Часть 25

      Автобус ехал по трассе среди заснеженных полей и голых деревьев. Царила такая тишина, словно их везли с похорон. Хотя, отчасти это было так. Они только что похоронили себя, как команду. Проиграли сопернику, к которому никто в лиге не относился серьезно. Могли просто не выходить на лед. Было бы тоже самое.       Корсаков и Эмиль сидели впереди. Сергеевич все еще был на больничном, так что сопровождать свою команду не мог. У «Лисов» игры не было, а так как они теперь шефствующий клуб, то проблемы молодежки сразу стали их проблемами. Казалось, у них было все — подготовка, тренер с опытом работы в КХЛ, тренировки, но они проиграли. Позорные четыре два. Это не три — два, которые они бы выгрызали в овертайме, это подарок сопернику.       — После приезда не расходимся, — сказал Эмиль, — идем в аудиторию на втором этаже. Обсудим.       Выехать пришлось сразу после матча — очередная проблема логистики. С одной стороны хорошо, скоро будут дома. Но с другой, сил не было даже сидеть в автобусе. Тело требовало принять горизонтальное положение часов на восемь в лучшем случае, а тут еще и обсуждение. Роме хотелось выть от такой несправедливости.       Он посмотрел на Мишу, который сидел с Макаром через проход. Рома ехал один. Сам сел к окну, а рядом кинул рюкзак. Не хотел, чтобы кто-то сидел рядом и капал на мозг. Понятно, что проиграли из-за него. Из-за его проблем с пасами.       — А надолго это собрание будет? — подал голос Дима, — просто… ну родители волнуются, — никто не рассмеялся. Все понимали, что он несовершеннолетний и за него клуб несет большую ответственность, чем за других игроков.       — Думаю, что за час, ну максимум полтора, мы справимся, — спокойно сказал Эмиль, прикрыв глаза, — напиши родителям, что я лично привезу тебя домой, когда управимся.       Рома слышал, как Вова негромко выругался. Все хотели домой, а не сидеть и обсуждать матч, который они проиграли. Карфенов знал, что часть гнева Корсакова будет адресована именно ему. Столько времени учились играть в пас, а он играл, как юниор с самым ужасным показателем в обучаемости. Мысленно Рома подписывал обходной лист и прощался с молодежкой.       Когда автобус остановился около базы «Лисов», то за окнами было темно. Горели фонари, неоновые вывески на здании спортивного центра. Мерцал огромный логотип хоккейного клуба. Корсаков вышел первым. Эмиль встал с места, но не покинул салон, ожидая, когда команда выйдет на мороз.       — Ваши баулы принесут в раздевалку, — сказал Корсаков, наблюдая, как парни поправляют куртки, шапки, шарфы, рюкзаки, — поднимайтесь, я сейчас приду.       Эмиль вел их по коридору мимо кабинета Ильи Петровича, мимо помещений для администрации клуба. Наконец, остановился около двери, повернул ключ в замке и щелкнул выключателем. Простой учебный класс — парты, доска, проектор, стулья. У входа висели крючки для курток. Они чувствовали себя школьниками, которые провалили экзамены и теперь их вызвали на ковер к директору. Ничего хорошего от этого разговора ждать не стоило.       — Раздевайтесь и садитесь, — Эмиль прошел к доске, начал настраивать проектор. Экран загорелся синим, потом отобразил рабочий стол. Он был спокойным, отстраненным и еще более жутким, чем бывал во время совместных тренировок. Он и во время игры был таким же. Это Корсаков включил режим тренера серьезного клуба и орал так, что уши закладывало.       Рома сел за парту у окна, бросил рюкзак на пол. Около него сел Денис. Оба молчали. Прокручивали в голове матч. Крохотная ледовая арена рассчитанная на зрителей пятьсот, не больше. И та была заполнена наполовину — типичная проблема дневных матчей, когда все на работе и учебе. Радовало то, что у их позора было не так много свидетелей.       — Ну что, мужики, работаем, — Корсаков сунул свое пальто в руки Эмиля. Клименков его принял и оставил на спинке стула. Сам же тренер прошел к столу, вставил в ноутбук флешку, — запись матча. Ребята с местного тв скинули. Кому-то есть, что сказать? — он посмотрел на парней. Те мялись и жали плечами.       — Тогда скажу я, — Эмиль был уставшим не меньше, чем они сами. Он стоял у стены, сложив руки на груди. Рукава красной толстовки закатаны до локтя, — то, что было сегодня — не уровень молодежной лиги. Это юниорка, хреновая и низкоуровневая юниорка.       — В точку, — поддержал его Корсаков, — если кто-то из вас думает про КХЛ в следующем сезоне, то может передумать здесь и сейчас. С таким бэкграундом вас даже в любители брать не захотят. Единственные, к кому нет претензий — вратари. Саша, Ярослав, стояли достойно. Да пропустили, но потому, что защитники забыли зачем вышли на лед.       Парни сидели опустив головы. Да, игра вышла ужасной. Косячили все в разной мере. Кто-то немного, кто-то фатально. Рома относился ко вторым и это бесило его больше всего. Не приди в их команду Миша, то они с Макаром спокойно играли в связке. Без третьих лишних.       — Кафренов, — голос Михаила Романовича звучал так резко, что Рома едва не упал со стула, — скажи мне, в чем задача нападающего?       — В смысле? — его мозг отказывался воспринимать заданный ему вопрос.       — В прямом, — строго рыкнул Корсаков, — чем ты, как нападающий, должен заниматься во время своей смены на льду?       — Забивать, — ответил Рома с тенью сомнения. Корсаков спрашивал об этом с таким тоном, что он не был уверен в своем ответе.       — А если не получается забить? — Эмиль переместился. Встал у окна, прямо за спиной своего тренера.       — Пасова…       — Только пасовать ты, Карфенов, видимо, не умеешь, — перебил его Корсаков, — короче, я не собираюсь вытирать ваши слезы, сопли и прочие продукты жизнедеятельности. Анатолий Сергеевич еще болеет… не знаю, когда он выйдет. У «Лисов» завтра выезд, — он смотрит на Эмиля.       — А я что? — тот нервно усмехнулся, — я на больничке… до плей-ина. Вы же знаете, что Илья Петрович с меня шкуру снимет.       Корсаков и без этого знал, что Эмиль не может играть. Он нужен ему целым и восстановившимся к серьезным матчам, а клубы, которые чудом попали в лигу, они смогут выиграть и без Эмиля. Не хватало, чтобы какой-то самонадеянный идиот травмировал Клименкова еще сильнее и он пропал на игре с сильным соперником.       — Вот ты пацанами и займешься, — почти сразу ответил Корсаков, — погоняешь их пока Толя лечится. Силовые им показывать не надо, а пугать своим молчанием ты можешь и с борта. И ты сам говорил, что диплом тренера пылью оброс. Вот и будет повод его тряпочкой протереть.       — То есть… я могу тренировать их пока Сергеевич не выйдет? — безумный блеск, который скользнул в глазах Эмиля вызвал у Ромы тревогу. Раньше он такого не видел во взгляде Клименкова.       — А ты догадливый, — Корсаков встал и похлопал Эмиля по плечу, — ну что, мужики, передаю вас под руководство Эмиля Всеволодовича. Удачи…       Рома нервно усмехнулся. Удачи явно пожелали им, а не Эмилю. Он же из них души вытрясет. Дима рассказывал, как Клименков его гонял. Без садизма, но на пределе. Проводив Корсакова, Эмиль вернулся в аудиторию.       — Итак, завтра начинаем тренировку в одиннадцать… кроме…. Миши, Ромы и Макара. Вас жду к восьми, — Эмиль сказал это буднично, между делом, натягивая куртку, — все. Всем спать и отдыхать.       Миша шумно выдыхает и разваливается на стуле. Макар так резко опустил телефон на парту, что все обернулись на звук. Он виновато посмотрел на парней и поднял устройство. Эмиль же уже направился к выходу. Больше никаких инструкций и споров. Ромино неумение играть в пас привело к дополнительным тренировкам и он понимал, что Миша и Макар ему точно не благодарны.

***

      — Я когда-нибудь прикончу их обоих, — бормотал Макар, прикрыв глаза. Лиза сидела у изголовья кровати, в его футболке с лого «Хамелеонов» и гладила спутавшиеся после душа волосы Петрова. Его голова лежала на ее коленях, а от прикосновений тонких пальчиков по телу бежали мурашки и Макар был в шаге от стона.       — Они идиоты, — шепчет Лиза и наклонившись, целует Макара в губы. Тот распахивает глаза. Его рука скользит по ее подбородку, не давая отстраниться.       За окнами начиналась метель. Ветер гнул ветки деревьев, они стучали по оконным стеклам и из соседней комнаты доносился недовольный скулеж Буллита и Афродиты. Да, погода так себе. С утра придется пробираться через сугробы, чтобы попасть на автобус, но Макар привык — в Омске погода была не лучше.       — Завтра с утра дополнительная тренировка. Эмиль и Корсаков хотят, чтобы мы сыгрались, но Миша и Рома скорее закатают друг друга в лёд, чем будут играть, — Макар шумно выдыхает, когда пальцы Лизы снова погружается в его непослушные, густые волосы.       Когда он перешел в команду из «Ястребов», то такой проблемы у него не было. Но его переход, как и у Ромы с Ярославом, был в начале сезона. Макар был на сборах, на предсезонных осмотрах. С Мишей все иначе. Его перевели в клуб в середине сезона, в тот момент, когда Рома был травмирован и не знал, что с ним будет дальше. Все это сложилось в не самый радужный пазл.       — Все наладиться, — успокоила его Лиза, массируя кожу головы, — они большие мальчики.       — Очень большие, — засмеялся Макар, потянув Лизу на себя.       Миг. Ее взвизг был коротким. Лиза даже не поняла, как оказалась под Макаром, а он навис над ней, держась рукой за изголовье кровати. Он был без майки и в тусклом свете торшера казалось, что его рельефный торс точно выточен из камня. Пижамные штаны болтались на бедрах, демонстрируя резинку боксеров. Волосы торчали в разные стороны, но ему, как и ей, было плевать на это.       — Знаешь, меня интересует только один большой мальчик, — Лиза провела пальцем по его торсу и мышцы Макара напряглись. Он уставился на стену перед собой. Если посмотрит на нее, то сорвется. То точно сделает то, о чем мечтал весь день.       Он сел перед ней. Ее ноги оказались между его. Макар сам не заметил, как руки заскользили по бедрам Лизы, поднимаясь выше. Кожа мягкая, бархатная, теплая. Немного блестит от геля для душа с блестками, которым пользовалась девушка.       — Большой мальчик здесь, — он хмыкнул, продолжая эту игру. Лиза прикусила губу в ожидании продолжения и Макар сорвался.       Ему было плевать на все — на Рому с Мишей, на Эмиля с Корсаковым, на остальные закидоны парней из команды. Существовала только Лиза, только кровать, которая скрипела под их натиском страсти.       Лизины ногти царапали спину, оставляя полосы, за которые Макару будет стыдно завтра. Особенно, когда их заметят пацаны. Придется говорить что-то или же молчать, делая вид, что все нормально. Да и ему двадцать два, он профессиональный хоккеист, он имеет право на личную жизнь, даже такую.       — Поехали на Новый год в Омск? — предлагает Макар, когда они лежат под простыней. Она устроилась на его груди, а он накручивал на пальцы пряди светлых волос.       — В Омск? — Лиза приподняла голову и с непониманием посмотрела на парня.       — Да, — Макар кивает, — познакомишься с моими родителями. Покатаемся на коньках. Покажу тебе город, где я вырос.       — Ладно, — соглашается Лиза, — родители все равно на все праздники улетают в Питер к тете, так что я… полностью твоя.       — Ты и так полностью моя, — хмыкнул Макар, поцеловав ее в макушку, — но сначала я разберусь с одним недостреленным ястребом и хамелеоном, который скоро останется без хвоста.       Лиза рассмеялась. Ей нравились эти звериные метафоры Макара. Они были такими забавными, немного детскими. И она знала, что за ними он скрывает что-то серьезное или даже жесткое, что не хочет нести в их отношения.       — А у меня через неделю зачет по физре, — она шумно выдыхает, — не понимаю, зачем она на четвертом курсе?       — У меня она всю жизнь, — он хмыкнул, — с тех пор, как в четыре года папа отвел на каток и сказал, что хоккей — для настоящих мужиков. А я хотел быть мужиком.       Макар помнил этот каток. Старый в спорткомплексе. Там пахло льдом, резиной и чем-то жаренным. Кажется, пирожками, которые продавали в буфете. Папа сидел на корточках перед ним и зашнуровал черные коньки, потом Денис Андреевич — его первый тренер (совсем молодой парень, который сам еще вчера ловил шайбы на играх «Авангарда»), взял его за руку и повел на лед. Макар упал. Лед оказался прямо под сеткой шлема — белый, блестящий. Макар помнил, как сильно хотел попробовать его на вкус, но тренер поднял его, снова поставив на коньки.       — Ты никогда… не думал, ну бросить хоккей или просто взять паузу? — спрашивает Лиза, поглаживая его торс.       — Нет, — без сомнений ответил Макар, — даже когда ломал руку, когда пришел домой с разбитыми губами — нет. Даже когда мама говорила про высшее образование, я знал, что всегда буду играть в хоккей. Мы жили около спорткомплекса и мои окна выходили на огромное лого с ястребом. Я рос около этого логотипа, видел, как он менялся. И я знал, что когда-то надену джерси с этим лого, потому что хоккей — самое стабильное звено моей жизни.       — А я просто увидела соревнования по фигурному катанию… мама обожала его смотреть по телеку, — Лиза прикрыла глаза. Усталость брала верх и хотелось скорее погрузиться в сон, но она продолжила, — там выступала…. кажется Тоня Хардинг. Не знаю, может это была запись. И я… я буквально кричала о том, как хочу на каток. Но меня хватило ненадолго.       — Почему ты ушла? — Макар гладит ее голое плечо, рисуя пальцем воображаемый узор.       Ему хотелось понять ее. За время своей спортивной карьеры Макар много раз видел пацанов, которые приходили, даже показывали результат, но потом сливались и переставали появляться на тренировках. Иногда без особых причин. Они могли стать хорошими игроками, но пошли в колледжи, университеты или армию. Выбрали свой путь. Что-то в жизни Лизы дало понять ей, что нужно бросить спорт и ему хотелось узнать это.       — Ну я упала, — Лиза рассмеялась, — когда училась делать прыжки. И была травма колена. Этого хватило, чтобы коньки полетели в дальний угол спальни. Ты сказал, что родители настояли на образовании…       — Юрфак, — буднично сказал Макар, — я поступил на юридический местного госуниверситета. Окончил его дистанционно в этом году. Универ пошел навстречу.       — Солидно, — она не сдержалась и присвистнула, — слушай, а ты можешь помочь мне с зачетом?       — Забить твоего физрука клюшкой? — Макар рассмеялась, — детка, это будет статья… уголовного кодекса.       — Да, нее, — отмахнулась Лиза, прижавшись к нему сильнее, — ну там подтянуть меня… помочь с нормативами.       — О, ты не представляешь, как дорого я беру за индивидуальные тренировки, — игриво сообщил Петров, заправляя за ухо Лизы прядку волос.       — Я думаю, что мы договоримся, Макар Львович, — она стала красной, как помидор, а он только рассмеялся ей в ответ и уставился в потолок.       Все же ему повезло. Родители приняли его страсть к хоккею и не заставляют реализовывать потенциал юриста. В команде его любят и уважают. Тренер относится нормально. Да и девушка. Ему досталась самая невероятная девушка, о которой он даже мечтать не мог. От осознания этого страх потерять хоть один компонент своей жизни становился сильнее.       Завтра он разберется с парнями и с Эмилем. Найдет способ убедить Рому и Мишу играть вместе. Но это будет завтра. А сейчас есть только он, Лиза и метель за окнами квартиры.