Глава 2

Следующие несколько дней прошли… странно ровно. Слишком ровно. Гермиона ловила себя на том, что теперь делит время не на «до и после занятий», а на «до тренировки и после неё». Всё остальное — лекции, разговоры, даже чтение — словно отодвинулось на второй план. Это раздражало. И одновременно — нет. На четвёртый день она снова стояла на площадке. Ветер сегодня был слабее, но воздух оставался холодным, прозрачным — таким, в котором каждое движение ощущается особенно чётко. Грюм не сказал ни слова, когда она подошла. Просто кивнул. И начал. Теперь атаки были быстрее. Резче. Он менял ритм, ломал привычные последовательности, заставлял её ошибаться — и тут же наказывал за это. — Ты снова ждёшь! — рявкнул он, когда её щит запоздал на долю секунды. — Я анализирую— — Не на поле боя! Заклинание ударило в землю у её ног, разбрасывая гравий. Гермиона отступила, стиснув зубы. — Тогда как— — Чувствуй! Он оказался ближе, чем она ожидала. Слишком близко, чтобы реагировать привычно. — Ты думаешь, что контроль — это разум, — сказал он тише. — Но это тело. Инстинкт. Опыт. — У меня нет вашего опыта. — Значит, перестань мешать себе тем, что у тебя есть. Это прозвучало почти резко… но не совсем. Гермиона моргнула. И в этот момент — атака. Она не подумала. Не проанализировала. Просто отразила. Чисто. Точно. Грюм замер. На долю секунды. А потом — медленно кивнул. — Вот. И это короткое слово отозвалось в ней теплом куда сильнее, чем похвала от любого другого преподавателя. Тренировка закончилась позже обычного. Солнце уже почти скрылось, оставляя за собой тусклую полоску света у горизонта. Гермиона устало опустила палочку. — Прогресс есть, — сказал Грюм. Она усмехнулась, переводя дыхание. — Вы могли бы иногда говорить это чуть раньше. До того, как я почти падаю. — Тогда ты бы расслабилась. — А это преступление? Он посмотрел на неё. Долго. — В твоём случае — да. Она закатила глаза… но без раздражения. И вдруг поняла, что он… не отводит взгляд. Совсем. Магический глаз был неподвижен. Обычный — внимателен. Слишком внимателен. — Что? — спросила она. — Ты меняешься. Сердце пропустило удар. — В каком смысле? — Меньше сомнений. Больше реакции. Пауза. — И ты начинаешь мне доверять. Гермиона нахмурилась. — Я и раньше доверяла вам как преподавателю. — Нет. Он покачал головой. — Раньше ты проверяла меня. Она хотела возразить. Но остановилась. Потому что он был прав. — А теперь? — тихо спросила она. Грюм не ответил сразу. Сделал шаг ближе. Ещё один. Теперь расстояние между ними было… опасно небольшим. — Теперь ты перестаёшь держать дистанцию. Её дыхание сбилось. — Это плохо? Он чуть склонил голову. Изучая. Словно этот вопрос был сложнее любого заклинания. — Это… рискованно. Тишина. Гермиона чувствовала, как холодный воздух касается кожи… но там, где он стоял рядом, было теплее. Нелогично. Но очевидно. — Я не боюсь риска, — сказала она. И сразу поняла, что это правда. Он усмехнулся. Тихо. — Это я уже заметил. В тот вечер они не разошлись сразу. Это случилось почти случайно. Они оба остались на площадке дольше, чем нужно. Разговор не был запланирован — он просто… не закончился. — Почему вы согласились? — спросила Гермиона. — На что? — Учить меня. Грюм пожал плечами. — Ты настойчивая. — Этого недостаточно. — Достаточно, чтобы большинство отступили. Она покачала головой. — Это не ответ. Он посмотрел в сторону замка. Свет в окнах уже зажёгся. — Ты не боишься задавать неудобные вопросы. — И это тоже причина? — Это редкость. Пауза. Гермиона шагнула ближе. Теперь уже по своей инициативе. — А настоящая причина? Он перевёл взгляд на неё. И впервые за всё время — в нём было что-то… неуловимо мягкое. Очень глубоко. Очень скрыто. — Ты напоминаешь мне, что не всё ещё потеряно. Она замерла. — Что вы имеете в виду? Он сразу закрылся. Как будто щёлкнул невидимый замок. — На сегодня достаточно вопросов, Грейнджер. Но она уже заметила. Этот момент. Этот сдвиг. И он не исчез. Дни стали складываться в привычный ритм. Тренировки. Короткие разговоры. Редкие взгляды, которые длились чуть дольше, чем нужно. И одно — новое. Он начал её беречь. Не явно. Не очевидно. Но Гермиона это чувствовала. Заклинания стали точнее — но реже задевали. Он подходил ближе, чтобы поправить — но уже не так резко отстранялся. И однажды— — Стоп. Она остановилась. Он подошёл. Взял её за руку — снова. Но на этот раз не для того, чтобы поправить хват. А чтобы проверить. — Болит? Гермиона моргнула. — Что? Он кивнул на её пальцы. — Ты переутомляешься. Она тихо выдохнула. — Немного. — Это не «немного». Его пальцы всё ещё удерживали её руку. Крепко. Но не жёстко. И она не пыталась освободиться. — Вы сами говорили, что— — Я говорил не ломать себя. Тишина. Очень тихая. — Это часть процесса, — сказала она. — Нет. Он посмотрел прямо на неё. — Это ошибка. И вдруг — очень осторожно провёл большим пальцем по её ладони. Как будто проверяя напряжение. Или… Гермиона резко вдохнула. Он замер. И на этот раз — не сразу отпустил. Их взгляды встретились. И в этом взгляде было слишком много. Больше, чем ученик и преподаватель. Больше, чем просто доверие. Что-то, что уже нельзя было игнорировать. Первым отступил он. Резко. Как всегда, когда подходил слишком близко. — На сегодня всё, — сказал он глухо. Но голос уже не звучал так уверенно, как раньше. В ту ночь Гермиона долго не могла уснуть. Она лежала, глядя в потолок, и пыталась разложить всё по полочкам. Логически. Рационально. Как всегда. Но впервые — это не работало. Потому что дело было не в логике. А в том, как он смотрел. Как касался. Как отстранялся — слишком резко, чтобы это было безразличием. Она закрыла глаза. И тихо выдохнула. — Это… плохая идея. Но сердце — упрямо не соглашалось. Тем временем Аластор Грюм стоял у окна в своём кабинете. Не двигаясь. Сжимая трость сильнее, чем нужно. Он видел слишком многое за свою жизнь. Слишком хорошо понимал, к чему ведут такие вещи. И именно поэтому — не мог позволить себе этого. Но мысль о том, как она смотрела на него сегодня… Не уходила. Совсем. Он закрыл глаза. — Глупость, — пробормотал он. Но в голосе не было уверенности.