Часть 6. Зависимость.

Чуть прохладный ветерок раздувал пряди Мэнди, которые вылезали из небрежно завязанного пучка. Ветер был приятный, ведь на улице было все так же тепло. Подойдя к небольшому пятиэтажному зданию, она перепроверила адрес, и позвонила в домофон. Из него раздался немного уставший, но до жути приятный и знакомый голос. -Кто? -Это я, Чес.- Будто..Переживая? Произнесла девушка. Хотя чего ей бояться, это всего лишь проект, посидим часа 3, и дело будет закончено. Спустя пару секунд, раздалось неприятное пищание, и дернув ручку подъезда. Мэнди наконец то вошла внутрь. Лифта не было, но он бы и не пригодился, Честер жил на втором этаже, и слава богу. Подойдя к двери, девушка поправила прядь волос, выбившуюся из прически, и позвонила в звонок. Парень, будто специально не спеша открывал дверь, а когда все таки провернул последний оборот замка, он чуть приоткрыл дверь. Развалившись в проеме, парень, как и следовало ожидать начал разглядывать девушку. -Хах, а чего не в мини юбке пришла? Тебе же так «удобно».-В словах была смешна насмешка. Видимо, поведение девушки засело у него в голове. Внешний вид в котором пришла девушка, и в правду сильно отличался от сегодняшнего, что был в школе. Спортивные штаны,укороченная кофта и кроссовки.  -Может пропустишь меня?  -Ну проходи,- отойдя чуть дальше, парень уступил дорогу, а после сразу закрыл дверь. -А где твой дружок? Что, не мог и сегодня тебя провести? Или он заберет тебя вечером от меня?-Произнося все слова, Честер не смотрел в глаза, но в его голосе был слышен сарказм и раздражительность.  Девушка, проходя в комнату Честера, лишь закатила глаза и села на кровать, на которой лежал ноутбук. Комната Честера была для Мэнди почти такой же загадкой, как и его собственное прошлое. Порядок здесь был идеальным, но он был не уютным, а скорее строгим, словно Честер постоянно что-то контролировал. Шторы были задернуты, пропускал лишь узкую полоску света, что делало комнату чуть сумрачной, даже днём. Выложив из рюкзака учебник по химии и толстую тетрадь с записями, Аманда перевела взгляд на парня, который что то быстро засовывал в ящик стола. Это были какие то бумаги, их было достаточно много. Развернувшись, Честер увидел любопытный взгляд девушки, и отшагнув к двери быстро сказал:  -Так-сс.. Ты же знаешь тему там да? Начни пока что.. Я сейчас,— бросил он, уже почти в дверях, и его взгляд скользнул по Мэнди, задержавшись на секунду дольше обычного, словно пытаясь прочесть её мысли. Затем он вышел из комнаты, оставив за собой легкий скрип двери и звенящую тишину. Парень суетился, и было видно, что он хочет просто перевести тему. Зная, что девушка начнет задавать тонну вопросов. Что он там прятал? Хотелось бы посмотреть.. Хоть одним глазком. Услышав, что шаги отдалились в другую комнату, дверь которой не громко закрылась, она на цыпочках подошла к столу. Может там информация про маньяка? Или там то, что и вправду не стоит видеть? В конце концов, её собственная амнезия была постоянным напоминанием о том, что важные вещи могут быть скрыты. Что-то внутри подталкивало ее, говорило, что это может быть связано. С дрожью в руках, она подошла к столу. Деревянный ящик, куда он так поспешно запрятал бумажки, был почти незаметен. Она осторожно потянула ручку. Ящик открылся с тихим шорохом, и внутри оказалось гораздо больше, чем она ожидала. Это были не просто случайные листки, а плотно сложенная папка из крафт-бумаги, перетянутая тонкой резинкой. Помимо неё, в ящике лежали несколько карандашей, старый ластик и... никаких других личных вещей. Все было слишком аккуратно. Мэнди нервно оглянулась на дверь, убеждаясь, что Честер не возвращается. Её сердце билось быстрее, чем обычно. Она взяла папку.Пальцы чувствовали легкую шероховатость бумаги, и она словно ощущала её вес - не физический, а эмоциональный. Резинка легко поддалась, и Мэнди осторожно развернула содержимое. И в каком же ахуе была она, когда ее взгляд упал на несколько пожелтевших снимков. Они были старые, некоторые даже слегка выцветшие. На одном из них была она сама, маленькая, лет семи-девяти смеющаяся на фоне какого-то парка, который Мэнди не могла вспомнить. Её мозг отчаянно пытался зацепиться за детали, но всё было размыто. зацепиться за детали, но всё было размыто. На другом снимке был Честер, чуть старше, чем на первом фото  Мэнди, и он смотрел на камеру с какой-то почти взрослой серьезностью, прижимая к себе что-то, что было плохо видно, но очень напоминало.. серебряный жетон. И самое тревожное: еще на одном фото был кто-то третий, чье лицо было исцарапано или замазано, но силуэт был знакомо высоким и угловатым, стоящим чуть в отдалении от Честера на фоне чего-то похожего на заброшенное здание. У Мэнди пронесся холодок по спине. Второе, что нашла девушка-это были листы, исписанные мелким, нервным почерком Честера. Это были не простые записи, а скорее аналитические заметки. Под заголовком "Инцидент" были перечислены даты, имена, некоторые были зачеркнуты. Мэнди увидела знакомое имя: "Грифф?". Рядом стоял вопросительный знак, а ниже - строчки, полные наблюдений: "потеря памяти: частичная, выборочная", "аффективное состояние: нестабильное", "ключевые маркеры: серебряный жетон, та же локация". Были даже какие-то стрелки и схемы, связывающие события и имена. Это был не дневник, а расследование, которое он вел сам, без посторонних глаз. И в его центре была она. Дыхание Мэнди сбилось. Она не просто нашла доказательства, что Честер что-то скрывает; она нашла подтверждение, что он активно расследует её собственное прошлое, и делает это очень дотошно, почти одержимо. И он знает гораздо больше, чем говорит. Гораздо больше, чем она помнит. Девушка, сложила все бумаги, и с небольшим грохотом закрыла шкаф. Сев на кровать, она пыталась переварить то, что увидела. 15 минут длились будто вечность, наконец то, парень зашел в комнату, держа в руках две кружки чая. Честер, подошел ближе, протягивая Мэнди кружку. -Твой чай, Мэни,- в его словах была уже непривычная легкость.  Мэнди сидела по-турецки на краю кровати, кружка чая в руках. Она не подняла ее — просто держала. Когда Честер вошёл, он двигался медленно, как будто мир вокруг был немного более мягким, чем обычно: шаги без торопливости, улыбка без краёв, зрачки широкие. Он поставил вторую кружку на стол и сел напротив, ближе, чем она ожидала. Она позволила себе пару секунд, чтобы оценить его: губы чуть приподняты, щеки розовее, движения раскованные - всё говорило о воздействии, но глаза искали контроль. Мэнди сделала глоток - чай был горячий и горьковатый, и она отложила кружку на пол так, чтобы ладони были видны. Пусть он видит, что у нее ничего нет в руках, кроме спокойного жеста. - Ты хорошо себя чувствуешь? - мягко спросила она, как будто заботилась. Честер чуть наклонил голову, усмешка стала ещё тише. — Лучше, чем обычно, — ответил он тихо. — Ты опасно красива, когда думаешь. Она улыбнулась на грани и заглянула ему в лицо, не торопясь. - Пока тебя не было, я заглянула в твой ящик. — Слова прозвучали ровно, спокойно, без упрёка. - Там была детская фотография... и несколько листов с записями. Я не стала ковыряться глубже. Но это выглядело так, как будто ты что-то собираешь. Не для себя. Его улыбка на мгновение задрогнула. В ответ он оттолкнул кружку, словно это был предмет, который мог нарушить порядок их беседы. — Я не любитель тайных архивов, — произнёс он неуверенно. — Иногда вещи оказываются у меня просто так. Мэнди не поверила и не позволила себе показать раздражение. Она говорила тихо, почти шепотом, так, чтобы каждое слово казалось подарком, а не угрозой. — Ты мог бы сказать «случайно», — мягко продолжила она, - но если бы это было случайно, ты бы не прятал это. Ты не стал бы так быстро задвигать ящик. Он замолчал. Его пальцы дрогнули, но он сдержал жест. Через мгновение, вяло и ровно, произнёс: — Я не хочу, чтобы ты думала обо мне плохо. Я не хотел, чтобы ты... волновалась. Мэнди слегка наклонила голову, будто выслушивает некую сложную историю и ещё не решила, поверить ли. Она не показала своего следующего хода, но дала почувствовать, что контролирует ситуацию. — Я не хочу волноваться, — сказала она. — Но если что-то связано с моим прошлым и ты это держишь при себе, мне важно знать, что это не польза от сокрытия. Спроси себя: зачем? Кому это помогает? Честер посмотрел на нее дольше, чем позволял бы трезвый флирт. Было видно, что под действием он честнее, чем обычно, но где-то глубоко оставался барьер. — Иногда знать — это значит быть уязвимым, — ответил он наконец. — я не хочу, чтобы ты была уязвимой. Это всё причины, которые я сам себе придумываю. Она поняла, что в этой фразе - отказ. Он не скажет, где нашёл фото, не объяснит мотивов подробно. Но ей было важно вынудить его не уйти от темы полностью, оставить зацепку. Мэнди позволила себе едва заметную, но целенаправленную паузу, затем тихо сказала: — Может быть, ты не должен был прятать это от меня, Честер. Даже если ты думал, что защищаешь. Сейчас я хочу просто одно: не врать мне о том, что я видела. Если ты говоришь «не важно», а по факту это часть твоего расследования - скажи проще: «Я знаю немного и не скажу всё». Это было бы честнее, чем «ничего».  Он подёрнулся лёгкой усмешкой, казалось, что наркотик делает его одновременно смелее и ленивее для манёвров: - Ты всегда была хороша с формулировками. Хорошо. Я не буду врать. Я знаю вещи. Но не все вещи полезно проговаривать вслух. Понимаешь? Не сейчас. Мэнди не стала давить. Она опустила взгляд на свои ладони, затем тихо снова подняла глаза: — Хорошо. Тогда скажи только одно: это фото — о твоем прошлом или о моём? В этот раз ответ пришёл без привычных ухищрений, но и без откровенности. - Не твоём, - сказал он коротко. - и не совсем моём. Ее сердце сжалось от неоднозначности ответа. Это была часть его стратегии: говорить мало, но так, чтобы слушатель сам додумывал оставшееся. Она почувствовала раздражающее, но полезное чувство открытия - теперь у нее был компас: он скрывает, но не отрицает, что знает больше. Мэнди улыбнулась, не тёпло, но спокойно. - Ладно. Я не собираюсь требовать рассказа сейчас. Просто помни: если ты что-то скрываешь, я узнаю это сама. И тогда уже не будет шанса попросить тебя объяснить. Честер на секунду выглянул испуганно-лёгкое движение, которое быстро вернулось в расслабленную маску. -Я знаю, - прошептал он, опуская взгляд. — Договоримся. Пока что - тишина. Она встала, перед этим подняв кружку чая с пола, делая вид, что хочет положить ее на стол.  Рукой она коснулась края того самого ящика - едва заметный контакт, метка. Он не сделал ни шага, чтобы помешать или защитить. В нём было столько противоречий: желание держать контроль и нежелание раскрывать карты. Мэнди понимала, что сейчас не добьется от него ни имен, ни адресов. Честер находился в том пограничном состоянии, когда он мог быть пугающее искренним в чувствах, но абсолютно непробиваемый в фактах. Она решила отступить, но не сдаться, а просто поменять тактику.   Девушка села на стул, одновременно доставая из портфеля пенал с канцелярией.  -Ладно,- выдохнула она, стараясь смягчить взгляд. -Давай оставим это. У нас есть проект, и если мы его не сдадим, Байрон нас точно по головке не погладит.  Мэнди с шумом раскрыла тяжелый учебник по органической химии. На столе, рядом с той самой кружкой чая и скрытым ящиком, теперь лежали тетради, исписанные валентными связями, и справочник таблиц. - Нам нужно закончить расчеты по полимерам, — сказала Мэнди, стараясь звучать максимально деловито. — Байрон сказал, что если проект не будет готов к следующему уроку, он аннулирует нашу лабораторную. Честер даже не взглянул на формулы. Он откинулся на спинку стула, вертя в пальцах обычную шариковую ручку. Его движения были ленивыми, он наблюдал за тем, как свет от настольной лампы преломляется в пластиковом корпусе ручки. — Химия... — протянул он, и в его голосе послышалась мечтательная усмешка. — Знаешь, Мэнди, ирония в том, что мы пытаемся описать на бумаге связи молекул, когда прямо сейчас между нами происходят реакции куда сложнее. - Честер, завязывай, - Мэнди пододвинула к нему его тетрадь. — Пиши уравнение синтеза. Ты обещал, что возьмешь на себя расчеты по катализаторам. Он медленно перевел взгляд на тетрадь, потом на Мэнди. Под действием препарата его восприятие было обострено, и сухие цифры казались ему чем-то бесконечно скучным и плоским. - Катализаторы... Вещества, которые ускоряют реакцию, но сами в ней не участвуют, — прошептал он, подаваясь вперед и опираясь подбородком на ладонь. — Ты — мой катализатор, Мэнди. С тобой все происходит быстрее. Мысли, страхи... пульс. Зачем мне писать это в тетради, если я чувствую это кожей? Мэнди почувствовала, как краска подступает к щекам. Она знала, что это говорит не совсем он, а вещество в его крови, но слова всё равно били в цель. Она вспомнила тетрадь в ящике   его «настоящую» химию, где он анализировал ее жизнь. -В тетради в ящике ты был гораздо более прилежным учеником, — тихо, почти колюче заметила она, не поднимая глаз от учебника. - Там у тебя были и схемы, и списки, и четкая логика. Куда она делась сейчас? Честер замер. Его рука, вращавшая ручку, остановилась. Он смотрел на нее в упор, и на мгновение в его глазах промелькнула тень той самой расчетливости, которую она увидела в его записях. -Та логика была нужна, чтобы выжить, — ответил он уже серьезнее, хотя голос оставался мягким. — А эта...-он указал на учебник, — нужна, чтобы получить оценку. Разве ты не видишь разницу в приоритетах? Он придвинул тетрадь к себе, но вместо формул начал рисовать на полях сложную структуру бензольного кольца, которая постепенно превращалась в какой-то странный, запутанный узор, похожий на паутину. — Я не могу сейчас считать моли, Мэнди. Цифры расплываются. Но я могу сказать тебе кое-что другое. Химия не врет. Если смешать два нестабильных элемента, будет взрыв. Мы с тобой — это либо самый прочный сплав, либо... — он замолчал, подбирая слово. — Либо пепелище? — закончила Мэнди, наконец посмотрев на него. — Либо нечто совершенно новое, — он слабо улыбнулся. — Слушай, давай я сделаю расчеты завтра утром? У меня будет «ясная» голова, обещаю. А сейчас... просто посиди со мной. Расскажи что-нибудь. Не о проекте. Не о ящике. О чем угодно. Мэнди понимала, что проект сегодня не продвинется ни на шаг. Честер был в состоянии «потока», и заставлять его решать задачи было бесполезно. Но она также понимала, что сейчас он - как открытая книга, в которой слова написаны невидимыми чернилами. Если правильно подсветить, можно что-то прочесть. — Рассказать? — она задумчиво прикусила колпачок своей ручки. - Ладно. Давай поиграем. Я рассказываю тебе историю, а ты... ты просто слушаешь. И если я в чем-то ошибусь в фактах нашего «знакомства»... ты меня поправишь. Идет? Это был хитрый ход. Она хотела начать рассказывать их общую историю, намеренно искажая детали, чтобы спровоцировать его на правду, которую он скрыл в той папке. Честер прикрыл глаза, на его лице отразилось блаженство. — Идет. Твой голос - лучший катализатор.  Мэнди сидела перед раскрытым учебником химии, но вместо формул полимеров видела перед глазами тот самый снимок из ящика. Она помнила тот день: ей было семь, она была в парке с родителями. Честера там не было. Его вообще не было в ее жизни до старших классов. Она медленно перевела взгляд на Честера. Он сидел слишком близко, его дыхание было ровным, а лицо - непривычно расслабленным. В свете настольной лампы его расширенные зрачки казались двумя бездонными колодцами. -Честер, — тихо позвала она, не глядя на тетрадь. — Давай честно. Мы же сейчас делаем химию, верно? Реакции, связи... Он лениво улыбнулся, его пальцы едва коснулись края ее рукава. -Самая интересная химия происходит не в пробирках, Мэнди. Ты же это чувствуешь. -Я чувствую другое, — она повернулась к нему, пристально глядя в глаза. — Я видела фото в твоем ящике. Моё фото. Я помню, когда его сделали, и тебя тогда и близко не было. Откуда оно у тебя? И зачем тебе эти листы, исписанные фактами обо мне? Честер не вздрогнул. Под действием вещества он потерял свою обычную колючесть, но не утратил способности уходить от прямых ответов. Он медленно вздохнул, и его взгляд стал почти мечтательным. -Некоторые вещи просто должны принадлежать тем, кто умеет их ценить, — прошептал он. Его голос звучал глубоко и мягко. — Ты помнишь тот день в парке? Я - нет. Но когда я увидел это фото... я почувствовал, что должен его сохранить. Как будто это недостающий элемент в схеме. -В какой схеме, Честер? - Мэнди старалась говорить спокойно, хотя внутри всё сжималось. - Ты собираешь на меня досье? Ты следишь за мной? Мы учимся в одном классе, мы... друзья. Но это не поведение друга. Честер подался вперед. Расстояние между ними сократилось до минимума. От него пахло чаем и чем-то неуловимо сладким. Он не пытался ее напугать, наоборот — он выглядел так, будто доверял ей свой самый большой секрет, даже если этот секрет был направлен против неё. -Друзья... - повторил он, смакуя слово. — Это слишком простое слово, Мэнди. Оно плоское. То, что я делаю - это не слежка. Это... изучение. Ты - самая сложная формула, которую я когда-либо встречал. Я просто хочу знать все переменные. Чтобы никто другой не смог их изменить. -Это звучит как безумие, — выдохнула она. — Ты не имеешь права «изучать» меня без моего ведома. Где ты взял это фото? Ты украл его? Честер на мгновение закрыл глаза, наслаждаясь моментом ее близости, даже если она злилась. -Я его нашел, - уклончиво ответил он. — В месте, которое тебе бы не понравилось. Давай не будем об этом сейчас. Смотри, какая здесь сложная валентность... — он указал на учебник, пытаясь перевести тему, но его рука все еще дрожала. Мэнди поняла: он не скажет правду. Не сейчас. Его «честность» под препаратом была эмоциональной, а не фактической. Он признавался в своей одержимости, но скрывал её истоки. -Ты не хочешь говорить, — заключила Мэнди. — Ты прячешься за красивыми словами и этим своим состоянием. Честер снова открыл глаза и посмотрел на неё с такой обезоруживающей искренностью, что ей стало не по себе. -Я не прячусь, Мэнди. Я просто защищаю то, что мне дорого. Даже если это «дорогое» пока не понимает, зачем я это делаю. Посмотри на таблицу... видишь, как элементы стремятся к стабильности? Я просто хочу, чтобы мы были стабильны. Чтобы ни одна посторонняя «примесь» не испортила нашу реакцию. Он явно намекал на свою ревность и на то, что его контроль - это форма его любви или привязанности. Мэнди поняла, что проект по химии сегодня закончен. Но её собственное расследование только начиналось. Теперь она знала наверняка: Честер не просто странный парень, который ей…нравится? Он — человек, который тайно собирает осколки её жизни. И он явно считает, что имеет на это право. Мэнди почувствовала, как по телу пробегает холод. Он говорил о «стабильности» и «схемах», пока в его ящике лежали её детские фотографии и непонятные записи. Его «защита» ощущалась как удушающий контроль, и это было куда страшнее любой школьной химии. -Я понимаю, - тихо сказала Мэнди, кивнув. Ее голос звучал ровно, но внутри всё дрожало. — Что ж, Честер, твоя «химия» сегодня явно не для учебника. И наша «реакция» тоже. Она начала собирать свои вещи со стола. Учебник, тетрадь, пенал. Каждое движение было подчеркнуто медленным и аккуратным, чтобы не выдать дрожь в руках. Честер наблюдал за ней, не отрывая взгляда. Его лицо всё ещё было расслабленным, но теперь в нём проскользнула тень чего-то похожего на разочарование или грусть. -Ты уходишь? — его голос звучал так, будто он был искренне удивлен, почти обижен. — Но ведь... мы только начали. Только начали понимать друг друга. Мэнди не ответила. Она аккуратно уложила всё в рюкзак, застегнула молнию. Теперь её единственным желанием было оказаться за пределами этой комнаты, вдохнуть свежий воздух и попытаться осмыслить услышанное. Она чувствовала, что оставаться здесь - значит играть по его правилам, а она этого не хотела. -Я думаю, сегодня достаточно «понимания», — наконец произнесла она, закидывая рюкзак на плечо. - С меня хватит химических реакций на сегодня. И... разговоров. Честер медленно встал со стула. Его движения были плавными, но в них появилось что-то настороженное. Он не пытался её остановить физически, но его взгляд умолял. -Мэнди, подожди, — сказал он, его голос был мягким, почти умоляющим. -Пожалуйста. Не уходи так. Я не хотел тебя пугать. Я просто... Я просто хотел, чтобы ты знала, что я рядом. Что бы ни случилось. Она подошла к двери. В этот момент она чувствовала себя хрупкой, но одновременно сильной. Она должна была поставить границу. -Я знаю, что ты рядом, Честер, - Мэнди повернулась к нему, не делая ни шагу назад. — И именно это меня сейчас пугает больше всего. Она повернула ручку, открывая дверь. За порогом царила тишина квартиры, нарушаемая лишь отдаленным шумом улицы. Свобода. - Ты вернешься? — Честер стоял посреди комнаты, не двигаясь, его огромные зрачки казались ещё более черными в полумраке. В его голосе прозвучало столько боли и одиночества, что Мэнди на мгновение заколебалась. - Я не знаю, Честер, — честно ответила она. — Мне нужно подумать. Обо всем этом. С этими словами Мэнди вышла из комнаты, не оглядываясь. Она закрыла за собой дверь, оставив Честера одного со своими тайными бумагами, своей странной «химией» и его нездоровой преданностью. Она чувствовала, как ее сердце колотится, но одновременно в груди нарастало ощущение решимости. Она не позволит ему контролировать её прошлое или ее настоящее. Мэнди решительно шагнула за порог, оставив позади комнату Честера, его мягкие, но пугающие слова и его странное, искаженное состояние. Сердце колотилось в груди, отдаваясь в висках. Она закрыла за собой дверь, стараясь не делать это слишком громко, но в тишине квартиры этот звук прозвучал почти оглушительно. «Я знаю, что ты рядом, Честер. И именно это меня сейчас пугает больше всего». Эти слова висели в воздухе. Она не стала оборачиваться. Он остался там, в своём мире, который он так отчаянно пытался навязать ей. Она быстро прошла через прихожую, почти не видя обстановки. Руки ее слегка дрожали, когда она пыталась нащупать в полумраке ключи, который были вставлены в замок. Еще пара движений - и дверь квартиры распахнулась, выпуская её в прохладный майский вечер. Воздух снаружи показался ей таким желанным, таким реальным. Он смыл с неё остатки той душной, изменённой атмосферы из его комнаты. Мэнди сделала глубокий вдох, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце. Идя по пустынной улице, она старалась не думать. Не вспоминать его глаза, его голос, его руки, прикасающиеся к ее. Это было слишком. Слишком много несказанного, слишком много недомолвок, слишком много вопросов, на которые она не получила ответов. «Я нашел его там, где тебя уже не было» «Я просто хочу знать все переменные. Чтобы никто другой не смог их изменить» «Я хочу, чтобы мы были стабильны. Чтобы ни одна посторонняя «примесь» не испортила нашу реакцию» Эти фразы крутились в голове, как заедавшая пластинка. Он не сказал, где нашёл её фото. Он не объяснил, что значит «там, где тебя уже не было». Он просто подтвердил, что знает что-то о её прошлом, что-то, что скрывает, и что он видит себя её единственным защитником. Она не знала, что делать дальше. Идти домой? К родителям? Или позвонить Эмз, чтобы хоть кому-то выговориться? Но мысли были настолько хаотичны, что она боялась, что не сможет даже связать слова в предложения. Ей нужен был покой. Просто тишина, чтобы расставить всё по местам. Чтобы отделить туман его слов от реальных фактов. Реальность заключалась в том, что Честер знает что-то важное о её прошлом, чего не знает даже она сама, и считает себя в праве скрывать это, прикрываясь заботой. Мэнди ускорила шаг, направляясь к своему дому. Её мысли были похожи на лабиринт, и пока она не видела выхода. Ей нужно было время. Время, чтобы понять, кто такой Честер на самом деле, и какую роль он играет в её жизни. И главное — как ей выпутаться из этой паутины, которую он так старательно плел. Прийдя домой, Мэнди механически умылась прохладной водой, стараясь смыть с лица остатки тревоги этого длинного вечера, и переоделась в привычную домашнюю одежду. Она расправила кровать и выключила свет, но как только голова коснулась подушки, тишина комнаты наполнилась эхом его голоса. В темноте её мысли неизбежно возвращались к Честеру, и теперь они казались ей мучительным клубком противоречий. С одной стороны, всё выглядело как классическая манипуляция: он скрывал факты, собирал на неё информацию и оправдывал свой контроль её «безопасностью», пользуясь своим состоянием, чтобы вызвать жалость. Но с другой стороны... Мэнди не могла забыть ту странную, почти детскую беззащитность в его глазах, когда он просил её не уходить. Что, если за его одержимостью скрывается не желание подчинить её себе, а искренний, доведенный до абсурда страх потерять единственного человека, который ему дорог? Она задавалась вопросом: действительно ли он плетет вокруг неё сеть, или он сам запутался в этой сети, пытаясь защитить её от чего-то, что пугает его гораздо сильнее, чем её - его собственные секреты? Тем временем, в квартире парня, после ее ухода, комната Честера погрузилась в непривычную тишину. Несколько часов, проведенных под действием вещества, постепенно отступали, оставляя после себя странную смесь опустошения и остроты ощущений. Честер всё ещё сидел в кресле, но его движения стали более резкими, а взгляд — менее расфокусированным, хотя и более напряжённым. Он смотрел на стол, на закрытый ящик, где хранились его «недостающие элементы». По её уходу всё приобрело другой оттенок. Он чувствовал не только упущенную возможность, но и тревогу. «Я не хочу, чтобы ты думала обо мне плохо» - эта фраза, сказанная им Мэнди, теперь звучала в его голове с горьким привкусом. Он пытался быть честным, но понял, насколько далек от правды. Он не просто «изучал» её. Он был одержим. И эта одержимость, подогреваемая веществом, обнажила его страхи: страх потерять её, страх, что она узнает правду и возненавидит его, страх, что он не сможет ее защитить. Он знал, что его слова о «стабильности» и «реакциях» были не просто метафорами. Это было то, чего он жаждал. Он хотел, чтобы их связь была незыблемой, не подвластной внешним угрозам. Но его методы... они были ошибочными. Он слишком глубоко залез в её жизнь, не спросив разрешения. Честер медленно поднял руку и сжал кулак. В нём всё ещё пульсировало это чувство, что он должен быть её щитом. Но теперь он осознавал, что, возможно, его щит становился для нее клеткой. Его мысли метались между желанием вернуть ее, объяснить все, и пониманием, что любое слово сейчас может лишь усугубить ситуацию. Он посмотрел на дверь, за которой ушла Мэнди, и в его голове зародился новый, более трезвый, но не менее болезненный вопрос: «Смогу ли я когда-нибудь заставить ее поверить, что всё, что я делаю, — это ради неё?» И ответ, который он находил в тишине своей комнаты, был пугающе неопределённым. Его «работа» по защите Мэнди только начиналась, и он чувствовал, что эта работа будет намного сложнее, чем он предполагал. Следующий день встретил Мэнди ярким, почти агрессивным солнечным светом, который никак не вязался с её тяжелыми мыслями. После почти бессонной ночи кофе не помогал, а ощущение «запутанности» только усилилось.Сегодня они договорились пойти с Эмз за нарядами.  Торговый центр был забит до отказа. Повсюду висели искусственные паутины, оранжевые гирлянды и картонные скелеты. Хэллоуин был уже завтра, и предпраздничная лихорадка достигла своего пика. Эмз, в своем репертуаре, двигалась сквозь толпу как ледокол, попутно проверяя уведомления в телефоне и делая селфи на фоне каждой второй витрины. -Мэн, ты сегодня просто королева драмы, — Эмз обернулась к подруге, картинно приподняв бровь. — Мы пришли выбирать тебе наряд, который заставит всех парней в школе забыть, как дышать, а ты выглядишь так, будто собираешься на собственные похороны. Что с лицом? Мэнди выдавила подобие улыбки, перебирая вешалки с костюмами в бутике «Spooky Chic». - Просто не выспалась. Мы вчера с Честером засиделись над этим проектом по химии..Таблицы,формулы, всё такое. - О-о-о, с Честером? - Эмз многозначительно сощурилась. — И как он? Всё такой же... странненький? Или вчера обошлось без его фокусов? Мэнди замерла, сжимая в руках край черного кружевного платья. В голове всплыл вчерашний образ Честера: его расширенные зрачки, горячая рука на её запястье и те жуткие слова о «переменных». «Он манипулятор», - твердил ей внутренний голос. — «Он специально показал тебе ту папку, чтобы привязать к себе, чтобы ты чувствовала себя в опасности и искала защиты только у него». Но тут же в памяти всплывал его голос, когда она уходила. В нём не было триумфа. Там была только пустота. - Он был... тихим, - наконец ответила Мэнди. — Честно говоря, Эмз, я иногда не понимаю, он действительно такой заботливый или просто хочет, чтобы я так думала. Эмз фыркнула, прикладывая к себе ярко-фиолетовую мантию. - Слушай, дорогая. Честер - ходячий хаос, это все знают. Но он на тебя смотрит так, будто ты - единственный якорь в его безумном мире. Манипуляция это или нет? Пфф, в наше время всё — манипуляция. Главное - чтобы тебе от этого было комфортно. Если он переходит границы — ставь его на место. А если просто бегает хвостиком... ну, это даже мило. Мэнди вздохнула. Эмз видела только поверхность. Она не знала про ящик. Не знала про фото. - Ладно, забудь. Давай лучше наряд. Что думаешь про это? - Мэнди вытянула платье в стиле «темной принцессы»: тяжелый бордовый бархат, черная сетка и воротник-стойка. - 0-о-о, — Эмз одобрительно кивнула. — Мрачная королева сладостей? Это прям твое, примеряй. Добавим корону из черных страз и высокие сапоги — и Честер вообще дар речи потеряет. Грей, кстати, тоже. Ты же видела, как он вчера на тебя в столовой смотрел? Мэнди кивнула, хотя мысли о Грее сейчас казались чем-то из прошлой жизни. -Знаешь, — Мэнди посмотрела на себя в зеркало, прикладывая платье. - Я хочу выглядеть завтра так, чтобы никто не посмел подумать, что мной можно управлять. Даже если этот «кто-то» считает, что защищает меня. - Ого, какие мы грозные, - засмеялась Эмз, увлекая ее в сторону примерочных. — Иди примеряй! Завтра на вечеринке будет жарко. И, кстати, Честер говорил, в кого он нарядится? - Нет, - Мэнди задернула шторку примерочной. — Он сказал, что это будет сюрприз. «Сюрприз», - подумала она, расстегивая свою куртку. — «у Честера всегда всё — сюрприз. Только вот приятный ли?» Она смотрела на своё отражение в тусклом свете примерочной. Завтрашний Хэллоуин больше не казался ей просто школьной вечеринкой. Это был финал их с Честером «химической реакции». И она до сих пор не знала, закончится ли она взрывом или превращением в нечто совершенно новое. — Мэнди, ты там не уснула? - донесся голос Эмз снаружи. — Выходи, я уже хочу посмотреть на тебя!! Мэнди надела платье. Холодная ткань коснулась кожи, и на мгновение ей показалось, что это руки Честера. Она встряхнула головой, отгоняя наваждение, и вышла к подруге. Она должна была быть сильной. Хотя бы завтра.