5. Новая староста школы

      Начало учебного года, как и всегда, ознаменовалось праздничным ужином в Большом зале, столы факультетов буквально ломились от угощений. После долгого путешествия в поезде, вступительной речи директора и распределения первокурсников студенты с жадностью набросились на еду. В зале царило лихорадочное оживление: все сбивались в кружки, перетекали от одной компании к другой, наперебой делились летними новостями. Разноголосый гомон не смолкал ни на минуту. Этой привычной мелодией, как и каждый год, наслаждался директор Хогвартса, с тихой улыбкой наблюдавший за галдящими учениками. — Что это был за толчок в поезде? — спросил Рон, с трудом проглатывая огромный кусок тыквенного эклера. — Нам так никто ничего и не объяснил, — подхватил Гарри, отрезая себе смородинового пирога, и обернулся к Гермионе: — МакГонагалл хоть что-нибудь говорила? — По правде говоря, когда мы пришли, её в вагоне не оказалось, — пожала плечами девушка. — Я хотела поискать в первых вагонах, но поезд уже прибыл и пришлось бежать к вам. — Совсем никого? — удивлённо переспросил Рон в паузе между двумя пирожками. — Странно. На МакГонагалл непохоже: позвать и не явиться. — Зато это как раз в духе Малфоя: вытащить тебя бог знает куда просто ради прихоти! — возмущённо вставил Гарри, сердито сжимая в руке пирожок. — Выдумал предлог и явился посмеяться. Готов поспорить, МакГонагалл ему ничего не говорила. — Я допускаю, что Малфой на такое способен, — с сомнением улыбнулась Гермиона, аккуратно вытаскивая остатки пирожка из стиснутой ладони друга, — но какой ему от этого прок? Да и потом он сам удивился, что преподавателя нет, — добавила она, украдкой бросив взгляд на стол слизеринцев. — Но объяснения, почему поезд тряхнуло, так и нет, — вернулся к теме Рон.       Гарри кивнул. Убедительного объяснения у него не было, и эта неясность тревожила, особенно если учесть, что МакГонагалл попросту не явилась встретить старост. Гермиона, казалось, ничуть не беспокоилась. Гарри всегда завидовал её умению выглядеть совершенно спокойной, сам он таким похвастаться не мог.       Причина была одна. Волдеморт. Он занимал все мысли, сколько бы времени ни прошло с момента возрождения. Сколько бы мужества Гарри ни демонстрировал, образ мёртвого Седрика Диггори никуда не уходил. Эта картина преследовала его уже несколько лет, и с тех пор любая странность превращалась в повод для тревоги. Сегодня ему стоило немалых усилий казаться спокойным и он знал, что надолго его не хватит. Почему Гермиона так легко отмахнулась от всего этого, он не понимал.       Сама же девушка думала о матери. О женщине, чью жизнь она хотела теперь изучить досконально. Она уже предвкушала момент, когда сможет возобновить поиски, ничто и никто не смог бы её остановить, в этом она была уверена. Но не мысли о поисках отбили ей аппетит. Гермиона снова взглянула в сторону стола слизеринцев и почувствовала, как желудок болезненно сжался. — Мисс Грейнджер, прошу следовать за мной.       Профессор МакГонагалл стояла у края стола, рядом с небольшой группой гриффиндорцев, уже готовых идти в гостиную. — Мне нужно рассказать вам о ваших обязанностях в качестве старосты, мисс Грейнджер. Гермиона с лёгкой улыбкой кивнула и пошла следом. В полном молчании две женщины шли бок о бок по широким коридорам Хогвартса. Гермиона наслаждалась тишиной, которую дарила ночь, и украдкой взглянула на профессора. Лицо МакГонагалл в этот вечер, казалось, постарело ещё больше, неяркий свет свечей безжалостно подчёркивал каждую морщину. — Профессор, можно задать вопрос? — нарушила тишину Гермиона — неожиданно даже для себя. — Если это не выходит за рамки дозволенного — пожалуйста, мисс Грейнджер, я вас слушаю. — Чем была вызвана внезапная остановка поезда сегодня днём? Многие мои друзья обеспокоены, и мне кажется, в качестве старосты я должна...       МакГонагалл остановилась и серьёзно посмотрела на неё. — Послушайте внимательно, мисс Грейнджер, — произнесла она веско. — Я прекрасно понимаю, что ваши товарищи, как и вы, хотят знать правду. Но профессор Дамблдор счёл нужным не предавать эту информацию огласке. — Но почему? — возмутилась Гермиона. — Тише, — МакГонагалл понизила голос и серьёзно взглянула на ученицу. — То, что я собираюсь вам сказать, должно остаться между нами. Я знаю вас достаточно давно и думаю, что вам можно доверять. Я права, мисс Грейнджер? — Конечно... профессор, — Гермиона кивнула почти машинально, словно слова требовали подтверждения. — Хорошо. Вы обеспокоены молчанием и особенно нежеланием директора что-либо объяснять. Это понятно. Так вот, мисс Грейнджер: если поезд остановился именно так — это из-за Вы-Сами-Знаете-Кого. С момента его возвращения нам всё труднее удерживать его вдали от Хогвартса. Именно поэтому мы вынуждены контролировать каждую попытку пересечь защитную зону вокруг школы: войти или выйти. В тот момент, когда поезд приближался к её границе, мы почувствовали нечто враждебное. Кто-то, казалось, кружил снаружи. Поэтому и было принято решение остановить состав так резко. Осторожность, мисс Грейнджер. Осторожность прежде всего. И вы должны помнить об этом больше, чем кто бы то ни было в этой школе. — Я? — девушка искренне удивилась. — Вы! — профессор повысила голос. — Вы теперь староста. На ваши плечи легли важные обязанности. Шесть лет вы демонстрировали качества превосходной волшебницы, именно поэтому мы доверили вам этот пост. Постарайтесь оправдать наше доверие.       Гермиона склонила голову. Только сейчас она по-настоящему ощутила, какую ношу взвалила на себя. Но был ещё один вопрос, не дававший покоя: как при таких условиях пост второго старосты достался Малфою?! Казалось, никто просто не задумывался об этом, хотя подобная непоследовательность так несвойственна Дамблдору. И почему Волдеморт так отчаянно рвётся в Хогвартс? Ради Гарри?       Вопросы теснились в голове, ответов не было, и это само по себе было поводом для тревоги.       Остаток пути они проделали в молчании. Обеим было о чём подумать. После долгой дороги по тёмным коридорам МакГонагалл остановилась перед большой картиной. На портрете был изображён пожилой мужчина с обликом, который Гермионе сразу не понравился, смутно напомнив кого-то знакомого. Девушка быстро отвела взгляд и увидела Драко. Он стоял у стены, прислонившись к ней и скрестив руки на груди, с привычной недовольной гримасой на лице. Судя по всему, он ждал уже давно или старательно делал вид, что ждал. Малфой вздохнул, МакГонагалл повернулась к нему и поприветствовала: — О, мистер Малфой, весьма рада, что вы сумели найти дорогу самостоятельно.       Драко кивнул, но в глазах мелькнуло привычное раздражение. МакГонагалл продолжила: — Эти комнаты отныне в вашем полном распоряжении. И позвольте представить вам лорда Теодора, — профессор широким жестом указала на картину. — Он охраняет эти покои и каждый раз будет требовать пароль. — Да неужели, — буркнул Драко.       МакГонагалл на мгновение запнулась от подобного нахальства, но быстро продолжила: — Не беспокойтесь, мистер Малфой, никто не ставит под сомнение ваши умственные способности. Мы прекрасно знаем, что выбрали достойных старост, — едва заметная ухмылка тронула губы профессора.       Настроение у Драко окончательно испортилось, и он отвернулся от этой "старой сороки". Гермиона же, напротив, буквально светилась от гордости за преподавателя. Малфоя ставили на место нечасто, и она всякий раз этому радовалась. — Сэр Теодор, позвольте представить вам новых старост. Прошу внимательно следить, чтобы никто посторонний не проник в эти комнаты, — начала МакГонагалл, но портрет бесцеремонно её перебил. — О? Правда? — воскликнул он с преувеличенным удивлением. — А я думал, вы привели их на экскурсию.       Драко хихикнул, но тут же вновь стал серьезным под убийственным взглядом Гермионы. — Рада, что вы все еще сохранили свое знаменитое чувство юмора, лорд Теодор, — вежливо заметила МакГонагалл.— Чтобы войти, вы должны...       Потрет снова перебил ее: — Они должны знать пароль. До тех пор, пока вы его не поменяете. — А чья это была ошибка? — МакГонагалл уже не скрывала своего раздражения. — Это же именно вы упорствовали и хотели сохранить тот нелепый пароль. — Ну, и как я могу объяснить вам что-то, чего вы понять не в состоянии, — мужчина на портрете бросил презрительный взгляд на профессора.       Перед тем, как разразиться длинной тирадой, лорд Теодор повернулся к студентам: — Давным-давно самая прекрасная из девушек стояла передо мной так же, как вы сейчас. Это была новая староста, и она была восхитительна. Как я мог отказать ей в просьбе выбрать пароль самостоятельно? — его голос внезапно стал взволнованным. — «Снежные звезды». Это было так восхитительно, так поэтично, лучше и придумать нельзя. У нее был редкий дар: находить верные слова при любых обстоятельствах.       Лорд Теодор все продолжал и продолжал говорить, казалось, его рассказу нет конца. Гермиона смотрела на него в отчаянии. Он полностью погрузился в свои воспоминания, в глазах мелькнула ностальгия. Было нетрудно догадаться, что этот старый портрет просто-напросто втюрился в молодую девушку, воспоминания о которой и сегодня его тревожили. — Снежные звезды, — буркнул Малфой.       Дверь открылась, и поток речи лорда Теодора прервался. — Бедные дети, — сказал он напоследок, все еще погруженный в воспоминания.       Гермиона хотела было остановиться, чтобы послушать, что скрывалось за этой фразой, но дверь уже закрылась. Девушка оказалась в огромной круглой комнате вместе с МакГонагалл и Малфоем.