Глава 1

Осень в Хогвартсе всегда наступала внезапно. Не постепенно, не мягко — а словно кто-то одним движением менял декорации. Ещё вчера тёплый ветер лениво перебирал страницы книг безответственно брошенных на подоконниках, а сегодня — сырость, холод и запах мокрого камня, который пробирался даже в библиотеку. Гермиона Грейнджер любила это время. В такие дни легче было сосредоточиться. Меньше отвлекающих мыслей, меньше желания выйти наружу. Мир сужался до строчек, формул, заметок на полях… и до тихого потрескивания камина. Она сидела за длинным столом у окна, склонившись над толстой книгой по защитным заклинаниям. Перо скользило быстро — почти автоматически. — Ты опять работаешь сверх меры, Грейнджер. Голос был хриплый, будто его хозяин редко пользовался им без необходимости. Гермиона не вздрогнула — но на секунду задержала дыхание. — Профессор Грюм, — спокойно ответила она, не поднимая глаз. — Я просто… систематизирую материал. Он фыркнул. Тихо, почти одобрительно. Тяжёлые шаги приблизились. Деревянная нога отдавала глухим стуком по каменному полу, и этот ритм был странно… успокаивающим. — «Просто», — повторил он. — В твоём случае это слово ничего не значит. Теперь она всё же подняла взгляд. Аластор Грюм стоял рядом, чуть склонившись вперёд, как будто изучал не книгу, а её саму. Его магический глаз медленно вращался, фокусируясь то на страницах, то на её лице. Большинство студентов избегали этого взгляда. Гермиона — нет. — Я стараюсь разобраться глубже, — сказала она. — Некоторые из этих заклинаний описаны слишком поверхностно. — Или ты думаешь, что знаешь лучше авторов? — резко. — Думаю, что они писали в других условиях. Пауза. Короткая. Напряжённая. И вдруг — едва заметный кивок. — Правильный ответ. Он опёрся на стол, скрестив руки. Гермиона уловила запах — дым, кожа, немного зельев… и что-то ещё, трудноуловимое. Что-то, что не имело отношения к Хогвартсу. — Что именно тебя смущает? — спросил он. Она на секунду замешкалась. Не из-за вопроса — из-за того, как он был задан. Не как проверка. Как интерес. — Вот здесь, — она развернула книгу. — Контрзаклятие предполагает, что атакующий действует предсказуемо. Но если противник импровизирует… — Он всегда импровизирует, — перебил Грюм. И наклонился ближе. Слишком близко. Гермиона ощутила, как её плечо почти касается его рукава. Ткань была грубой, поношенной. Совсем не похожей на аккуратные мантии преподавателей. — Покажи. Она провела пальцем по строке. Он следил за движением. Не за текстом. За пальцем. И на мгновение — всего на мгновение — это показалось ей… странным. — Здесь ошибка не в заклинании, — сказал он наконец. — В подходе. Ты читаешь, как теоретик. — А вы? Он усмехнулся. — Я выжил достаточно, чтобы не верить в идеальные условия. Гермиона медленно закрыла книгу. — Тогда научите меня. Слова прозвучали тише, чем она ожидала. Но он услышал. Конечно, услышал. Его магический глаз остановился, зафиксировался прямо на ней. Второй — обычный — сузился. — Это не предмет для дополнительного чтения, Грейнджер. — Я понимаю. — Это не аккуратные конспекты. — Я понимаю. — И это точно не безопасно. Она выдержала паузу. — Я всё равно хочу учиться. Тишина. Камин тихо треснул, выбросив искру. Грюм выпрямился. Медленно. Как будто принимал решение, к которому не привык. — Завтра, — сказал он наконец. — На тренировочной площадке. После занятий. И уже разворачиваясь, добавил: — И без своих… излишне оптимистичных ожиданий. Он ушёл так же резко, как появился. А Гермиона осталась сидеть. С закрытой книгой. С ощущением, что только что произошло что-то важное — хотя внешне почти ничего не изменилось. Она провела пальцами по обложке.И только теперь заметила, что её сердце бьётся быстрее, чем обычно. На следующий день небо было низким и тяжёлым. Тренировочная площадка находилась чуть в стороне от основных зданий — место, где редко появлялись студенты без особой причины. Гермиона пришла раньше. Она стояла, скрестив руки, и пыталась не обращать внимания на холодный ветер, который путался в волосах. — Хорошо, что ты не опоздала. Она обернулась. Грюм уже был там. Как будто появился из воздуха. — Я не имею привычки опаздывать, — ответила она. — Привыкай к тому, что другие — имеют. Он бросил ей короткий взгляд. — Палочка. Она вытащила её мгновенно. Он кивнул. — Без предупреждения. И атаковал. Заклинание было быстрым — слишком быстрым. Гермиона успела отразить его почти инстинктивно. — Медленно, — сказал он. — Ты думаешь, прежде чем действовать. — Это плохо? — Это смертельно. Второе заклинание. Сильнее. Она отступила на шаг. Третье. Она едва успела уклониться. — Быстрее! Он не щадил её. Ни на секунду. И это… странно радовало. Не потому что было легко. Потому что было честно. Через несколько минут она тяжело дышала. Волосы растрепались, мантия сбилась, руки дрожали. — Достаточно, — сказал он. И впервые за всё время — не атаковал. Гермиона опустила палочку. — Я была медленной. — Да. — И предсказуемой. — Да. Пауза. Она посмотрела на него. — Но я могу лучше. Он долго молчал. Смотрел. Оценивая. Не как преподаватель. Как кто-то, кто привык проверять людей на прочность. — Можешь, — сказал он наконец. И это было больше, чем просто согласие. Это было… признание. Ветер усилился. Гермиона поёжилась. И вдруг заметила, что он смотрит не на её лицо — а на её руки. Пальцы. Сбитые, чуть покрасневшие от напряжения. Он нахмурился. — Ты слишком сильно сжимаешь палочку. — Я… Он шагнул ближе. Снова. Этот запах — дым, кожа, опасность. — Дай сюда. Она машинально протянула руку. И он — неожиданно осторожно — коснулся её запястья. Поправил положение пальцев. Его ладонь была тёплой. Шершавой. Реальной. — Так, — сказал он тихо. — Не сжимай. Контролируй. Гермиона не ответила. Потому что в этот момент её внимание было сосредоточено совсем не на технике. А на том, как его пальцы задержались чуть дольше, чем нужно. На том, как он вдруг резко отпустил её. Словно заметил это сам. — На сегодня всё, — отрезал он. И отвернулся. Слишком быстро. Вечером Гермиона снова сидела в библиотеке. Но читать уже не получалось. Строки расплывались. Мысли возвращались к площадке. К взгляду. К прикосновению. Она нахмурилась. Это было… нелогично. Совершенно. И всё же — — Ты выглядишь так, будто кто-то бросил тебе вызов, — раздался голос за спиной. Она не обернулась. — Возможно, так и есть. И впервые за долгое время она не спешила разобраться с этим чувством. А позволила ему остаться. Неопределённым. Тёплым. Опасным. Как начало чего-то, что ещё не имеет названия.