Глава 4: Хвост Феи.

***

      Эрза долго стояла перед памятником. Даже почти не двигалась. Только смотрела на символ Хвоста Феи, высеченный в камне, и пыталась заставить себя думать. Это было первое, что она всегда делала, когда всё становилось плохо: думала. Разложить ситуацию. Найти опору. Понять, где враг, где опасность, где выход. Но сейчас выхода не было видно. Была площадь. Был город. Был памятник. И была мысль, которую она не могла принять. Прошло время. Слишком много времени. Эрза моргнула. Один раз. Второй. Посмотрела на людей вокруг, потом снова на памятник. Нет. Так не бывает. Она ведь помнила всё слишком ясно. Гильдия. Доска заданий. Нацу рядом, Хэппи, который смеялся над ним. Шум зала. Скрип половиц. Обычные голоса. Это было не воспоминание из далёкого прошлого. Это было сегодня. Для неё — сегодня. Эрза медленно подняла руку и коснулась пальцами камня. Холод прошёл по коже, и она тут же убрала руку, будто прикоснулась к чему-то неправильному. — Нет, — тихо сказала она. Она повернулась к прохожим, хотела спросить что-то, но слова застряли. Что спросить? Какой сейчас год? Где гильдия? Почему здесь памятник? Что случилось? Вопросы были простые. Но если она произнесёт их вслух, это станет страшнее любой раны. Эрза заставила себя вдохнуть ровнее. Сначала нужно узнать. Не додумывать. Не пугаться. Узнать. Она заметила неподалёку здание с вывеской. На ней был тот же знак. Музей Хвоста Феи. Эрза смотрела на эти слова несколько секунд. Музей. Это слово оказалось хуже памятника. Гильдия могла быть разрушена. Её могли перенести. Могли отстроить в другом месте. Могло случиться что угодно. Но музей… Музеи делают для того, что уже закончилось. Эрза пошла к зданию. Двигалась ровно. Слишком ровно. Почти как на задании, когда нельзя показать слабость перед врагом. Только врага не было. У входа стояла небольшая группа людей. Кто-то рассматривал старые фотографии через витрину у двери. Ребёнок спросил у матери. — А они правда были такими крутыми? Женщина улыбнулась. — Так говорят. Эрза прошла мимо. Внутри было тихо. Не пусто, но спокойно. Люди говорили вполголоса, медленно переходили от стенда к стенду. На стенах висели фотографии, документы, старые эмблемы, копии писем. Под стеклом лежали вещи, которые когда-то не были “экспонатами”. Просто вещи. Эрза остановилась у первой большой стены. История гильдии Хвост Феи Ниже шли даты. Она начала читать. Сначала спокойно. Почти механически. X686 — основание гильдии. Да. Это она знала. Строки шли одна за другой. События, битвы, восстановление, смена мастеров, новые поколения магов. Всё было написано аккуратно, ровно, без эмоций. Слишком ровно. Эрза нахмурилась и перечитала один из пунктов, будто могла найти ошибку. Но ошибки не было. Даты уходили всё дальше. Годы после её времени. Десятилетия после её времени. Она почувствовала, как пальцы сами сжались в кулак. Нет. Не так быстро. Мысль была странной. Глупой даже. Даты не могли идти “быстро” или “медленно”. Они просто стояли на стене. Но для неё это выглядело так, будто кто-то перелистывал чужую жизнь прямо перед её глазами, не спрашивая, готова ли она смотреть. Эрза дошла до строки и застыла. X792 — исчезновение Эрзы Скарлет во время одиночного задания. Она не сразу поняла. Прочитала ещё раз. Потом ещё. Слова не менялись. Исчезновение Эрзы Скарлет. Она смотрела на собственное имя на стене музея. На дату. На сухую формулировку. И впервые за всё это время её лицо дрогнуло. — Я не исчезала, — сказала она тихо. Эрза продолжала смотреть на строку. Для них она исчезла. Вот так это выглядело с другой стороны. Она ушла на задание и не вернулась. Не было вспышки. Не было боя. Не было врага, с которым можно было сразиться. Просто однажды Эрза Скарлет вышла из гильдии, дошла до пещеры — и пропала. Она попыталась представить гильдию в тот вечер. Сначала никто, наверное, не испугался. Задание было простым. Она могла задержаться. Могла зайти к заказчику. Могла проверить окрестности. Потом наступила ночь. Потом утро. Потом кто-то пошёл искать. Нацу. Эрза зажмурилась. Образ пришёл слишком ясно: он злится, не слушает никого, требует показать дорогу, бежит к той пещере. Кричит её имя. Срывается на камни, на стены, на всех, кто говорит “подожди”. И ничего не находит. Эрза открыла глаза. Горло сжалось, но она не заплакала. Пока нет. Она заставила себя читать дальше. Это было почти жестоко по отношению к себе, но она не могла остановиться. Ей нужно было понять. Даже если каждая новая строка становилась тяжелее. После её исчезновения были поиски. Сначала официальные. Потом повторные. Потом частные. Потом упоминания становились реже. Она нашла отдельную табличку рядом. Поиски Эрзы Скарлет продолжались несколько лет. Члены гильдии неоднократно возвращались к месту исчезновения, обследовали близлежащие земли, руины и магические аномалии. Результатов найдено не было. Эрза медленно выдохнула. Несколько лет. Для неё с момента выхода из гильдии прошло несколько часов. Для них — несколько лет поисков. Она положила ладонь на край стенда, чтобы удержаться ровнее. Кто-то из сотрудников музея заметил её состояние и подошёл ближе. — Вам нехорошо? Эрза не сразу поняла, что вопрос обращён к ней. — Нет, — ответила она автоматически. Слово прозвучало глухо. Сотрудница остановилась рядом, не зная, что делать. — Вы очень бледная. Может, принести воды? Эрза хотела снова сказать “нет”, но голос не вышел. Она только чуть качнула головой и отошла к следующему залу. Там были портреты. Она увидела их не сразу. Сначала — рамки. Имена. Даты под ними. А потом лица. Макаров. Люси. Грей. Венди. Мираджейн. Леви. Гажил. Кана. Другие. Эрза остановилась у входа в зал. Тело словно не хотело идти дальше. Она знала, что увидит даты. Понимала. Разум уже всё просчитал. Если прошёл век, то никто из них не мог быть живым. Это было просто. Логично. Очевидно. Но логика не помогала. Потому что на портрете Макаров всё ещё смотрел строго и тепло. Люси улыбалась. Грей выглядел так, будто его сфотографировали в момент, когда он пытался сделать серьёзное лицо. Венди была такой же маленькой. Эрза сделала шаг назад. Нет. Она не хотела это читать. Но взгляд сам опустился к датам. Дата рождения... Дата смерти... Обычные строки. Такие маленькие. Слишком маленькие для целой жизни. Эрза прикрыла рот рукой. Теперь слёзы появились. Не сразу потоком. Сначала одна. Потом вторая. Она даже не вытерла их. Просто стояла и смотрела на даты под лицами людей, которых ещё утром считала рядом. — Простите… Голос сотрудницы снова прозвучал рядом, но очень тихо. Эрза попыталась вдохнуть глубже. Не получилось. Она отвернулась от портретов, но там была другая витрина. Старые вещи гильдии. Обломок стола. Чья-то кружка. Фрагмент вывески. Старое фото. На фотографии была гильдия. Та самая. Шумная, живая, полная людей. Эрза подошла ближе, будто её потянуло туда против воли. И увидела себя. Среди них. Нацу стоял сбоку, широко улыбаясь. Хэппи висел у него над плечом. Люси смеялась. Грей смотрел в сторону. Мастер сидел впереди. А Эрза стояла рядом, спокойная, строгая, немного уставшая. Это была обычная фотография. Не торжественная. Не важная. Просто день, который никто тогда не считал последним. Вот это и стало последней каплей. Не даты. Не портреты. Не даже слово “музей”. А обычность этой фотографии. Потому что она вдруг поняла: для неё это всё ещё могло продолжаться. Она могла вернуться с задания, открыть дверь гильдии, сесть за стол, отругать кого-нибудь, услышать смех. Но этого больше не было. Эрза резко отвернулась, сделала несколько шагов в сторону и остановилась у стены. Дыхание сбилось. Она попыталась выпрямиться, но плечи дрогнули. — Нет… — выдохнула она. На этот раз слово было не отрицанием факта. Скорее просьбой. Пожалуйста, нет. Пожалуйста, не так. Слёзы пошли сильнее. Она закрыла лицо рукой, но это уже не помогало. В груди поднималось что-то слишком большое, и она не могла удержать это привычной силой воли. Эрза согнулась, опершись ладонью о стену. Её трясло, тело больше не справлялось. Она пыталась дышать, но каждый вдох выходил рваным. Слёзы текли по лицу, падали на пол, на перчатки, на край доспеха. Это было хуже крика. Потому что внутри всё кричало. Я была здесь утром. Я говорила с ними. Я должна была вернуться... Они ждали. Они искали. Они жили дальше. Эта последняя мысль оказалась самой тяжёлой. Они жили дальше. Без неё. Не потому что забыли. Не потому что бросили. Просто потому что время шло. День за днём. Год за годом. А она стояла здесь, такой же, как в тот день. Эрза медленно сползла на скамью у стены. Сотрудница музея подошла, но остановилась рядом, не решаясь трогать её. — Я принесу воды, хорошо? Эрза не ответила. Она сидела, закрыв лицо ладонями, и пыталась собрать себя по частям. Но каждый раз, когда ей казалось, что она может вдохнуть ровнее, взгляд снова падал на портреты, на даты, на фотографию, и всё начиналось сначала. Прошло несколько минут. Или больше. Она не знала. Она сидела на скамье у стены и смотрела в пол, не видя его. Сотрудница музея поставила рядом стакан воды, тихо сказала что-то мягкое, но слова прошли мимо. Эрза только кивнула — не потому что поняла, а потому что тело по привычке ответило на чужую заботу. Руки всё ещё дрожали. Она сжала пальцы в кулаки, потом разжала. Снова сжала. Это должно было помочь. Маленькое действие. Простое. Понятное. Но не помогло. Всё вокруг было слишком неправильным. Портреты на стенах. Даты под именами. Старые вещи за стеклом. Фотографии, где люди улыбались так, будто впереди у них ещё много времени. Эрза медленно подняла голову. Взгляд сам скользнул по залу, хотя она не хотела больше смотреть. Не хотела видеть ещё одно имя. Ещё одну дату. Ещё одно доказательство, что мир успел прожить без неё слишком долго. И тогда она заметила отдельный стенд в стороне. Не среди остальных портретов. Чуть дальше. Будто для него не нашли правильного места. На нём было написано: Нацу Драгнил. Эрза перестала дышать. Странно, но именно это имя она боялась увидеть сильнее всего. До этого момента она будто не позволяла себе думать о нём прямо. Нацу был рядом с самым последним воспоминанием. Его голос ещё звучал в памяти так ясно, что казалось — стоит обернуться, и он будет стоять за спиной. Но перед ней был стенд. В музее. Она поднялась не сразу. Сначала только смотрела. Долго. Почти неподвижно. Потом сделала шаг. Ноги слушались плохо, будто пол под ними стал чуть мягче. Ещё шаг. Ещё. Чем ближе она подходила, тем сильнее сжималось горло. Под именем не было даты смерти. На секунду сердце дёрнулось, но почти сразу это ощущение сменилось другим — тяжёлым и холодным. Нет. Пустое место означало только одно. Чего никто не знал. И это было страшнее. Эрза подошла к стеклу и начала читать. После распада гильдии Нацу Драгнил покинул Магнолию и продолжил поиски Эрзы Скарлет. Она замерла на первой же строке. Продолжил поиски. Эти два слова оказались тяжелее, чем она ожидала. Она перечитала их. Потом ещё раз. Будто если смотреть достаточно долго, они станут другими. Менее больными. Менее настоящими. Но слова не менялись. Продолжил поиски Эрзы Скарлет. Её поиски. Он искал её. Даже потом. Даже после всего. Эрза почувствовала, как что-то внутри медленно проваливается вниз. Не резко, не как удар, а глубоко, будто под ней постепенно исчезает земля. Она заставила себя читать дальше. По свидетельствам бывших членов гильдии, в последующие годы его видели редко. Он не задерживался в городах и чаще всего появлялся в местах, связанных с исчезновениями, с каждым разом уходя всё дальше. Эрза прикрыла рот рукой. Теперь перед глазами уже не было стенда. Она видела другое. Нацу у входа в пещеру. Нацу, который зовёт её по имени. Сначала громко. Зло. Уверенно. Так, будто она просто где-то рядом и обязана ответить. Потом снова. И снова. Пока голос не хрипнет. Пока кто-то не пытается остановить его. Пока он сам не понимает, что ответа нет. Эрза закрыла глаза, но образ не исчез. Она представила, как он возвращается в гильдию без неё. Как все смотрят на дверь. Как кто-то спрашивает: “Ну что?” Как Нацу молчит. Нет. Он бы не молчал. Не сразу. Он бы злился. Кричал. Отказывался верить. Требовал искать дальше. Снова и снова уходил бы к той пещере, проверял бы каждый камень, каждую трещину, каждый след. А она в это время… Эрза сжала ладонь так сильно, что ногти впились в кожу. А она в это время просто ещё не вышла. Для неё ещё не прошло даже дня. Эта мысль была почти невыносимой. Она открыла глаза и продолжила читать, хотя уже знала: дальше будет хуже. Последние достоверные сведения о нём относятся к X… году. После этого его местонахождение неизвестно. Дата смерти не установлена. Дата смерти не установлена. Эрза смотрела на эту строку долго. Очень долго. Сначала она ничего не почувствовала. Просто пустота. Белая, глухая, будто в голове выключили все звуки. Потом смысл дошёл. Он не умер рядом с гильдией. Не остался с остальными. Не был похоронен там, где его могли навещать. Не оставил после себя ясной истории с началом и концом. Он ушёл. И исчез. Как она. Только её исчезновение было случайным, непонятным, страшным для других. А его — выбором. Он выбрал идти дальше. И, возможно, шёл до тех пор, пока уже не смог вернуться. Эрза положила ладонь на стекло. Пальцы дрожали. — Зачем?.. — прошептала она. Она сама не поняла, кому задаёт этот вопрос. Нацу? Часам? Времени? Себе? Ответа не было. Конечно, не было. Перед ней была только холодная поверхность стенда и несколько музейных строк, в которых чужая рука аккуратно записала то, что для неё было живой болью. Покинул Магнолию. Продолжил поиски. Видели редко. Местонахождение неизвестно. Дата смерти не установлена. Каждая фраза была как шаг всё дальше от дома. Эрза представила Магнолию без него. Гильдию без его голоса. Столы, которые никто не переворачивает в драке. Хэппи, может быть, сидящего у двери и ждущего, когда он вернётся. Люси, которая пытается улыбаться. Грея, который злится вместо того, чтобы признать, что ему страшно. Мастера, который стареет ещё сильнее, потому что не знает, как удержать того, кто никогда не умел оставаться на месте, когда кто-то из своих пропал. А потом — годы. Не один день. Не неделя. Люди постепенно перестают спрашивать каждый вечер, вернулся ли он. Потом спрашивают реже. Потом только вздрагивают, когда где-то слышат похожий голос. Потом кто-то говорит: “Его видели на севере.” Потом: “Нет, на востоке.” Потом: “Он был у старых руин.” Потом сведения становятся всё реже. И наконец — тишина. Эрза медленно согнулась, всё ещё держась рукой за стенд. Слёзы снова пошли по лицу, но теперь они были другими. Не резкий срыв, не паника. Что-то тише. Глубже. Тяжелее. Ей было больно от мысли, что он искал. И ещё больнее от того, что не нашёл. Она ведь была не мертва. Не ушла добровольно. Не бросила их. Эрза зажмурилась. "Прости." Мысль возникла сама. Сначала тихо. Потом снова. "Прости, Нацу." Она не знала, за что именно просит прощения. За то, что исчезла. За то, что он искал. За то, что не могла ответить. За то, что вернулась тогда, когда, возможно, уже некому было услышать её шаги. Она прижала ладонь ко рту, но всхлип всё равно вырвался. Сотрудница музея осторожно подошла ближе. — Госпожа?.. Может, вам лучше выйти на воздух? Эрза не ответила. Она не могла отвести взгляд от имени. Нацу Драгнил. Такое живое имя. Такое неправильное на музейном стенде. Она вспомнила, как он дурачился. Как Хэппи смеялся. Как она вышла из гильдии, уверенная, что вернётся через несколько часов. Она бы обернулась тогда. Если бы знала. Она бы сказала что-нибудь ещё. Что угодно. Не важное. Простое. Просто ещё одну фразу. Ещё один взгляд. Ещё одну секунду рядом. Но она не знала. И теперь эта обычная минута стала последней. Эрза медленно опустила голову к стеклу, почти касаясь его лбом. Её плечи дрожали. Она больше не пыталась быть сильной. Не здесь. Не перед этим именем. Не перед строкой, где у его жизни не было даже конца. Дата смерти не установлена. Эти слова оставляли рану открытой. Если бы там стояла дата, было бы больно. Невыносимо больно. Но пустота была хуже. Потому что она заставляла представлять дорогу. Бесконечную дорогу. И одинокую фигуру, уходящую всё дальше от дома. И имя, которое он, возможно, повторял до самого конца. Эрза закрыла глаза. В голове снова прозвучал его голос — живой, недовольный, простой. И тогда она наконец заплакала по-настоящему. Тихо, почти без звука. Но так, будто вместе со слезами из неё выходило всё, что она ещё пыталась удержать. Вина. Страх. Невозможность понять прошедший век. Боль за друзей. И эта новая, особая боль — за Нацу, который ушёл за ней в пустоту и сам стал частью чужой, недосказанной истории. Эрза стояла перед стендом, держась за стекло, и впервые ясно почувствовала: она вернулась не домой. Она вернулась туда, где уже все закончилось...