакать, ведь ее броня недоступной и самостоятельной барышни только что потерпела серьезный урон.       — Ладно, хорошо, — согласие, вероятно все, на что она была способна сейчас. Рома помог ей снять пальто, которое все еще было на ней, а потом уложил на кровать. Под больную ногу сунул одну из подушек.       — Я быстро, — подмигнул он, снова усмехнувшись.       Внутри у Нины что-то щелкнуло. Словно механизмы огромных часов переместили стрелки. Пока что непонятно — это таймер к моменту ее окончатльной потери контроля или же… отсчет до катастрофы. Она тоже смотрела этот супергеройский фильм, слишком сложный для простого попкорнового кино. Много философии и социальных тем, но она его поняла. Может не полностью, но суть была ясна.       Он вышел, а она, как идиотка, уставилась в потолок. Ее нес на руках Рома. Гроза льда. Боевой хоккеист, который умеет быть агрессивным. Ее сосед, который забывает экипировку в ванной, не убирает посуду и часто шумит. Но он не думая бросился к ней.       Рома принес бутылку со льдом, которую замотал в полотенце и эластичный бинт. Он в самом деле собрался заниматься этим. Карфенов сел на край кровати, еще раз провел рукой по ноге.       — Может тебе просто нравится меня трогать? — оборонительно хмыкнула Нина.       — Нет, мне просто нравится быть заботливым, — Нина заметила, что бинт он накладывает правильно. Спортивный опыт определенно равнялся опыту оказания медицинской помощи в подобных ситуациях.       — Неплохо, для хоккеиста, — отметила она. Он покраснел. Не густо, но она заметила. Она смогла его смутить.       — Отдыхай. Я там пельмени варю… могу и на тебя сварить, — Рома почесал затылок, стараясь разрядить обстановку.       — Это компенсация за моих мишек? — Нина дернула бровью. Он сменил ухмылку виноватой улыбкой.       — Если хочешь, то считай так.