1. Рыцари-перебежчики

      Затхлый воздух каморки в охотничьем домике застрял в горле комом. Роланд стоял посреди комнаты, уставившись в одну точку на потрескавшейся каменной стене, и не мог сделать вдох. Рука, все ещё сжимавшая эфес меча, мелко дрожала. Металл казался ледяным.       Его родной Равенор пал.       Не было больше его королевства. Не было неприступных стен, серебряных знамен, шумных пиров. Маленькое королевство Равенор захлёбывалось в собственной крови прямо сейчас где-то в столице, пока он, неблагодарный принц, дышал плесенью в этой глухой глуши.       «Дружественный турнир…» — пронеслось в голове издевательским эхом.       Отец поверил этому ублюдку! Король Аргон, всегда такой проницательный, непоколебимый и величественный, поверил коварному королю Рэндаллу из Селарии. Поехал туда со всей семьей, взял с собой братьев Роланда. Они ехали праздновать союз, точить тупые турнирные мечи, смеяться и пить вино. А сучий Рэндалл приготовил им плаху.       Перед глазами Роланда, сменяя друг друга, вставали страшные картины, которые он не видел, но отчётливо осязал после рассказов уцелевшего воина из их гвардии: ловушка, захлопнувшиеся ворота, блеск чужих клинков в лучах полуденного солнца. Свист арбалетных стрел. Крик отца. Как умирали его братья? Защищали ли они друг друга до последнего вздоха, или их зарезали в спину за пиршественным столом, среди кубков и пролитого вина? Вся королевская семья Вольтар была жестоко вырезана за полчаса. Все до единого.       Кроме него.       Грудь Роланда судорожно вздымалась, но лёгкие словно превратились в камень. Сердце пустилось в бешеный, рваный галоп, ударяя в рёбра так сильно, что в ушах заложило. По лбу покатился холодный пот. Стены крошечной комнатки вдруг начали стремительно сужаться, наваливаясь, лишая последнего пространства.       «Я жив только потому, что сорвался на него. Жив из-за собственной спеси…»       Месяц назад между ним и отцом произошла слепая, яростная ссора. Роланду претила придворная жизнь, он любил пропадать в дозорах и мнимых походах с друзьями, юными воинами. Его отец Аргон сетовал, что ему пора выкидывать дурь из головы, становиться серьёзнее, приобщаться к королевской политике. Роланд не хотел место в Совете, не хотел этим заниматься. Он даже не был старшим сыном, трон ему не светил, да он и не хотел власти, не мечтал быть королем. И тогда, месяц назад, он помнил, как кричал на отца, как хлопал тяжёлыми дубовыми дверями, как в психах оседлал коня и уехал прочь из замка, поклявшись не возвращаться, пока старик не признает его правоту и не отстанет от него. Аргон тогда лишь устало посмотрел ему вслед. Это был их последний разговор, последний взгляд. Роланд сбежал в Финелл, теша свою уязвлённую гордость, а его семья через время поехала на бойню.       Нелепая детская обида спасла ему жизнь, купив её ценой гибели всех, кого он любил. И мысль о том, что последний разговор с семьёй был в ссоре, резала по сердцу больнее тупого ножа.       Дрожь перекинулась на колени. Хладнокровный, всегда собранный принц, способный просчитать любой ход противника, теперь едва удерживался на ногах. Судорожный вздох сорвался с его губ, перерастая в хрип. Он остался один. Совершенно один во всем мире. Лишенный дома, имени, семьи.       А за узким стрельчатым окном башни, где-то там, за горизонтом, в столице гремело железо. Войска Рэндалла, не встретив сопротивления обезглавленной страны, стремительно порабощали улицы Равенора. Там лилась кровь его народа, шла безжалостная резня, а он стоял здесь, задыхаясь от собственной беспомощности и вины, которая теперь заживо выжигала его изнутри.       Дверь в комнату вдруг резко открылась, и на пороге замерли его друзья: Тобиас Шэдоу, Леандро Дакстел, Северин Алькор. Поджав губы, они смотрели на него в упор.       — Это будет самоубийство, вы же знаете, — сквозь зубы процедил Роланд. — Уходите. Я сам пойду на него. Хоть кого-то уничтожу перед смертью.       — Не неси бреда, — мрачно хмыкнул Тобиас. По его брови уже стекла кровь от глубокой царапины. — Мы дали клятву в детстве, что стоим друг за друга до конца. И умрём вместе. Тем более, здесь все по нашу душу припрутся.       Роланд не смог их отговорить.       В Финелл уже прибыло часть войска. И вместе с ними — барон Люмен Грейвак. Чёртов предатель! Брат его матери Ивейн! Сраный перебежчик! Как запахло жареным, так он перешёл на строну королевства Селария, пообещав ему верность и свои земли. Он, чья сестра сейчас лежала с перерезанным горлом, идёт теперь по голову своего племянника, его, Роланда, чтобы уничтожить последнего наследника Равенора.       Даже в своём состоянии Роланд понимал, что его песенка спета. Он мог бы попытаться скрыться, но примет судьбу с мечом. И Роланд с друзьями свирепо и отчаянно пробивался к башне из лесного дома, чтобы забаррикадировался там и дать отпор.       Но он был с тремя друзьями и всего с горсткой людей, а башня уже окружена войском, их сопротивление было недолгим. Роланд успел прихватить с собой пару стражников на тот свет, пока его не заломили Рыцари Золотой Лилии, люди барона Люмена Грейвака. А затем и он сам вошёл в маленькую комнатку, где скрутили буйных молодцев, поставив на колени.       — Я убью тебя!!! — заорал Роланд при виде Люмена. Попытался кинуться к нему, но пару рук намертво держало его на коленях на полу. От отчаяния Роланд мог лишь скалиться и кричать проклятия: — Сучья погонь! Ублюдочный предатель! Я достану тебя даже с того света!!! Моя мать! — взвыл он в гневе. — Твоя сестра! Ивейн! Она не стоит у тебя перед глазами, скотина?!       — Конечно, стоит, щенок! — взревел Люмен, ударяя кулаком по столу. Но тут же попытался успокоиться, нервно потёр взмокшее лицо. А затем посмотрел на принца на коленях неописуемым взглядом. — Ваше Высочество, а теперь послушайте меня внимательно. Времени нет. Я не один здесь. Часть вражеского войска тоже на пороге. Они пришли за вами, последним наследником Равенора. Их много, Ваше Высочество. И мне не укрыть вас как принца. Поэтому у меня есть другой вариант. В одном очень повезло — так как вы вечно отсутствовали в главном замке и не посещали политические вечера, из Селарии не знают вашего лица. Как и некоторые наши бывшие Благородные Дома. Это нам на руку.       — Ты что мне сейчас городишь? — выплюнул сквозь зубы Роланд, позабыв о всяком вежливом обращении. — Хочешь сказать, что после всего пытаешься помочь?!       — Да, Ваше Высочество! — стальным тоном ответил барон Грейвак. — Нет времени мне оправдываться. Меня поставили в тупик, внезапно настояв сменить короля. Мой младший сын был у них, это был шантаж. Его перехватили в лечебнице Сейн-Фрайма, — лицо Люмена стало серым. — Они обещали, что не тронут и сестру, но это был обман. И Ивейн постигла та же участь, что и мужа. И если вы думаете, что мне не плохо, то вы очень ошибаетесь, племянничек, — он отвернулся на миг взгляд, но затем посмотрел на него уже с серьёзным выражением. — Да, в вас сейчас бурлит ярость и гнев, желание мести ослепляет. Но сейчас, Ваше Высочество, вы должны думать головой, сознать, что месть иногда может стать долгим блюдом и придётся подождать и играть в отвратительную роль, чтобы по-настоящему отомстить. И сейчас я — ваше единственное спасение.       — Чего ты хочешь? — прошипел Роланд.       — Мой старший сын, Корвин, сегодня нелепо погиб в бойне.       Лицо Роланда вытянулось. Он слабо знал того Корвина, но прекрасно помнил рассказы матери, что её брат Люмен души не чает в своих сыновьях, прощает им любую дурную выходку. А сейчас барон Грейвак стоял с идеально ровной осанкой воина с каменным выражением лица, на котором не дрогнул ни один мускул, и спокойно говорил о смерти старшего сына. Но что-то мелькнувшее в его взгляде подсказало Роланду, что эта маска трещит по швам и отец убит горем.       — Что вы предлагаете, барон Грейвак? — холодно спросил он.       Люмен слабо улыбнулся.       — Вы похожи с Корвином немного, — мрачно сказал он. — Ты очень похож на мать, а мы с ней были двойнятами. Неудивительно, что по вам видно, что вы были двоюродными братьями, хоть мы не общались семьями, — тень грусти мелькнул на его лице, но барон продолжал бесцветным голосом: — План простой. Корвин мёртв, сына мне не вернуть, но я могу спасти сына сестры. Труп моего сына я выдам за вас, Принц Роланд. А вы, так как в Селарии вас не знают, станете Корвином Грейваком, моим сыном перед всеми в их королевстве. Мои люди мне верны до конца, и они вас не выдадут.       Роланд выпятил глаза, смотря на барона так, будто он сейчас скажет, что пошутил. Но Люмен Грейвак явно не шутил. Лица его друзей, молча слушавших эти рассказы в тисках Рыцарей Золотых Лилий, тоже приобрели неописуемое выражение. Тобиас так вообще широко раскрыл рот.       — Вы понимаете, барон, что вашего сына, которого будут считать мной, могут даже не дать похоронить достойно? — тихо сказал Роланд.       По выражению лица Люмена Грейвака невозможно было понять ничего.       — Это не важно, — покачал он головой. — Думать надо о живых. Принимайте решение, Ваше Высочество. Вы должны понимать, что мы отправимся в главный замок Селарии, король Рэндалл требует от меня официальной присяги перед всеми. И вы должны будете играть эту роль покорного сына и преданного слуги новому королю. Играть роль и не выдавать своей ненависти, нелепо не кинуться на убийцу ваших родных сразу в тронном зале. Вас убьют мгновенно, и всё пойдет прахом. Месть должна стать холодным блюдом. Они поверят в нашу преданность, пока мы будем тихо плести новый ответный заговор, наращивать влияние, чтобы потом нанести точный удар.       Барон посмотрел на его верных друзей — на Тобиаса, Леандро и Северина. Мрачно улыбнулся.       — Я могу внести в своё рыцарство двух рыцарей, — сказал он. — А ещё у нас зарезали шута, Джаспера Роука по прозвищу Джас. Он славился тем, что был отличным акробатом. Слышал, один ваш дружок отличался ловкостью, бойкостью и дурными вульгарными шутками. То, что нужно для шута, — он посмотрел на Тобиаса, сына обедневшего лорда Шэдоу, которого тоже зарезали на той бойне на пиру.       Барон Грейвак перевёл обратно взгляд на Роланда. Где-то на улице стали отчетливей слышны многочисленные крики.       — У нас мало времени, — сказал барон. — Напомню, я брат почившей королевы Ивейн. Мой Дом важен, но не претендовал на трон, мои сыновья не являлись следующими наследниками на престол, ведь я не связан с королем, только с его женой. Но для вражеского короля Рэндалла я всё равно опасность. Он потребует унизительной присяги. Возможно, потребует проверки преданности. Он жесток, но дурен. Повторяю, вы должны сыграть роль до конца, не поддаваясь эмоциям. Если вы согласны, принц Роланд, то через минуту вы выйдете за дверь под именем Корвин Грейвак. Вы согласны?       Роланд поджал губы. Звучало отвратительно, по-настоящему мерзко — прикинуться подданным ублюдком сучего Рэндалла. Но был ли у него другой шанс? Отец всегда говорил думать наперёд. И так он сможет потихоньку внедряться в доверие Рэндалла, чтобы потом со временем устроить переворот в Селарии, отобрать власть и отомстить за убитого отца и семью. Роланд понимал, что пока он слаб во влиянии, и ему надо время, чтобы провернуть свою месть. С каменным лицом он кивнул в согласии.

***

      Прохладный ветер Эйрдана, столицы Селарии, трепал медные пряди волос, швыряя их в лицо, но Селена даже не думала отходить от перил балкона. Она стояла на самом верху, вцепившись пальцами в холодный белоснежный камень, и смотрела вниз на цитадель, которую искренне презирала.       И все же, вопреки всей её ненависти, это место было потрясающе красивым. Доминионский Вал, главный замок Селарии, казался высеченным из чистого мрамора, но его истинной душой были розы. Кроваво-красные, яркие, они были везде, служа вечным и зловещим символом их королевства. Их тяжёлые бутоны заполняли кованые кувшины в коридорах, вились по каменным стенам, расцветали на гобеленах и картинах, а дворцовые сады внизу и вовсе превратились в бескрайнее алое море. Красиво? Да. Но для Селены этот цвет давно ассоциировался лишь с той кровью, которую пролил её отец.       Где-то внизу, нарушая тишину, раздался звонкий стук копыт. Селена наклонилась чуть ниже, всматриваясь в раскинувшийся под балконом двор. В замок торжественно въезжала процессия на конях. Она знала, кто должен приехать, и по первому человеку на гнедом жеребце поняла, что этот сэр с идеально прямой спиной — барон Люмен Грейвак, тот самый знаменитый перебежчик из павшего королевства Равенор. Человек, который привёл своих людей, чтобы принести официальную и унизительную присягу новому правителю — её отцу, королю Рэндаллу.       Селена тяжко вздохнула, и в груди неприятно ёкнуло.       «Как далеко ты готов зайти, отец? Какое ещё безумие ты сотворишь?» — подумала она, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.       До неё, несмотря на все попытки дворца скрыть правду, уже дошли страшные слухи о судьбе королевской семьи Равенора. О том дружественном турнире, который обернулся кровавой бойней. Мысль о том, что король Аргон, его жена и дети были жестоко и трусливо вырезаны за какие-то несчастные полчаса, приводила Селену в настоящий ужас. Её отец был чудовищем. Беспринципным, жестоким тираном, который заживо пожирал соседние мелкие земли, не щадя ни женщин, ни младенцев. И теперь смотреть на равенорских рыцарей, которые покорно ехали позади барона, готовые склонить колени перед убийцей своего господина, было отвратительно. Говорили, что цвет их доспехов был золотой, они назывались Золотыми Лилиями, но теперь все ехали в чёрных доспехах, ведь Рыцарство её отца Рэндалла носило именно этот цвет и название «Чёрные Вороны».       Селена отстранилась от перил и скрестила руки на груди, пытаясь унять внутреннее раздражение. Отношения с отцом и так были похожи на непрекращающуюся войну — он ненавидел её за поразительное сходство с казнённой матерью, первой королевой, и срывал на ней всю свою злость. Но теперь, когда замок праздновал очередную кровавую победу, оставаться здесь становилось по-настоящему невыносимо.       Впрочем, удрать сейчас, как она хотела, воспользовавшись суматохой, не вышло. За её спиной уже стояло пару слуг и два рыцаря, и они аккуратно попросила пройти в зал, чтобы присутствовать на официальной встрече и знакомстве с новыми подданными. Ей не оставалось ничего другого, как подчиниться. Селена вздохнула и пошла следом, на этот проклятый пир и дешёвое представление.       Огромный тронный зал главного замка Доминионского Вала тонул в помпезном блеске и удушающем аромате свежих багровых роз. Селена сидела на своем месте по левую руку от отца с абсолютно каменным, равнодушным лицом, уставившись в одну точку. Она намеренно игнорировала все гадкие, сочащиеся ядом слова короля Рэндалла. Её взгляд скользил мимо барона Люмена Грейвака и вошедших с ним молодых рыцарей в чёрных доспехах.       Рядом сидела её младшая сестра, средняя принцесса Мирабель, которой вот-вот исполнится восемнадцать, и она как раз будет готова для политического брака. На лице девушки застыла точно такая же маска обречённости. Между ними была отстранённость, вначале из-за недопонимай, потом из-за того, чтобы Селена не хотела, чтобы отец имел на неё рычаг давления, думая, что ей дорога сестра. Мирабель сейчас едва сдерживала дрожь: совсем недавно по приказу их отца повесили её любимую фрейлину. Преступление несчастной девушки заключалось лишь в том, что она посмела отказать королю и не легла с ним в постель. Мирабель выплакала все глаза, и Рэндалл, забавляясь чужим горем, со смешком обратился к ней прямо посреди приёма:       — Ты все ещё льёшь слёзы по той девке, Мирабель? Будет тебе! В знак моей щедрости я дарую тебе новую «фрейлину», чтобы хорошенько развеселить!       Король, уже изрядно захмелев, ткнул пальцем в сторону равенорского шута Джаспера Роука по прозвищу Джас, который стоял среди прибывших гостей. Худой, с дерзким взглядом на раскрашенном тонной грима лице, а под шутовским колпаком торчали медные волосы. Это была очередная безумная и жестокая издёвка тирана — приставить вульгарного скомороха к юной принцессе вместо казнённой подруги. Мирабель лишь сильнее сжала кулаки, не проронив ни звука, а Селена почувствовала, как внутри закипает глухая, обжигающая ярость. Благо, новой королевы Мирры сейчас не было с ними, она до сих пор приходила в себя после тяжёлых родов вот уже третий месяц, а ребёнка не удалось спасти. Король развлекался с другими дамами, но молодая королева, кажется, не грустила по этому поводу, что старый извращенец игнорирует её покои. Её дочь, семилетняя Флора, третья принцесса рода Вейрант, тоже отсутствовала на пиру из-за возраста, поэтому отец отдувался на старшей и средней дочерях. Вот уже глумился, что Мирабель даст во фрейлины нового шута.       — Как раз наш прошлый шут Маруль окочурился от пьянки. А ты там служку себе просила?       Но худшее было впереди. Барон Грейвак поприветствовал короля Рэндалла, выказав словесно все почести, сделал шаг вперёд и представил королю своего старшего сына — сэра Корвина Грейвака, которого ранее никто при дворе Селарии не видел в лицо. О нём ходили зловещие слухи: поговаривали, что этот молодой воин невероятно силен и расчётливо жесток, очень избалован. Король Рэндалл не сводил с него цепкого взгляда, а Корвин спокойно смотрел в ответ, подобающе вежливо сохраняя ровную позу. Пару придворным дам уже шушукались возле Селены за столом, обсуждая молодого красавца. Да, он был высокий, широкоплечий, что можно было понять даже в доспехе. Чёрные отросшие волосы обрамляли интересное благородное лицо с волевым подбородком, на котором четко выделялись прямой нос, зелёные с глаза с лисьим прищуром.       — Слышала, что этот Корвин умеет делать такое серьезное лицо, — прошептала одна из придворных дам, Элайза, — что многие его боятся только за внешний вид, думая, что он очень суровый. Про его холодное выражение лица и тяжёлый взгляд ходят легенды, многие боятся поднимать взгляд на него. Вот и мы впервые лицезреем это чудо! Он же ещё не женат!       — Ох, такой молодой и красивый!       Дамы захихикали, и сэр Бродверик неподалёку шикнул на них, приструнив.       Выслушав речь барона Грейвака и откинувшись на спинку трона, король Рэндалл громогласно объявил:       — Раз ваш сын так силен, барон, то помимо обучения рекрутов в казармах я приставляю его в личные защитники к моей старшей дочери Селене. Пусть докажет мне свою преданность на деле! Мне как раз нужен новый цепной пёс, по-настоящему опытный!       Зал разразился смешками, ведь все присутствующие знали, что это не награда, а изощрённая насмешка. Селена постоянно пыталась сбежать из проклятого королевства, и стража раз за разом ловила её и возвращала обратно.       Король перевёл взгляд на Селену. Она почувствовала, как его глаза буквально впиваются в неё.       — Дочь, — сладко позвал он. — Подойди ближе.       Селена медленно поднялась и сделала несколько шагов, остановившись рядом с отцом возле кресла. Она по-прежнему не смотрела ни на кого.       — Этот достойный рыцарь отныне будет твоим личным защитником, Селена, — объявил Рэндалл громко, чтобы слышали все. — Он будет охранять тебя днём и ночью. А главное — возвращать, если ты снова вздумаешь… прогуляться.       По залу прокатился приглушённый смешок.       — Охраняйте её пуще золота, сэр Корвин Грейвак! — во всеуслышание приказал король, открыто глумясь над дочерью и обращаясь к этому Корвину. — И возвращай в случае побега любой ценой. Если девка станет сопротивляться — можете бить её, не стесняйтесь. Её и так вечно привозят обратно связанной, как строптивую кобылу!       Во взгляде Корвина на миг мелькнуло нечто удивлённое, и лицо его отца, Люмена Грейвака, тоже вытянулось от шока из-за столь грубой речи, ещё и похабного обращения к дочери. Рыцари хоть явно были поражены, но промолчали.       Рэндалл зашёлся в полупьяном хохоте.       — И вот еще что, сэр Корвин! — добавил король, хищно прищурившись. — Кроме того, вы будете тренировать её в казарме вместе с остальными воинами. Она у нас с юности, хм-м, решила обучаться воинскому ремеслу, умеет махать железо, тыкать палочкой! — Рэндалл рассмеялся сильнее. — Что ж, поощрю потуги дочери к овладению оружием. Как сказал ваш отец, сэр Корвин Грейвак, вы тренировали юнцов в казармах у вас. Этим займётесь и у меня — вас будут юные новобранцы. Заодно и Селена. Никаких поблажек. Она хочет махать мечом и стрелять из лука? Прекрасно! Не жалейте её. Если не будет слушаться — палки, розги, что угодно. Главное, чтобы результат был. Тренируйте её в казарме наравне с другими воинами. Не смотрите, что она принцесса и баба. Да-да, ослушается — не жалейте палок для наказания. Посмотрим, как быстро из неё выйдет вся дурь. А то из-за её бурного нрава я не могу выдать эту дрянь замуж — всех женихов распугала!       Король откровенно наслаждался моментом. Он смотрел то на дочь, то на нового рыцаря, явно предвкушая, как тот будет её ломать. Селена молчала. Только ногти впивались в ладони. Она даже не повернула головы в сторону своего нового надзирателя. Она уже испытывала к Корвину чистую ненависть просто по факту его назначения. Ей было плевать, насколько он высок, силен, страшен как человек или красив как мужчина — для неё он стал лишь очередным псом её отца. Она упорно смотрела мимо него, игнорируя тяжёлый взгляд хмурых глаз рыцаря, который будто в этот момент мысленно просчитывал каждый свой будущий шаг.       Наконец официальная часть завершилась, заиграла громкая музыка, началось хмельное застолье, и молодым дамам разрешили покинуть зал.       Селена поднялась с места со всей возможной королевской грацией. Сделав вид, что с покорным и усталым видом направляется прямиком в свои покои, она величественно переступила порог зала. Но стоило тяжёлым дубовым дверям захлопнуться за её спиной, как равнодушие с её лица мгновенно испарилось. Она позволила страже молча довести себя до своих покоев.       В её глазах вспыхнул дикий, упрямый огонь. Терпеть это унижение больше не было сил. Отец думал, что новый цепной пёс напугает ее? Ошибался.       Она уже прекрасно умела вылезать через окно в своей комнате, огибать парапет и вылезать в коридор. Делов-то! Что она и сделала через время, затем резко свернула в тёмный боковой коридор, ведущий к прачечным и потайному выходу в сад.       Наплевать на всех. Она уберётся из этого замка прямо сейчас, пока во дворце гремит пир и льётся вино.

***

      Корвин Грейвак — для всех остальных именно так его теперь и звали. Но он оставался Роландом до глубины костей. Его быстрые шаги глухо отдавались от каменных стен бокового коридора, откинутый назад эбонитовый плащ Чёрных Воронов едва заметно шелестел, а пальцы, затянутые в кожаную перчатку, привычно и спокойно лежали на эфесе меча. Внешне он казался самим воплощением хладнокровия и дисциплины, идеальным цепным псом, готовым исполнить любой приказ.       Но внутри него бушевал настоящий ад.       Держать каменное лицо в тронном зале, стоять всего в нескольких шагах от ублюдочного Рэндалла — убийцы его отца, братьев, палача его родного Равенора — стоило Роланду титанических, нечеловеческих усилий. Кровь в жилах буквально закипала, превращаясь в раскаленный свинец, каждый нерв был натянут до предела. Роланд кожей ощущал, как сильно нервничал барон Люмен Грейвак, как сильно он боялся, что «сын» сорвётся и выдаст себя. Но Роланд не подвёл барона. Он сыграл свою роль безупречно, впитав каждую крупицу издевательств стареющего тирана с видом покорного, сурового исполнителя.       «Как тупо. Как прозаично и глупо», — цинично подумал Роланд, сворачивая в сторону галереи, ведущей к прачечным.       Король Рэндалл, этот великий и коварный стратег, оказался тем ещё болваном-пьянчужкой — собственноручно отдал свою старшую дочь прямо в лапы тому, кто мечтает уничтожить его самого и всё, что дорого проклятому роду Селарии. Своим пьяным самодурством тиран сам вручил Роланду идеальное оружие.       Но будь у Рэндалла сыновья — всё было бы намного проще. Роланд вырезал бы их одного за другим без тени сомнения, пустил бы им кровь в отместку за своих братьев, и глазом не моргнув. Мужская война понятна и привычна. Но ублюдок породил лишь дочерей.       Роланд никогда в жизни не поднимал руку на женщин. Это шло вразрез с его воспитанием, его моралью, его сутью. И теперь, шагая по полутёмному переходу, он криво, мрачно усмехнулся. Дрогнет ли у него рука, когда придёт время покарать эту принцессу с хорошенькой мордашкой за грехи её отца? Имеет ли она право жить, пока его собственная семья гниёт в безымянной могиле?       Раз уж судьба подбросила ему такую невероятную удачу, как он сможет использовать Селену, чтобы отомстить наивному, ослеплённому победой Рэндаллу?       Варианты один за другим вспыхивали в его голове. Похитить эту высокомерную дамочку? Да, это заставит короля побеситься. Но что делать с ней потом, когда она окажется в его полной власти? Сможет ли он придумать для неё какое-то изощрённое, жестокое надругательство из мести, чтобы растоптать гордость Селарии? Или, может, не стоит усложнять, и лучшим подарком для короля станет головушка его дочери, насаженная на пику прямо перед воротами этого белоснежного, пахнущего розами замка? Только вот сегодняшняя сцена была мерзкой и явно дала понять — вражеский король не уважает собственных детей. На миг в Роланде даже дрогнуло что-то при виде лица средней принцессы, которой в шутку пытались подсунуть Тобиаса как шута Джаспера. Рэндалл — непроходимый тупица! Что ж, ему это только на руку, что две принцессы так легко окажутся во власти равенорцев.       Роланд раздражённо дёрнул плечом. Вся эта миссия казалась ему дурной, грязной и глубоко унизительной. Принц Равенора, талантливый воин, теперь вынужден бегать по коридорам в роли надзирателя и ловить какую-то капризную девчонку, которая возомнила себя бунтаркой. Он пошёл к ней познакомиться лично, но в покоях он её не обнаружил, и слуга со страхом сказал, что «возможно, это то самое». Что за то самое, Роланд сразу понял — ей приспичило сбежать именно в день его прибытия, заставив его сразу же включиться в эту паршивую игру.       По дороге с ним поравнялся сэр Родерик Крейст, взрослый рыцарь из бывших Золотых Лилий, правая рука барона Люмена Грейвака. Он надёжно хранил тайну Роланда об его истинном имени и был приставлен Люменом, как советник и кладезь информации, ведь сэр Крейст часто бывал в этом замке.       — Барону Люмену вернут младшего сына, как обещали? — тихо спросил его Роланд.       — Вроде да, — кивнул сэр Крейст. — Он отправится завтра за младшеньким в секретную лечебницу, где Рэндалл тайно держит Маркуса. Говорят, паренёк совсем плох, что-то похожее на проказу. Люмен уже в мыслях с сыном, его не будет временно в этом замке, и вы должны понимать, что придётся быть очень осторожным.       Роланд поджал губы. Будет плохо, если Люмен лишиться и второго сына, он очень любит своих детей.       — Вы уже поговорили лично с приставленной к вам принцессой Селеной Вейрант? — спросили его.       Роланд скривился.       — Да вот сейчас отправляюсь на поиски этой чудо-дамы. Что с ней вообще такое? Что за шуточки с постоянными побегами? У неё с головой не в порядке? Я слышал ещё, что у короля Рэндалла третья жена. И якобы все три дочери от разных трёх королев. Он их изживает со света?       Роланд всегда уважал отца за то, что у них с матерью были такие нежные трепетные отношения, не потерявшие силу с годами. И кобелячество Рэндалла казалось ему очередной удручающей песчинкой к образу его отвратного существа.       — Ох, чудная история, — вздохнул сэр Крейст. — Сейчас королева Мирра, третья жена, лежит больной после вторых неудачных родов. До этого она подарила Рэндаллу третью дочь Флору. Вторую дочь, Мирабель, ему подарила вторая королева Маргарет, но сама она умерла при родах. Король не сильно грустил, быстро увлёкшись другими дамами. Всё сложно было с первой королевой. Лукерия была очень красива, и Рэндалл был в неё безумно влюблён, души не чаял, всё добивался её расположения. Но она изменила ему. Он был в гневе и в отчаянии казнил королеву за измену. И это не отпустило его до сих пор — Рэндалл настолько обижен по сей день, что вечно это припоминает и постоянно срывается на старшей дочери Селене. А та, в свою очередь, невероятно похожа на мать, и это до жути раздражает Рэндалла, он видит в ней жену-изменщицу.       — Он её третирует, поэтому она пытается сбежать? — Роланд внимательно слушал его рассказ. — Но куда? Куда собирается всё время удрать белоручка-принцесса? Она думает о будущем, о том, что случится с ней по дороге? Пойманную принцессу могут использовать как выкуп, а если она скроет как-то свой титул, то её посчитают лишь хорошенькой добычей. И так, и так для одинокой женщины где-то на дороге — это сплошная неминуемая опасность. И у этой дурынды есть какие-то покровители, что ждут?       — Сомневаюсь, — сэр Крейст пожал плечом. — Там загадочная история. Когда-то, когда она была подростком, распсиховавшийся король Рэндалл насильно отправил её на окраину Селарии в далёкий монастырь к монахиням на «жёсткое перевоспитание», но строгие послушницы не сломили гордый нрав принцессы. Но тогда произошёл серьёзный и жуткий налёт варваров: монастырь был разграблен, женщины изнасилованы и убиты. Принцесса считалась пропавшей без вести, даже мёртвой. Однако спустя полтора года её случайно опознали на рынке одного города во время сбора налогов, когда она покупала продукты. Юная Селена пыталась удрать, но её насильно поймали. По её словам, одна из прислужниц помогла ей сбежать из монастыря во время облавы, Селене пришлось скитаться по Пустоши одной, до сих пор загадка, как она выжила. Кто-то помогал ей, но она скрывает правду. Одно ясно — кто-то учил её выживать, освежевать дичь, даже драться. Она сказала, что попала в семью охотника, но отказалась выдавать его имя. Принцессу потом проверяли на девственность — она оставалась чиста и невинна, её никто не тронул, от чего Рэндалл вздохнул облегчением, что его дочь не опозорена. Только за эти полтора года девочка превратилась в настоящую дикарку — её манеры оставляли желать лучшего, и это не исправилось. Поведение до сих пор осталось чудное. Она наравне с воинами иногда тренируется на мечах, её отец махнул на это рукой. Но буйный нрав никуда не девается, принцесса порой выдаёт такое, что брови взлетают у всех. Поговаривают, она и с волками дралась, когда тогда пропала юным подростком в пустоши.       — Ага, с волками. Ребёнок. Небось, ещё на медведя с самодельным копьём ходила, — иронично усмехнулся Роланд, слушая эту причудливую историю. — Я о таких слышал, диких детях, взращенных природой. Но она не выглядела полоумной.       — Она не полоумная, но несносная, — продолжал рыцарь. — Всё же, долгое время, проведённое в одиночестве в условиях выживания, сильно сказывается на характере и мироощущении. Человек, привыкший к свободе и отсутствию контроля, мгновенно превращается в нечто другое и всегда будет стремиться уйти из клетки. Король Рэндалл мечтает отдать её замуж, но она упорно отваживает женихов своим поведением. Казнь матери сильно ранила и значительно повлияла на Селену. Она сама не любит отца, считая его жестоким тираном и гнусным завоевателем, между ними сложные отношения. К ней сватались, да. Вы сами видели — принцесса красива. Но она ведёт себя нарочито вызывающе, хамовито, гордо и смело. Хотя рассказы слуг совершенно иные — они её считают очень доброй девушкой, с большим и благородным сердцем. Все слуги её любят, несмотря на буйный нрав, потому она добра к ним. Рыцарей же она часто задирает, потому что им приказано возвращать её, если она убегает. У неё талант к дракам на мечах и стрельбе из лука, но она всё равно намного слабее мужчины, это бесспорно. И вскоре, несмотря на красоту и молодость, к сумасбродной дикой принцессе перестали свататься, и король Рэндалл плюнул на неё, не желая терпеть столько позора. Избиение не помогали — Селена удивительно спокойно переносит физическую порку и унизительные слова в свой адрес. Но рычаг быстро находился — она не могла справиться с совестью, если калечили других в назидание ей. Поэтому она принципиально не общается с сёстрами, игнорирует фрейлин, делает вид, что ни с кем не дружит и отказывается от помощи с одеванием. Говорят, из-за дурного характера, но я подозреваю, чтобы не иметь слабости перед отцом, который через других мог бы мстить ей.       Роланд скривился, слушая эти рассказы. Да уж, мстить через дочь вряд ли выйдет. Рэндаллу будет всё равно, если с Селеной что-то случится. Он будет лишь психовать, если внешне можно унижать его через статус дочери. Узурпатор разве что перед своим образом попытается вернуть украденную принцессу.       Поблагодарив сэра Крейста за информацию, Роланд распрощался с ним и пошёл дальше.       Ещё на пире он отметил, что Селена исчезла из поля зрения стражи слишком быстро для изнеженной принцессы.       Роланд остановился у развилки, его чуткий слух уловил едва заметный, торопливый шорох чуть дальше по коридору, у неприметной деревянной двери, выходящей в дальний угол королевского сада. Он тоже был не промах, считался отличной ищейкой в своих кругах.       Губы Роланда тронула холодная, хищная улыбка. Он собирался лично показать строптивой принцессе, что её новый «пёс» умеет брать след гораздо лучше прежних.       Он прекрасно запомнил тот миг, когда стоял в строю с другими рыцарями в чёрных доспехах, когда сделал безупречный, выверенный поклон. Его лицо было высечено из камня — холодный взгляд, сжатые губы, никаких эмоций. Внутри же клокотала ярость. «Служить палачу моего отца. Охранять его дочь. Какая ирония». Он тогда поднял глаза, встретившись взглядом с этой Селеной. Она стояла в платье тёмно-бордового цвета, которое лишь подчеркивало её стройную фигуру. Большие светлые глаза, полные презрения и скуки, скользнули по нему равнодушно, будто оценивая новую помеху. Затем она медленно, с преувеличенным высокомерием, приподняла одну бровь и отвернулась, демонстративно рассматривая витраж на окне. Её длинные красивые волосы, удивительно уложенные в абсолютно простецкую причёску для принцессы, отливали медью в свете факелов. Да, красивая была она, что уж, но Роланд не был кабачным мужлом, что нелепо покупается на хорошенькую мордашку и славные сиськи. Он почувствовал странный укол от её реакции — не злости, а скорее раздражённого интереса. Так вот она, знаменитая дикарка.       На след её он вышел быстро. Роланд обошёл фонтан и аллею, его шаги звучали почти бесшумно в сапогах по гравию. И почти сразу он нашёл её. Вернее, услышал. Из-за высокой стены, увитой красными розами и извилистыми лианами, донеслось отборное ругательство, а затем шорох и звук рвущейся ткани.       Корвин замер в тени арки — слышать ругань из уст девицы милым голоском было даже пикантно. При лунном свете, падающем на стену, он увидел её.       Селена, внезапно, уже переодетая в простые тёмные штаны и туго зашнурованную рубашку, карабкалась по лианам. Она ловко цеплялась за выступы, но подол её рубашки зацепился за шип. С очередным крепким словечком она рванула, раздался лёгкий треск — ткань поддалась, обнажив на миг узкую полоску кожи на талии и изгиб бедра.       Роланд почувствовал, как по телу пробежал странный жар. Он уже мысленно готовился к сцене — крики, оскорбления, возможно, попытка ударить. Ему приказано возвращать её любой ценой. Любой. Король дал понять, что можно и силой. Роланд сжал челюсть. Эта мысль почему-то вызывала у него не готовность, а глухое раздражение.       Роланд шагнул ближе и остановился в нескольких шагах, наблюдая за её тщетными попытками. Луна удачно освещала её со спины. Брюки натянулись на округлых бёдрах, когда Селена поднимала ногу, ища опору. Ткань на спине облегала изгиб талии, а когда она потянулась выше, Роланд отчётливо увидел, как под тонким льном обозначились контуры её груди. Тяжёлой, полной груди, о которой в казармах шёпотом слагали легенды. Этот слух он уже услышал — солдатня не упускала возможности тайком обсудить прелести принцессы.       Внизу живота у него вдруг потяжелело. Долгое воздержание и постоянное напряжение давали о себе знать. «Проклятье, не время думать о её сиськах», — одёрнул он себя, возвращая на лицо привычную маску ледяного безразличия.       Он подождал, пока она заберётся чуть выше, и тихо, но отчётливо произнёс, слегка растягивая слова в своей обычной манере:       — Ваше Высочество, смею заметить, что розы в этом сезоне особенно колючие. Боюсь, вы рискуете испортить не только этот весьма занимательный наряд, но и свою прелестную кожу.       Селена мгновенно замерла, зависла в забавной и пикантной позе на стене лиан. Таращиться на её аппетитный зад в брюках оказалось очень даже забавно. Она нервно повернула голову, смотря на него вниз через плечо.       — Слезать будете? — деловито поинтересовался Роланд. — Или помочь?