Часть 4

      — Ох, не понимаю, как ты с ним еще не замутила, — Лиза мечтательно смотрела на огромный плакат, где был изображен щекастый парень в кимоно — рекламный баннер одной из секций.       Лиза, как и остальные одногруппники, уже переодела медицинский костюм. У нее он был розовым, с вышитым на кармане мопсом. Таким, какой жил дома у самой девушки. Нина же выбрала темно-серую форму — удобная, не маркая, практичная.       — Лиза, блин, — Нина сложила руки на груди и откинулась на спинку дивана.       Уже двадцать минут они сидели в холле спортивного центра, а их преподаватель по спортивной медицине и реабилитации — Вадим Максимович, никак не появлялся. Несколько человек из группы ушли в буфет за кофе. Сегодня первый день практики и никто не знал, чем заниматься и куда идти. Нине это совершенно не нравилось, ведь она всегда мечтала о медицине, как о науке, а не о том, чтобы вправлять суставы горе-спортсменам.       — Слушай, а Рома… его команда тут же тренируется? — не успокаивалась Никольская.       — Да.       От одной мысли о том, что она будет три раза в неделю находиться в здании, где на постоянной основе тренируется Рома сводилили с ума и ставили ее в крайне неловкое положение. Тот случай, когда она подвернула ногу и он нёс ее до кровати, что-то изменил, но пока что Нина не понимала, что именно. Она помнила запах мяты. Так пахла его толстовка. И еще чего-то морозного — вероятно, гель после бритья.       С Ромой они почти не виделись за эти дни. У него маячил какой-то важный матч и он пропадал на тренировках. Дома появлялся только поздно вечером и рано утром уходил снова. Она даже закрыла глаза на то, что он перестал убирать за собой посуду.       — Так, лечфак, да? — к ним вышел не Вадим Максимович, которого они ждали, а другой человек. Подтянутый мужчина лет сорока в синем спортивном костюме с российским триколором на груди и рукаве. Он выглядел не как врач, а как… тренер перспективной спортивной команды на всероссийских соревнованиях, — я Валиев Игнат Рустамович, — представился он, — спортивный врач спортивного комплекса и непосредственный руководитель вашей практики по спортивной медицине и основам реабилитации.       Студенты собрались в кучу. Кто-то сел на диваны, кто-то остался стоять. Игнат Рустамович подождал несколько минут, прежде, чем продолжил.       — Итак, сейчас я разобью вас на небольшие группы и определю по секциям, где вы будете работать с моими коллегами, — Валиев посмотрел в бумаги, которые принес с собой, — Плотников и Евсеев — идете в секцию футбола. Врач Илья Игоревич. Дальше…       Нина смотрела на Валиева. На то, как он отправляет ее одногруппников в разные секции. В холле оставалось все меньше и меньше людей.       — Так… Никольская и Смирнова, — он серьезно посмотрел на Нину с Лизой своими крохотными темными глазами, — вы идёте со мной. Будете работать с хоккеистами из молодёжки. Внутри у Нины все рухнуло. В городе была единственная молодёжка. Это та команда, где играл Рома. И ее только что отправили проходить практику именно туда. Лиза веселилась, о чем-то болтала, а Нина шла за Валиевым с таким видом, словно он вел их на расстрел.       Медицинский кабинет хоккейной команды представлял собой помещение, разделенное на две части — приёмной и процедурной. Валиев указал на кушетку, сам же прошёл за стол, над которым висели календарь прививок, графики осмотров и пара плакатов о здоровом образе жизни. Пахло антисептиком, спиртовыми салфетками и болью. В шкафчике, за стеклянными дверцами, были расставлены склянки с лекарствами, разложены наборы стерильных интструментов.       — Так, что-то о хоккее знаете? — Игнат Рустамович серьезно посмотрел на студенток.       — Да не то, чтобы, — протянула Лиза.       — Травмоопасный вид спорта на льду, — Нина шумно выдохнула, — риск получить травму любой степени сложности. Начиная от растяжений, заканчивая сочетательными переломами.       Валиев усмехнулся. Но в этом жесте не было ничего доброго или обнадеживающего. Он явно давно в профессии и видел многое. Нина невольно подумала о том, что от действий этого человека зависит здоровье Ромы и то, в каком состоянии его выпустят на лёд. Игнат Рустамович выглядел уверенным в себе. Профи, не иначе.       — Ладно, — он поправил ремешок наручных часов, — работа спортивного врача в хоккейной команде не только экстренная помощь, но и наблюдение за игроками, контроль их состояния до тренировки и игр, ну и после, соответственно. Этим вы сегодня и будете заниматься.       Их отправят к команде. Ожидаемо. Как и то, как в прошлом году, на практике по гинекологии, их в первый же день отправили на роды. Сразу показали, куда они попали и чего ожидать от этого места. Тут система была аналогичная.       — Сюсюкать я не умею, жалеть тоже, — продолжил Валиев, достав из ящика стола пару пластиковых планшетов, на которых были закреплены какие-то бланки, которые девушки не могли рассмотреть, — сейчас команда собирается на тренировку. Вы идете к ним. Изменяем — артериальное давление, частоту сердечных сокращений и частоту дыхания. Тоже самое делаем сразу после тренировки и спустя двадцать минут покоя. Вопросы?       — Мы… мы прям пойдем к ним… ну в раздевалку? — Лиза покраснела и смутилась, а Нина пихнула ее в бок. Вопрос Смирнова считала неуместным и тупым. Но Валиев только рассмеялся.       — Не переживайте, я отучил их кусать людей, — брызнул слюной Валиев, развалившись в своем кресле, — они нормальные парни. Не шибко младше вас. Так что просто идите и говорите, что я вас отправил. Особо приставучих отправите ко мне. Будем дрессировать.       Нина и Лиза забрали планшеты, тонометры и секундомеры, так как Валиев настаивал на том, чтобы они пользовались клубным оборудованием. Разрешил взять только свои стетоскопы.       В раздевалке на первом этаже кипела жизнь. Кто-то уже стянул с себя уличную одежду и возился со спортивными штанами. Кто-то стоял в одних боксерах и танцевал под музыку, которая доносилась из умной колонки — ее притащил тренер, чтобы поднимать командный дух во время игрового сезона.       Лиза уверенно толкнула дверь и они замерли. Парни не замечали их присутствия и продолжали заниматься своими делами. Болтали о предстоящем матче, обсуждали какой-то сериал. Пацан с темными волосами, на вид, самый младший в команде, пытался доделать домашку по математике. Другой парень, старше и выше, что-то подсказывал и указывал на строчку в тетради.       — Привет, мальчики, — Никольская привлекла внимание и, вероятно, это было самым ужасным решением.       В раздевалке стало тихо. Парни замерли. Кто-то с книжкой поднял голову, кто-то застегнул штаны.       — Черт, тут девки, — запаниковал Богдан, натягивая футболку и скрывая от любопытных глаз блондинки свой торс. Кто-то из команды засмеялся.       — Ой, посмотрите на него, — похлопал его по спине Саша, — дамы, прошу. Мы мирные. И с радостью сделаем все, что вы скажите.       — Ага, заметно, — с скептицизмом ответила Нина и прошла в помещение. Ее развитая мускулатура юных хоккеистов волновала куда меньше, чем задание от их врача.       Рома вскинул голову. Он уже давно переоделся и сидел около своего шкафчика, прислонившись к холодному металлу спиной. Теперь его зеленые глаза смотрели прямо на Нину. Карфенов наклонил голову в бок, задавая немой вопрос своей соседке, которая не удосужилась рассказать ему о практике.       — Вижу, что тут еще нет драки, — рассмеялся Валиев, проходя в раздевалку. Парни тут же угомонились и расселись. Его они явно уважали, ну или боялись, — сейчас эти замечательные девушки снимут показатели перед тренировкой. Не надо отвлекать их. И ведите себя прилично. У нас тут хоккейный клуб, а не сайт знакомств.       Они работали быстро. Фамилия игрока. Три показателя — три столбика в таблицах. Роспись игрока, что он ознакомлен с состоянием своего здоровья на данный момент. Нина специально ушла в другой конец раздевалки, чтобы с Ромой работала не она, а Лиза. Не хотела снова поймать на себе его взгляд. Не сейчас.       Рома наблюдал за Ниной. Как она села рядом с Ярославом — вторым вратарем. Суровым парнем из Норильска, который перешел в команду, как и сам Рома, в этом году. Внутри у Карфенова разорвалась бомба. И это происходило каждый раз, когда руки Смирновой касались кого-то из игроков, но не его.       Они просто соседи. Она просто живет в соседней комнате. У нее практика. Это норма для медицинского университета, но Рома не мог справиться с нарастающим чувством недовольства, когда ребята из команды смотрели на нее.       — Смирнова, — Рома окликнул ее, когда она вышла из раздевалки. Лиза и Валиев остались разбираться с одним из игроков, у которого подскочил пульс. Ее же Игнат Рустамович отправил с игроками в спортивный зал.       — Да? — невозмутимо спросила Нина и не успела ахнуть, как оказалась зажатой между Ромой и стеной. Он навис над ней, кривясь в ухмылке. Сейчас она казалась еще меньше, чем обычно. Ее обувь на плоской подошве делала свое дело.       — Ты чего от меня бегаешь? — он прищурил глаза. В голосе скользнуло подозрение и что-то, что Нина никак не хотела признавать. Собничество. Самое паршивое, что есть у парней, но сейчас это не бесило ее так сильно, как обычно.       Он стоял так близко, что она снова ощутила запах мяты. Почувствовала его ровное дыхание. Оно было жарким. Прямо над ее ухом.       — Не бегаю я, — попыталась выйти из ситуации Смирнова.       — Ну да, ну да, — рассмеялся Рома и посмотрел на дверь раздевалки. Он тут же отстранился от нее и через мгновение в коридоре появился Макар.       Нина осталась одна. Ухо все еще пылало, как и щеки. Она уткнулась лбом в стену и выдохнула. Долго. Болезненно. Какого черта это сейчас было? Чем она выдала себя? Просто делала свою работу и не более.       — Ты чего такая красная? — спросила Лиза, когда они шли в сторону зала.       — Ничего, — ответила Нина, сжимая в руках стетоскоп и стараясь не смотреть на подругу. — Работаем.       — Это все из-за твоего этого… Ромы? — Лиза обняла ее за плечи. Нина попыталась выбраться из захвата, но подруга оказалась сильнее, — да не парься ты так. Нормальный он парень.       Нормальный парень. Эти слова повисли в тишине коридора. Что если это в самом деле было так? Она просто не замечала очевидного.

***

      — Ты могла бы предупредить меня и я бы не сидел там, как идиот! — возмутился Рома, когда Нина вернулась домой.       — Сюрприз, — она наигранно улыбнулась и он фыркнул, — и да, какого, блин… ты зажимаешь меня в коридоре?! — Нина бросила на стул свою сумку.       — А что, понравилось? — хмыкнул Рома, откладывая картошку, которую только что почистил, — я сидел там, как придурок, пока вы с… этой блондинкой осматривали парней, а они… они вели себя так, словно их из зоопарка выпустили!       — Понравилось?! — недовольно ахнула Смирнова, сложив руки на груди, — да ты с ума сошёл! А если бы нас увидели?       — Смирнова, всем посрать, — отметил Карфенов, вытирая руки о край полотенца, — мы не школьники в летнем лагере, нам уже есть восемнадцать. Всем фиолетово на то, кто и с кем тискается по коридорам.       Нина не знала, что ему ответить. Она все еще злилась за то, что он прижал ее к стене и за неоднозначные взгляды, которые бросал в их с Лизой сторону во время тренировки. И если подруга млела от такого количества внимания со стороны весьма симпатичных парней, то Нину это больше раздражало. Она постоянно опускала взгляд в методичку, которую им выдал Валиев для самостоятельного изучения, чем еще сильнее веселила Рому.       Она забрала сумку и ушла к себе. Мыши закопошились в своей среде обитания. Нина устало улыбнулась и присела перед клеткой на корточки.       — Привет, мелочь моя, — она протянула руку и провела пальцем по гладкой белой шерстке Фантика, а потом и Бантика. Те запищали что-то на своем мышином и разбежались по клетке.       Рома бесил ее и вызывал странное притяжение одновременно. Хотелось вернуться на кухню и продолжить разборки дальше. Словно подобные скандалы были единственным взаимодействием, на которое они способны.       — Будешь картошку? — он заглянул в комнату внезапно. Нина еще не успела переодеться и стояла около шкафа, ища что-то подходящее.       — Нет.       — Брось, ты же явно голодная, — настаивал Рома, — я ее с луком пожарил. Или что… ты собираешься с кем-то целоваться? — ухмыльнулся он.              — Ага, с учебником по терапии, — съязвила она, вытащив из шкафа пижаму. Белую, с едва заметными серыми полосками.       — Смирнова, а ты… ты всегда такая, ну… невыносимая? — Рома уперся плечом в дверной косяк.       — Мои вещи хотя-бы не воняют так, словно их хотят продать на ядерное оружие, — она сделала шаг в его сторону и ему пришлось отступить. Дверь хлопнула прямо перед носом Ромы.       — Тогда уж биологическое, — сказал он самому себе и вернулся на кухню, где варилась картошка.       Нина стянула свитер, в котором ездила на занятия и кинула его на пол — нужно поставить стирку, если там опять нет вещей Ромы, пропахших его потом и дезодорантом. После того, как он стирал свои спортивные костюмы и футболки, приходилось промывать барабан стиральной машины.       Раньше Смирнова не думала о том, как сильно пахнут вещи Ромы. Она просто не обращала внимания на его запах. Привыкла на практиках в приемном покое и морге, но сейчас… сейчас эта гремучая смесь свежести, мяты и пота сводила ее с ума.       Собрав вещи в кучу, Нина понесла их в ванную. Рома все еще был на кухне. Ел картошку с сардельками и смотрел какое-то тупое шоу. Из его смартфона доносились смех и не самые приятные шутки про смерть. Закатив глаза, она открыла дверь ванной. На стиралке стоял тазик с его вещами. Еще не стиранными, пахнущими потом и усердием.       — Ты что… нюхаешь мою футболку? — Нина дернулась, как от огня. Она и сама не заметила, как взяла из кучи серую футболку с каким-то едва различимым принтом. И в таком состоянии ее заметил Рома. Теперь она стоит, как идиотка посреди крохотной ванной комнаты и держит его одежду в руках.       — Ты знаешь, что по запаху пота можно сказать, чем болен человек? — выпалила она первое, что пришло в голову. Карфенов растерялся, не сразу найдя, что ответить на такой вопрос.       — Да? — Рома почесал затылок. Пользуясь его замешательством, Нина кинула футболку назад в тазик, — и чем же я болен?       — Синдром засранца, — без эмоций сказала Нина, — ну знаешь, неутолимое желание оставлять мусор везде, где находишься.       Рома открыл рот, чтобы ответить, но не нашёл слов.       — Я так и знала, — сказала Нина, включая стиралку. — Диагноз подтверждён.       Он помялся на пороге ванной, а потом ушел, прикрыв за собой дверь. Нина выдохнула. Как после успешной сдачи сложного экзамена. Сердце стучало быстро, к горлу подкатил ком и Нина зажала рот рукой, чтобы не дать себе возможности закричать. Она только что нюхала его вещи. И он это видел.