Часть 24

Р      ома посмотрел на копию распоряжения, которое разместили на стенде около раздевалки. Прочитал его трижды, чтобы понять суть, спрятанную за строгими юридическими терминами и положениями. Было бы проще услышать все это от Сергеевича, но у него снова шалило сердце — прямо перед выездом на игру. Он отправил Макару сообщение, чтобы парни готовились к тренировке и что она обязательно будет.       — «Лисы»… они что, нас типа опекать будут? — спросил Саша, посмотрев на Рому.       — Скорее наставлять, — ответил вместо него Миша, чем взбесил Карфенова, — вроде как в Омске сделано. Есть молодежка «Ястребы», есть взрослая команда — «Авангард» и взрослые участвуют в тренировках молодежки, в их формировании, как хоккеистов. Во многих городах есть такая практика.       — Говорю же — опекать, — рассмеялся Саша, похлопав Романовского по спине.       — Ага, — хмыкнул Макар, — тебе первому памперсы менять будут. Прямо на льду, — с сарказмом добавил он, сложив руки на груди, — короче. пошли тренироваться.       — А с кем? Ты же сам сказал, что Сергеевич снова не в ладах со своим мотором, — Вова вопросительно посмотрел на капитана.       — Вот лично ты… хоть с Овечкиным, — подколол его Рома, проходя в раздевалку следом за Макаром.       — Было бы славно, — пожал плечами Вова, — не ну а что не так то? Он же топ. Звезда и все в этом духе. Да я готов делать все, что он скажет…       Дима, Богдан и Ярослав уже были в раздевалке. Дима снова спрашивал у вратаря, как решать домашку по физике и тот терпеливо рассказывал ему про законы Ньютона и их применение в решении задач. Богдан дремал, прикрыв глаза. Кажется, что родительство для него было не только счастливым, но и выматывающим.       Рома кинул баул на пол и принялся выгребать форму. Он уже второй день в строю и пока что получалось весьма неплохо. Да, Сергеевич не вернул его в первое звено, объяснив тем, что Миша только начал разыгрываться и любые изменения могли сказаться на качестве работы пятерки. Рома злился, но спорить с тренером бесполезно. Если Сергеевич что-то вбил себе в голову, то выбить это оттуда будет просто невозможно. Карфенов решил, что будет доказывать тренеру свою готовность перейти назад в первое звено другим способом.       — Ну что, парни, доброе утро, — Рома аж вздрогнул от того, как неожиданно раздался бас Анисимова. Светловолосый Роберт, с небрежной щетиной, стоял перед парнями в черном тренировочном костюме. В руках термокружка, — сегодня я проведу тренировку. Ваш тренер немного задержался у врача.       — С ним все в порядке? — встревоженно уточнил Дима, смотря на Роберта.       — Думаю да, — тот пожал плечами, — ладно, пять минут и на лед, — он покинул раздевалку, где тут же началось обсуждение новости.       Корсаков дернул Роберта в единственный выходной на недели. У Эмиля было МРТ, так что он никак не мог приехать к «Хамелеонам», а остальные «Лисы» пока что не прониклись духом наставничества и искали скорее причины не ехать, чем возможность помочь. Роберт был слишком добрым и тренер нещадно этим пользовался. Да и Роберту было не сложно. Все равно хотел доехать до спорткомплекса за джерси «Хамелеонов» для племянницы. Она училась в старшей школе и болела за эту команду.       Роберт ждал их на льду. В коньках и с клюшкой. Вместо шлема — бандана с каким-то непонятным рисунком. На шее — свисток и секундомер. Он, не замечая парней, кидал шайбы в сетку. Те попадали в цель и падали на лед.       — Так, значит… плана тренировки у меня нет, — честно признался Роберт, — так что начнем с раскатки. Ускорение по свистку. Кто решил вспомнить школу и поиграть в формальности — меня зовут Анисимов Роберт Русланович. Остальные же могут обращаться по имени.       Кто-то рассмеялся. Рома закатил глаза. Роберт был старше его лет на пять, может быть на семь. Обращаться к нему так формально казалось странным и непривычным, да и Эмиль, который был примерно такого же возраста, всегда просил называть его по имени. Они начали раскатку, как и всегда. Круг, еще один, потом свисток, еще два круга, свисток.       Роберт следил за ними во время раскатки. Кого-то подгонял, кого-то хвалил. Чаще, все же, первое. Потом свистнул и показал, чтобы заканчивали.       — Ладно, неплохо, — сказал Анисимов, почесав лоб, — начнем играть. Четыре на четыре — два защитника, два нападающих. Вратари в рамки. До трех очков. Остальные на лавки. Смотрим, делаем выводы.       Рома посмотрел на свою команду. Желтые майки поверх экипировки. Ярослав уже поехал к калитке, как и Саша. Вова был сильным защитником, несмотря на свои неуместные шутки, атаки он разбивал, как скорлупки орехов. Боря тоже. Не звезда, но крепкий и стабильный. Проблема была в Игоре. Он был в третьем звене, но Сергеевич его переместил во второе — не понятно зачем, если он уже сыгрался с Богданом. У Макара позиция была интереснее. Миша, как-бы сильно Рома его ненавидел, был хорошим игроком. Денис в команде с Макаром давал прекрасный результат, а Диму всегда мог подтянуть Миша, дав уверенность в передачах. Да уж, такой себе расклад.       Он выехал на центр вместе с Макаром. Оба встали на вбрасывание. Анисимов вышел на центр с шайбой. Бросок и… у Ромы не было шансов перед Петровым. Он столько этих вбрасываний выиграл, что мог делать это закрытыми глазами.       Миша открыл счет почти сразу. Рома даже не понял, как это случилось. Был свисток и строгий вердикт Анисимова — зеленые ведут. Значит нельзя расслабляться. Рома начал искать своих. Вова вел шайбу, передал ее Роме. Карфенов устремился к воротам, но Макар, с его привычной игровой ухмылкой, вырос перед ним.       — А ты думал, что будет просто, — усмехнулся Петров, не давая Роме пройти дальше к домашней зоне.       Рома попытался уйти влево — Макар перекрыл. Вправо — снова блок. Он видел Игоря. Тот был открыт, но Рома не стал пасовать. Попытался пройти сам, но Петров перехватил шайбу и пасанул ее Диме.       — Долго думаешь, Карфенов, — Петров развернулся прямо перед его носом.       Анисимов стоял за бортом, не мешая им. Наблюдал, делал какие-то заметки на планшете. Планировал передать их Сергеевичу, когда тот будет в состоянии выйти к команде. Роберт не знал подробностей, тренер «Хамелеонов» звонил Корсакову, но судя по голосу Михаила Романовича — дела были не очень.       — Три — два. Игра окончена в пользу зеленых, — Роберт свистнул и парни защелкали клюшками, — все сюда катим. Будем обсуждать.       Парни подъехали к борту. Кто-то тяжело дышал, кто-то пил воду, сняв шлем. Рома стоял с краю, не глядя на Мишу. Романовский стоял около Макара и они о чем-то говорили, смеялись, чем сильнее бесили Карфенова. Он хотел вмазать кому-нибудь из них, но не стал. Анисимов бы его в порошок стер за такие выходки на тренировке.       — Зеленые выиграли. Как думаете — почему? — он посмотрел на скамейку, где были зрители.       — Пасов больше, — почти сразу ответил Богдан, — Дима не боится отдавать Мише и принимать. Рома… прости, чувак, но ты играешь в одиночный хоккей.       Рома открыл рот, поймал взгляд Анисимова, закрыл рот. Лучше оставить свое мнение при себе. Так безопаснее. Роберт был спокоен и именно это давало понять — молчание сейчас лучший союзник. Да и какой смысл спорить с Богданом, если Рома понимал, что тот прав.       — Да, это есть, — отметил Роберт, кивнув Осипову, — Рома, нужно быть активнее в передаче. Обычно игроки своей команды не кусаются, — парни рассмеялись. Уши Ромы окатило жаром, к счастью, из-за шлема никто этого не заметил, — сейчас играем зеленые с красными и потом покажу вам пару бросков, которые часто используют в КХЛ.       Желтые сели на скамейки, вратари поменялись воротами. Рома сел около Вовы. Тот пытался что-то ему рассказывать, комментируя происходящее на льду, но Карфенов не обращал внимания. Он смотрел на то, как играют Макар и Миша. У них хорошая связка и это сложно отрицать.       — Три — один, — Роберт свистнул, — зеленые, молодцы. Хорошо играете. Романовский и Петров, отлично. Дима, чуть смелее, не бойся Миши. В первый раз было лучше. Так, я посмотрел, кто на что способен. Сейчас попробуем немного поиграть звеньями, — Анисимов открыл маркер зубами, зажав колпачок и принялся что-то активно чертить на своей доске, — так, — продолжил он, закрыв маркер, — зеленые. Дима, отдохни. Рома, на место Димы. Денис, тоже на скамейку. Ты как-то заваливаешься. Отдохни. Вова в первое звено. Третье звено… вместо Ромы идет Игорь. Поиграем так.       Рома посмотрел на Макара и Мишу. Нервно выдохнул. Ему придется давать пасы Мише. Иначе они проиграют. А завтра выездная игра и не понятно, что ударит в голову Сергеевичу, когда он будет составлять пятерки.       — Слушайте сюда, — Роберт поднял голову от доски. — Зелёные, ваша задача — контроль шайбы. Не теряйте, не выдумывайте, играйте в пас. Рома, ты не один. Видишь Мишу — отдавай. Миша, видишь Рому — отдавай. Без обид, без амбиций. Просто работа. Мне нужно видеть, как вы работаете в пас.       Миша коротко кивает и упирается на клюшку. Роберт смотрит на Рому, долго и требовательно. Тот соглашается кивком. Ураган внутри набирал скорость и мог обрушиться в любой момент. Он не верил в перестановки, которые делал Анисимов, но спорить с ним не хотел. Роберт хоть и временный, но тренер, а значит — авторитет.       — Ну все, погнали, — он свистнул, давая старт. Макар и Богдан поехали на вбрасывание. Роберт подъехал к ним и кинул шайбу.       Рома перехватил. Сразу. Макар сработал хорошо. В их команде он был сильнее всех на вбрасывании и крайне редко его проигрывал. Даже профи. Рома вел. Уже подходил к домашней зоне красных, когда его перехватили. Он осмотрелся. Отдал пас. Макар принял. Повел дальше.       — Один — ноль. Зеленые открыли, — донесся с борта голос Роберта, — активнее, активнее в домашней зоне. Не пускайте их к воротам. Это касается и красных и зеленых.       — Рома! — привлек его внимание Миша, когда Карфенов снова оказался перед защитником из красных и не мог идти дальше, — пасуй, блин.       Рома замер. Клюшка дрогнула. Шайба отлетела и Богдан ее перехватил. Послышался мат Миши от которого пылали уши. Рома рыкнул себе под нос, идя в атаку.       — Один — один. Хорошо, красные, — констатировал Роберт, делая заметки в блокноте, — не спим, зеленые. Карфенов, пасы! Где, пасы?!       — Рома, блин, — недовольно сказал ему Макар, когда проезжал рядом, — играй уже. Миша такой же, как и ты. Вы в одной лодке, придурок.       Придурок.       Рома ощутил, как слово оставило рваный след внутри. Макар назвал его так, а ведь он его друг. И самым страшным было то, что Петров был прав. Он вел себя, как придурок и ничего не мог с этим сделать.       — Два — один, красные ведут, — слова Роберта были, как приговор к смертной казни. Внутри мутило, но он продолжал играть. Вел к воротам красных, пока не натыкался на защитника. Потом пасовал. Вова принял. Повел. Рома видел, с какой легкостью Вова отдал пас Мише, который имел больше шансов на гол.       Вырвать победу получилось с трудом, но стоило третьей шайбе упасть в сетку Ярослава, как Роберт свистнул заканчивая игру. Парни тяжело дышали. Ноги гудели, руки отваливались, по лицам тек пот.       — Подъехали ко мне, — просит Роберт, наблюдая, как оставшиеся игроки выходят на лед, — в целом, хорошо. Есть рабочие схемы, есть активные пары, но нет единства. Рома и Миша, вы в одной команде. Будете так на выезде играть, я вам это маркером на лбах напишу, — кто-то заржал, кто-то усмехнулся. Рома фыркнул. Роберт в самом деле мог так сделать.       — Выводы делаем, в команде не ссоримся, — подводит итог Анисимов, — выезд завтра в десять от базы «Лисов». Все поняли? — парни закивали.       — А Сергеевич с нами поедет? — встревоженно уточнил Саша, посмотрев на Роберта.       — Ничего не знаю, — тот развел руками, — но одних вас точно не отпустят. Так что, идите в душ. Хорошо выспитесь перед поездкой. Спасибо за тренировку, — парни застучали клюшками и начали покидать лед.       Рома рухнул на скамейку в раздевалке и стал срывать с себя экипировку. Ремешки трещали. Один из них, кажется, оторвался насовсем. Нужно зашить его сегодня же, иначе завтра будет проблема. Никто не обращал внимания на его метания. Парни обсуждали Сергеевича и то, что с ним случилось. Макар, как капитан, пообещал позвонить тренеру вечером и узнать, как тот себя чувствует.

***

      Когда он вернулся домой, то Нина с кем-то говорила по телефону. По выражению ее лица было понятно — разговор ей не нравится, но она продолжает его поддерживать из вежливости. Заметив Рому, девушка коротко кивнула. Он прошел к себе в комнату и развалился на кровати прямо в джинсах и свитере. Роберт их загонял. Обычно перед выездами Сергеевич старался дать меньше нагрузки, но Анисимову на это было плевать.       Из комнаты Нины все еще доносился ее напряженный голос, возня мышей в клетке. Рома прикрыл глаза. Что если сказать тренеру, что ему плохо и он не может ехать на игру? Нет, полный бред. Его сначала отправят к Валиеву, потом в больницу. Поймут, что он здоров, как лось и дадут по шее.       — Ты как? — Нина прошла в его комнату и посмотрела на парня.       — Устал, — коротко ответил Рома, не открывая глаза, — с кем ты говорила? — максимально тактично поинтересовался он.       — С тетей, — Смирнова села на край кровати, а потом опустилась рядом с Ромой. От нее вкусно пахло выпечкой с корицей и яблоками. Ромин желудок тут же напомнил о том, что пора бы найти еду, — она меня воспитывала с десяти лет…       — А родители? — Карфенов проклял себя в тот момент, как только задал этот вопрос. Нина горько усмехнулась.       — Погибли. Авария, — коротко и емко. Без эмоций. Только она могла так говорить.       Они никогда не говорили об этом. Не рассказывали о своем детстве, о том, как жили в городах, где родились и выросли. Просто не находили момента. Вероятно, только сейчас, в хмурый декабрьский вечер, этот момент настал. За окном серебрился снег, горел тусклый фонарь, а в комнате было тепло и сухо.       — Прости, я не знал, — бормочет Рома, пытаясь найти своим словам оправдание, которого нет. Он просто проявил любопытство. Не самая его хорошая черта.       — Все в порядке. Я научилась жить с этим, — заверила его девушка, рассматривая потолок, — тетя… сестра папы. Она хороший человек, просто не слишком эмпатичный. Она дала мне крышу над головой, еду, образование… и я ей благодарна. А ты… твоя семья, они в Сургуте?       — Да, — Рома потер переносицу, — мама репетитор по химии и биологии. Раньше в школе работала. Отца не стало… мне было тринадцать. Пришел с тренировки, а мама в слезах. Инсульт прямо на смене. Он на заводе работал. Мужики скорую вызвали, но пока… пока они доехали, уже все…       Нина молчит. Она ни разу не видела, чтобы Рома разговаривал с мамой. Ее ситуация понятна — они с тетей никогда не были близки. Мария Андреевна ограничивается короткими поздравлениями и небольшими денежными подарками для племянницы. Но мама… у Ромы больше нет никого. Казалось странным то, что они не общаются.       — Вы с ней… ну не очень близки, да? — она никогда не умела задавать вопросы тактично. Порой на практиках из-за этого на нее жаловались пациенты, но Нина никак не могла себя перестроить. Прямолинейность — ее хреновое качество.       — Вроде того, — Рома не знал, что ей ответить.       Рома не хотел говорить Нине про то, что сильно поссорился с мамой перед своим отъездом из Сургута. Он еще не был готов открыться перед ней настолько. К счастью, Нина больше ничего не спрашивала. Она просто лежала около него и ее волосы едва касались его щеки, вынуждая невольно улыбаться от легкой щекотки.       — Ты голоден? — Нина приподнимается на локте и смотрит на Рому. Сверху вниз. Он замер. Сердце пропустило удар. Раньше она никогда не смотрела на него так. Даже в тот момент, когда накладывала ему швы и ставила уколы. В этом взгляде было что-то новое, что ему хотелось изучить.       — Да, — честно признался Рома.       — Я пекла булочки и еще что-то… ну вроде слоек с мясом, — Нина густо краснеет, — получилось не очень симпатично, но вкусно.       — Еда есть еда, — бормочет Карфенов, встав с кровати. Теперь он снова смотрел на нее сверху вниз. Так было привычнее. Он увидел ее полностью. Волосы, которые она, вероятнее всего, собирала в пучок — растрепались и торчали в разные стороны. Футболка больше, чем нужно, на пару вопросов. Штаны от пижамы. Только не с утками, а с сердечками.       Следом за Ниной Рома идет на кухню. По пути заглядывает в комнату Смирновой. Бантик и Фантик снова дерутся. Только теперь за кусочек красного яблока, с которого Нина заботливо сняла кожуру. Один из мышей — Рома так и не научился их различать — уже забрался на фрукт передними лапками. Его сосед по клетке шипел и отстранялся.       На кухне стоял такой аромат, что желудок Ромы сжало от спазма. Он рухнул на стул. Нина усмехнулась и поставила перед ним пару тарелок — с булочками и с тем, что она назвала слойками. Выглядело аппетитно. Хотя, Рома так хотел есть, что для него все сейчас выглядело аппетитно.       — Ты просто…       — Невыносимая? — Нина смотрела на него прищурив глаза. Во взгляде был азарт. Рома устало усмехнулся.       — Нет, — он покачал головой, — ты потрясающая.       Нина густо краснеет и отводит взгляд в сторону. Делает вид, что готовим им чай, но Рома знает, что она просто не хочет показывать ему свое смущение.       Она не вызывала у него желание бежать в ЗАГС или же строить отношения здесь и сейчас, но точно была той тихой гаванью, где Рома мог забыть про тренировки, стычки с парнями и свой страх не попасть в КХЛ. С ней все было просто, пока она сама не начинала усложнять. Хотя, он сам был таким. Не мог просто признаться.       — Знаешь, я была не права, — Нина села напротив и обхватила кружку руками.       — С чем? — не понимает Рома. Он делает глоток, потом берет слойку.       — С тобой и «Авангардом», — виновато шепчет Нина, — я же из Омска, я знаю эту команду с детства, — Рома ощутил, как внутри все натянулось. Словно струна на гитаре, которая могла лопнуть в любой момент. Но он не остановил Нину. Она продолжила, — но знаешь. Я поняла одну вещь…       — Какую? — Рома шумно вздохнул и провел рукой по волосам.       — Сильный соперник не делает тебя слабым, Рома, — ее рука оказалась прямо около его ладони. Кончики пальцев Нины касались его и он ощущал приятное тепло, — он дает тебе точку для дальнейшего роста.       Первое желание, которое у него появилось — вскочить с места и поцеловать ее. Прямо тут, на кухне, где Нина совсем недавно готовила булочки. Но потом Рома понял — это будет нелепо. Вдруг она его оттолкнет, поднимет на смех и будет угорать при каждом удобном случае. Он остался на месте.       В хоккее все было просто. Рома знал это. Пасы, передачи, защита и нападение. Ты знал правила и соблюдал их, чтобы играть, а не греть скамейку штрафников. А отношения с девушками… сплошной хаос из непонимания и страха быть отвергнутым. Лучше бы в них все было просто, как в хоккее. Тогда бы он точно поцеловал Нину.