Часть 7: Вкус жизни

Смех постепенно стих, оставив после себя лишь приятную дрожь в мышцах и легкую одышку. Квист всё еще лежал на подушках, его лицо горело от недавней щекотки, а на губах играла непривычно открытая улыбка. Аллиазо не спешил уходить. Он замер рядом, глядя на друга так, словно видел его впервые — без наушников, без образа, просто Квиста. Воздух в комнате словно наэлектризовался, становясь густым и тягучим. Аллиазо медленно сократил расстояние. Его рука, всё еще лежащая на талии Квиста, чуть сжалась. — Квист... — тихо позвал он. Прежде чем тот успел что-то ответить, Аллиазо подался вперед и мягко, почти невесомо, коснулся своими губами губ Квиста. Это не было похоже на бурю или экшн из его стримов. Это был осторожный, едва уловимый поцелуй — осторожное касание именно там, где еще недавно виднелся шрам. Квист замер. Время словно остановилось, выключив шум города за окном. В этом жесте было столько невысказанной заботы и страха потерять его тогда, в день обморока, что у Квиста на мгновение перехватило дыхание. Аллиазо отстранился так же медленно, как и подошел. Он заглянул Квисту в глаза, ожидая любой реакции: возмущения, шока или холода. Квист молчал несколько секунд, приходя в себя. Его пальцы непроизвольно коснулись губ, словно проверяя, не привиделось ли ему это. А затем он просто выдохнул — долго, с облегчением — и вместо того, чтобы оттолкнуть, сам притянулся ближе, утыкаясь лбом в плечо Аллиазо. — Ты... — Квист запнулся, чувствуя, как краснеют кончики ушей. — Ты всегда умеешь всё усложнить, Алли. Но... мне это было нужно. Аллиазо облегченно рассмеялся, прижимая его к себе. Больше не было нужды в словах или рекордах. Утро потекло мирно и лениво. Солнце заливало комнату золотом, а они так и остались лежать на кровати. Аллиазо собственнически обхватил Квиста за талию, притягивая его спиной к своей груди, словно живой щит от всех проблем мира. — Теперь точно всё хорошо, — прошептал Аллиазо куда-то в затылок Квиста. — Да, — отозвался тот, закрывая глаза и чувствуя, как внутри наконец-то воцарился полный, абсолютный покой. — Теперь точно.