4. С Драко в поезде

      Гермиона шла следом за Драко по коридорам поезда. Ледяное молчание окутывало их с головы до ног. Впрочем, могло ли быть иначе? Все шесть лет они ненавидели друг друга открыто, не скрываясь. Гермиона прекрасно помнила горечь от его циничных реплик, помнила презрение, с которым Драко смотрел на неё. Рядом с ним она неизменно ощущала себя жертвой и не находила в себе смелости изменить это. Установить хотя бы небольшое перемирие. Попросить его? Нет. Это слишком.       Но, может быть, милосердная и великодушная Гермиона не могла отправить в нокаут младшего Малфоя по другой причине? Может, у неё была тайна, которая питала злобу изнутри?       Грейнджер посмотрела на Драко — и в очередной раз поняла, почему предпочитает держаться от него подальше. Всё в нём смущало и тревожило её.       Он был красив. Хотя Гермиона считала, что природа поступила нечестно, одарив такую сволочь подобной внешностью. С годами он становился всё более уверенным в себе. Невообразимая харизма, столь же незаслуженный дар природы, делала притягательным всего его целиком: каждый жест, каждое слово, каждое движение. Это не ускользало от внимания молоденьких студенток Хогвартса, которые начинали томиться, едва завидев на горизонте этого… самца. «Самца хорьков!» — тут же поправила себя Гермиона, раздражаясь собственным мыслям.       Малфой, особо не раздумывая, пользовался ситуацией в полной мере: наслаждался вниманием и упивался властью. Гермиона считала всё это пустым кривлянием и от души жалела глупеньких девчонок, угодивших в число его «подруг». Но когда Малфой обращал взгляд на неё, на существо, которое, казалось, ненавидел больше всего на свете, что-то странное сжималось у неё в животе. Чувство, которому она не могла подобрать названия, а попытка объяснить его рождала непонятный, необъяснимый страх. Сегодня это накатило снова, ещё в момент, когда Малфой шагнул в купе, и теперь, пока она шла за ним по коридору поезда, ощущение лишь усиливалось.       Возможно, этот год окажется куда менее спокойным, чем она рассчитывала. Разумеется, главная её цель — найти сведения о матери. Но именно сейчас девушка поймала себя на вопросе: достаточно ли одной этой цели, чтобы окончательно забыть, что она тоже способна чувствовать? — Чего пялишься, Грейнджер? — прервал поток её мыслей мерзкий голос Малфоя. — Жить без меня не можешь? — Не заблуждайся, — фыркнула Гермиона, втайне радуясь, что он идёт чуть впереди и не видит, как щёки предательски залились румянцем. — Я всего лишь думаю о том, как буду тебя терпеть весь этот год, — добавила она с холодным сарказмом.       Малфой вдруг остановился и резко обернулся. Гермиона от неожиданности едва не отшатнулась. — А ты думаешь, мне приятно проводить ближайшие месяцы бок о бок с грязнокровкой?! Не забывай, кто я, Грейнджер. На твоём месте я бы следил за языком, — голос его упал до угрожающего полушёпота, пригвождая девушку к месту. — Не делай того, на что твоя гнилая кровь не даёт тебе права. Не нарывайся. Ясно?       Гермиона едва сдержала рвущиеся наружу проклятия. Впервые ей так отчаянно захотелось крикнуть ему в лицо, что её мать была настоящей волшебницей, что она не грязнокровка. Но она удержалась. Поддаваться нельзя. Нужно бить тем, что есть. Она посмотрела Малфою прямо в глаза и произнесла жёстко, почти тихо: — Всё, что я понимаю — ты не на моём месте. Я не бежала к папочке за должностью старосты. А вот тебе твоя драгоценная кровь этого почему-то не запретила.       По ледяному взгляду Драко было видно, что слова попали в цель. Ненависть в его глазах не вспыхнула — она разгоралась медленно, как огонь, которому не дают воли.       «Может быть, стоило промолчать?» — запоздало подумала Гермиона. В конце концов, её достоинство не пострадало от его злых слов. Что не делало их менее обидными.       Но время на размышления кончилось. Воспользовавшись её замешательством, Малфой резко схватил девушку за запястье и дёрнул на себя. — Что ты сказала, Грейнджер? — прошипел он с демонической улыбкой. — Меня этим не напугаешь, — холодно ответила Гермиона, изо всех сил удерживая спокойствие в голосе. — Зря, — он по-прежнему сжимал её запястье, и хватка не слабела.       Гермиона дёрнула рукой, пытаясь вырваться. Было больно, но звать на помощь она не собиралась. Лучше лишиться руки, чем показать этому идиоту свою слабость. Она снова посмотрела ему прямо в глаза и попыталась ударить в то самое уязвимое место, но внезапный толчок поезда опрокинул их обоих на пол.       На несколько секунд Драко оказался прямо на ней. Гермиона от неожиданности зажмурилась и замерла. Прошло совсем немного времени и оба осознали, что происходит. Она открыла глаза. Его лицо было пугающе близко. А грудью он и вовсе прижимался к ней, придавив всем весом к полу. Только не хватало, чтобы кто-то вышел из купе и застал их вот так, посреди коридора.       Гермиона толкнула его изо всех сил, лишь бы он не почувствовал, как отчаянно колотится её сердце. — Убери свои грязные лапы, Малфой! — вскрикнула она.       Драко мгновенно поднялся и посмотрел на неё со странным выражением. Приступ паники накрыл её раньше, чем она успела взять себя в руки. Почувствовал ли он бешеный стук её сердца? Заметил ли, как она смутилась?       Тут она заметила, что его взгляд скользнул по её телу медленно, оценивающе, и она почти физически это почувствовала. Проследив за ним, Гермиона мгновенно всё поняла: юбка задралась, открывая ноги. Она резко поднялась и бросила на Малфоя взгляд, полный гнева. Того, судя по всему, ситуация лишь забавляла. Гермиона нервно одёрнула юбку, лишь бы дрожь в руках не бросилась ему в глаза, отряхнула мантию и наконец повернулась к нему. — Тебе делать больше нечего? — с едва сдерживаемой яростью поинтересовалась она. — Чего уставился? — Жду тебя, — парировал Драко, не прекращая её разглядывать. — МакГонагалл вызвала нас обоих, если ты забыла, — он неопределённо повёл плечом. — Впрочем, могу пойти один. Так даже лучше.       Гермиона раздражённо фыркнула и наклонилась собирать вещи, рассыпавшиеся по коридору во время толчка. Зачем она вышла из купе с незастёгнутой сумкой? Записи, документы, мелочь — всё разлетелось. Она торопливо собрала всё, что нашла, и замерла. Одной вещи не хватало. Самой важной. Фотографии матери. Единственного доказательства того, что та существовала. Паника накрыла её второй раз за последние несколько минут. Малфой с интересом наблюдал за её метаниями. — Не это ищешь, Грейнджер? — насмешливо осведомился он, лениво протягивая ей глянцевый прямоугольник фотографии.       Гермиона бросилась к нему прежде, чем успела подумать. — Отдай немедленно! — выдохнула она, вцепившись в его руку.       Драко, застигнутый врасплох её порывом, не стал сопротивляться и позволил забрать злосчастный клочок бумаги. После короткого молчания он спросил почти спокойно: — Это кто? — Моя мать, — ответила она просто.       Малфой уловил едва заметную горечь в её голосе. И мелькнуло удивление: девушка сказала «мать» в единственном числе. А Драко готов был поклясться, что на колдографии их двое. — Ну, теперь ясно, в кого ты такая истеричка, — протянул он, лишь бы нарушить повисшую между ними тишину. Вышло не так едко, как он рассчитывал. — Мм, — только и нашлась Гермиона.       Она по-прежнему смотрела на фотографию, крепко сжимая её в руках и всё ещё не отошла от страха потерять её. Малфой всё это заметил. Покачал головой и двинулся дальше. — Ну что, идёшь? Опоздаем, — бросил он, не оборачиваясь.       Гермиона побрела следом, время от времени бросая тревожные взгляды то на его спину, то под ноги. — Ты на неё похожа. — На кого? — она даже остановилась от неожиданности — голос Малфоя прозвучал так внезапно. — На мать, — пояснил он, чуть смутившись.       Гермиона взглянула на двух маленьких девочек на колдографии, которую всё ещё сжимала в руках, и обернулась к нему с широкой улыбкой: — Ты правда так думаешь?       Драко смотрел на неё как на диковинную зверушку. За все годы знакомства она ни разу так ему не улыбалась. Он даже слегка покраснел и поспешил отвернуться, чтобы это скрыть. — Иногда ты бываешь такой странной, Грейнджер, — бросил он, ускоряя шаг.