Часть 3

      Драко с силой захлопнул дверь своей комнаты, даже не пытаясь сделать это тише. О сне соседей он не думал — из темноты сразу послышалось недовольное ворчание.       — Чёрт, — пробубнил Тео, — я тебя убью, Малфой.       — Ага, попробуй, — ответил Драко и скинул с себя мантию, бросив её на кровать.       Нотт раздражённо отвернулся к стене, бросив напоследок ещё пару нелестных слов.       Драко опустился на кровать и сжал голову руками, будто пытался удержать мысли, которые разрывали её изнутри. Его и без того хрупкая решимость выполнить приказ Тёмного Лорда окончательно рассыпалась. Теперь Грейнджер знала, что он был в Выручай-комнате.       «Не надо быть умнее Уизли, — подумал он с холодной усмешкой, — чтобы понять, что она всё растреплет своим дружкам».       Парень тяжело вздохнул и откинулся на подушку, позволяя телу наконец провалиться в усталость. Он знал, что завтра всё равно вернётся к этому — а если кто-то и узнает, то это будет проблемой завтрашнего дня.       Драко закрыл глаза. Ему стоило бы переодеться или снять рубашку, но силы медленно уходили, оставляя после себя только тяжесть в каждом движении.       Как только он полностью провалился в сон, его догнали мучающие его кошмары.       Яркий свет, чуждый этому старому дому, где всегда царил полумрак, врезался в глаза. Драко поморщился и с трудом разомкнул веки. Тело отзывалось тупой болью при малейшем движении, а в ноздри бил запах крови, смешанный со свежими бинтами.       Драко пришлось прищуриться, чтобы взгляд наконец сфокусировался. Рядом с кроватью, где он лежал, сидела его мать. Одной рукой Нарцисса обнимала себя за плечи, а вторую прижимала к груди — словно проверяла, бьётся ли там ещё сердце.       Она уже не была молодой, но война словно выжала из неё последние остатки сил: под глазами залегли тёмные круги, губы стали тонкими и сухими, а в тёмной части волос проступила седина — неаккуратно, прядями, как будто она впервые за долгое время забыла скрыть её чарами гламура. Глядя на мать в таком состоянии, сердце Драко болезненно сжалось.       — Мам? — еле слышно произнёс он дрогнувшим голосом.       Нарцисса мгновенно подняла взгляд на сына и резко вскочила со стула, стоявшего слева от его кровати.       — Сынок, ты как? — она нежно сжала в руках его лицо. — Сильно болит?       — Жить буду, — Драко попытался выдавить из себя улыбку, но получилось только слегка поднять уголок губ. — Сколько я так пролежал?       Женщина вздохнула, поглаживая его по волосам.       — Восемь часов, милый мой.       Драко слабо кивнул и опустил взгляд на своё тело. Всё было туго перебинтовано, с левой стороны сквозь белизну проступало тёмно-красное пятно, расползаясь неровным следом крови.       Осознание пришло не сразу — а потом сжало изнутри так резко, что он не смог сдержаться: из груди вырвался сдавленный стон. Руки не было.       Нарцисса резко прикрыла рот рукой и отвернулась — она не выдержала этого взгляда. Взгляда своего сына: дикого, растерянного, полного ужаса, устремлённого на собственную кровоточащую рану.       Ещё несколько часов назад она почти на коленях умоляла Беллатрису не убивать его по приказу Тёмного Лорда. Обещала всё — покорность, преданность, что они больше никогда не осмелятся ослушаться. Та, к её удивлению, согласилась.       Нарцисса прекрасно понимала: Волан-де-Морт будет в бешенстве. Но это будет потом. Сейчас Драко жив — и это было единственное, что имело значение. Они с Люциусом что-нибудь придумают. Слёзы сорвались сами — беззвучно, будто даже они боялись нарушить хрупкое равновесие этой комнаты.       Драко резко открыл глаза. Тишина комнаты и мягкий приглушённый свет настенных свеч подействовали мгновенно — дыхание выровнялось, паника отступила, оставив после себя только тяжесть.       Он приподнялся и сел на кровати, медленно разминая затёкшую шею. Всё тело ещё помнило напряжение сна. Взгляд скользнул по прикроватной тумбочке: часы и какая-то книга, которую он так и не вернул в библиотеку.       Половина восьмого утра.       Забини застегивал рубашку, когда посмотрел на Драко.       — Слушай, — начал тот, — еще одна такая ночь и ты будешь спать под остолбенеем.       Драко хмыкнул.       — Еще одна такая идея и ты будешь спать вечным сном, — Малфой подмигнул другу и тот только закатил глаза.       — Может тебе зелья сна взять у Помфри? — Блейз потёр шею сзади, наблюдая за ним с привычной смесью усталости и раздражённой заботы. — Ну серьёзно, ты себя так до ручки доведёшь с этими кошмарами.       Нотт, стоявший у зеркала и завязывавший галстук Слизерина, обернулся на их разговор.       — И нас тоже.       — Заткнись, — бросил Драко и снял свою рубашку, в которой провел сегодняшнюю ночь, — я не контролирую сны.       — Сны ладно, — сказал Тео, — но давай ты прекратишь хлопать дверью посреди ночи. Если тебе не спится, не значит, что мы хотим принимать участие в этом.       Драко снова закатил глаза и нехотя кивнул, соглашаясь с их жалобами. Теодор взял со стола свою палочку и вышел из комнаты, бросив напоследок, что подождёт их внизу — заодно встретится с Дафной и Асторией.       На всём курсе Слизерина давно знали, что Нотт уже не первый год неравнодушен к младшей Гринграсс, упорно делая вид, будто она для него ничем не отличается от любой другой девушки. Драко иногда даже удивлялся, как Астория этого не замечает, но в их отношения он никогда не вмешивался — это было не его дело.       — Драко, — Блейз подошел к нему, когда тот уже поправлял на себе мантию, — может расскажешь, что происходит? Ты странно себя ведешь уже несколько дней: не ешь нормально, эти твои кошмары, ночные прогулки.       — Все нормально, не забивай этим голову.       Забини ещё несколько секунд смотрел на друга, словно оценивая, стоит ли продолжать разговор, но в итоге лишь пожал плечами. Драко заметил этот жест — он понимал, что Блейзу не всё равно, даже если тот привычно прятал это за равнодушием. Но рассказывать ему обо всём не имело смысла: никто не должен был быть втянут в его проблемы.

***

      Филиус Флитвик стоял за своим столом, скрывая за ним стопку книг, на которой ему приходилось стоять, чтобы быть на уровне учеников. В классе ещё стоял лёгкий гул голосов — студенты рассаживались по своим местам, открывали тетради, шуршали перьями. Гермиона села рядом с Роном, а позади них устроились Гарри и Дин.       В кабинет вбежали двое опоздавших гриффиндорцев. Следом вошёл Драко, на ходу что-то обсуждавший с Теодором. Гермиона, даже не до конца понимая зачем, всё равно обернулась.       Её взгляд последовал за ним до самого стола, где он небрежно бросил тетрадь и палочку. Когда он опустился на стул, голова на мгновение откинулась назад. Она вспомнила их позднюю встречу в Выручай-комнате. Возможно, он вернулся туда после того, как она ушла.       «Знает ли он уже, что шкаф функционирует?» — мелькнуло у неё в голове. И почти сразу она заставила себя отвернуться.       — Так-так, — начал профессор Флитвик, — прекращаем разговоры. Все пришли?       Класс затих, слегка переглядываясь между собой, ища все ли заняли свои места. Затем профессор махнул палочкой и закрыл дверь с небольшим хлопком.       — Тогда приступим, — начал он. — Тема сегодняшнего урока — невербальные заклинания. Полагаю, что большинство из вас не знает, зачем они нам и в чём их преимущества. — Профессор осмотрел класс. — Может кто-то все-таки знает?       — Без слов, — ответила Гермиона тем тоном, каким обычно объясняют самые очевидные вещи вроде заклинания «Люмос», даже не подняв головы от своей тетради.       — Прошу прощения, мисс Грейнджер, — сказал Флитвик. — Может вы нам детальнее поведаете о своих знаниях.       Гермиона подняла глаза, заметив, что почти все, включая профессора, смотрели на неё с нотками удивления во взгляде. Раньше безупречно дисциплинированная Гермиона теперь позволила себе ответить без поднятой руки, с тем ровным, чуть усталым тоном, будто профессор в сотый раз объясняет заклинание первого курса.       Она собралась и выровнялась.       — Простите, профессор, — начала она. — Невербальные заклинания отличаются тем, что не требуют произнесения заклинаний вслух. Их преимущество в том, что противник не знает, какое заклинание будет вашим следующим шагом.       Профессор кивнул.       — Совершенно верно, мисс Грейнджер, — Флитвик посмотрел на остальных студентов. — Сегодня мы попробуем самые легкие заклинания. Вам нужно будет разделиться на пары, а затем начнем.       Когда ученики встали по двое, лицом друг к другу, профессор Флитвик поднял руку и между каждой парой появилось перо, левитирующее в воздухе.       — Сегодня будем практиковаться в невербальном заклинании Карпе Ретрактум. Тот, кто первым сможет притянуть к себе перо, поднимает руку. Остальные продолжат отработку базового варианта, — он сделал паузу, внимательно оглядывая студентов. — И помните: вы должны притянуть перо, а не притянуться к нему. Это принципиально важно.       Он чуть наклонился вперёд, усиливая голос:       — Вы должны точно знать, чего хотите, и полностью сосредоточиться на этом. Ваше желание произнести заклинание должно быть предельно ясным. Представьте, как вы его произносите, даже если не используете голос. И не отвлекайтесь ни на что другое — это может быть опасно.       Гермиона не волновалась совсем: за время войны она не раз использовала невербальные заклинания — сложные, иногда даже такие, о которых большинство студентов здесь ещё не слышали. Она встала в пару с Роном, с которым и сидела. Они одновременно направили палочки на перо.       Секунда — и перо уже оказалось у неё в руке. Она спокойно подняла руку. Рон только тихо вздохнул, будто заранее знал исход ещё до начала.       Около Флитвика начали собираться те студенты, которые справились с заданием. Сразу после Гермионы к ним подошел Гарри, чуть позже Парвати, Дафна, Блейз, Драко и Невилл.       Осталась еще одна пара, которая практиковалась, и по результатам их «дуэли» к студентам около профессора присоединилась Фэй.       — Хорошо, — сказал профессор, — тогда продолжаем дальше. Те, кто не смог притянуть перо, разделитесь снова.       Филиус махнул своей палочкой и перед учениками возникло уже по два пера.       — Ваша задача поднять перо в воздух. Думаю, с более легким заклинанием вы сможете лучше попрактиковаться, — профессор лучезарно улыбнулся, поправив свои очки. — Не стоит опускать руки, главное не какое заклинание вы используете, а то, что вы используете его невербально.       Затем он обернулся к студентам, которые остались ждать своего «второго тура».       — А вы, господа, слушайте внимательно, — Филиус Флитвик хлопнул в ладоши, привлекая к себе внимание класса. — Ваша задача теперь немного сложнее. Перо притягивается к вам легко, потому что в нём нет воли — только слабое движение заклинания, и оно просто следует за магией. Но теперь вам придётся перетягивать его в тот же момент, когда его будет тянуть к себе ваш оппонент, — он сделал паузу, обводя взглядом студентов. — В такой ситуации вам нужно будет гораздо сильнее концентрироваться на своём желании получить это перо и не отдать его другому. Разделяемся на пары!       Гермиона обернулась к Гарри, чтобы встать с ним в пару, но около него уже стояла Парвати, Невилл подошел к Фэй, Забини был с Драко. Последними, кто остался без пары, были она и Дафна. Девушки подошли друг к другу с явным недовольством, но не стали возникать против.       — Хорошо, можете начинать, — сказал профессор и перед парами появилось перо.       Дафна подняла свою палочку, Гермиона последовала за ней. Противостоять Гринграсс было слегка сложнее, чем Рону. Перо покачивалось между девушками, но в итоге именно рука Гермионы сжала перо между пальцами, на что Дафна слегка закатила глаза, опуская свою руку. На лице другой появилась едва заметная победная ухмылка.       — Первыми справились Мисс Грейнджер и Мистер Малфой. Молодцы, ребята, — сказал Флитвик. — Вы можете отдохнуть, а можете попробовать между собой попрактиковаться. Впрочем, вы уже заработали свои баллы.       Гермиона знала, что Драко не проявит инициативу, но и она избегала встречаться с ним взглядом.       — Ну что, Грейнджер, — раздался голос Драко.       Она обернулась к нему.       — Хочешь попробовать? — переспросила она, слегка вскинув бровь.       Драко только поднял палочку, заставляя перед ним возникнуть маленькое перышко. Этот жест будто доказывал, что даже такое заклинание у него с легкостью получилось невербально. Гермиона кивнула, сделав несколько шагов к нему. Они встали в метре друг от друга и выставили вперед свои палочки.       — На счет три? — спросила Гермиона, но Драко уже начал тянуть к себе перышко. Гермиона перехватила его и оно замерло между ними, даже не покачиваясь.       Ей на секунду показалось, что они могут простоять так вечность. Она видела, что он даже не напрягается, чтобы удерживать перо, не давая тому упасть ей в руку. Но и она не позволяла перу сдвинуться хоть на дюйм в сторону Драко.       Гермиона посмотрела еще раз на парня, он был сосредоточен. Вдруг их глаза встретились. Она заметила, как в его глазах мелькнуло что-то, и он хитро прищурился. Она внезапно почувствовала, как её будто толкнули сзади. Её бросило вперёд — прямо на Малфоя.       Его рука резко, почти болезненно обхватила её талию, удерживая, чтобы они оба не рухнули на пол. В тот же момент острая боль пронзила её — она будто прокатилась по телу сверху вниз, начиная с головы и рассыпаясь по каждому нерву. Пальцы мгновенно онемели, словно их погрузили в ледяную воду, лишив всякого ощущения тепла и контроля.       Она сразу же отстранилась от него, смотря слегка испуганными глазами. Гермиона набрала воздуха, чтобы сказать что-то, но громкий хлопок взрыва раздался где-то позади. Не успела старая боль сойти на нет, как пришла новая, более резкая, сосредоточившаяся в голове. Вспышки воспоминаний снова появились перед глазами.       Гермиона бежала по тёмному лесу, почти не разбирая дороги. Сухие ветки то и дело больно цепляли ноги, оставляя на коже тонкие саднящие царапины, но она не останавливалась ни на секунду.       Позади она слышала тяжёлый топот — двое Пожирателей настойчиво шли по её следу. Ещё несколько, судя по крикам и вспышкам заклинаний, были отвлечены погоней за Гарри где-то в стороне, глубже в лесу. — Редукто, — прокричала она. Сзади раздался взрыв.       Тело стало ватным, кабинет перед глазами начал темнеть.       Вспышки заклинаний летели со всех сторон, Гарри и Рон бежали чуть впереди, а Гермиона едва успевала за ними, удерживаясь в этом хаосе боя. Вдруг она услышала чей-то крик и, резко обернувшись, замерла.       Мальчик — незнакомый ей, возможно, с младших курсов — лежал в стороне. Нога была сломана и неестественно вывернута, и по одной этой детали уже было ясно, насколько всё плохо. Их взгляды встретились, и в его глазах был чистый, почти животный страх. Гермиона сорвалась с места, чтобы помочь, но в тот же миг осеклась: в колонну рядом с ним ударило заклинание, раздался оглушительный взрыв.       Её отбросило назад. Уши заложило, воздух стал густым от пыли и каменной крошки, к горлу подступила тошнота.       Когда шум начал стихать, а пыль медленно осела, она поднялась и протёрла глаза. На месте мальчика остались лишь завалы, а из-под камней торчала рука, всё ещё сжимающая палочку. Гермиона сорвалась на крик.       Гермиона почувствовала, как ноги предательски подкашиваются, и в следующий миг она уже ощущала спиной холодный пол кабинета. Горло неприятно жгло, будто в него насыпали сухого песка. Она не слышала ни голосов, ни собственных мыслей — только белый шум, где-то на грани сознания. Крик мальчика, взрыв и тот животный страх, вспыхнувший в ней от его взгляда.       Ей захотелось просто исчезнуть, провалиться в полную тьму, где нет ни звуков, ни воспоминаний, ни этой боли. Но вместо этого всё только усиливалось, становилось ярче и ближе, будто прошлое больше не умело оставаться прошлым. Перед глазами вспыхивали обрывки воспоминаний — слишком резкие, слишком живые, чтобы их можно было оттолкнуть.       Через миг все прекратилось, она провалилась в сон.

***

      — С ней ведь все будет в порядке? — голос звучал далеко, но Гермиона различила в нем Гарри.       — Мистер Поттер, — теперь уже говорила мадам Помфри, — уже сотый раз вам повторяю, что — да. Опасность миновала.       Гермиона слегка поднялась с подушки, стараясь вслушаться в голоса.       — А что с ней вообще? Она странная в последнее время, говорит о каких-то кошмарах.       На несколько секунд голоса затихли, затем целительница продолжила:       — Кошмары? С мисс Грейнджер происходили какие-то неприятные события в последнее время?       «Да», — подумала про себя Гермиона.       — Нет, — ответил Гарри, — мы ничего не замечали.       — Вы говорите, что она начала кричать после того, как мистер Финниган подорвал перо во время урока?       — Да, — сказал Рон, — сперва её сбил с ног этот слизень Малфой, затем взрыв и Гермиона начала кричать.       Снова наступила давящая тишина.       — Я не могу дать вам точный ответ, мальчики, — ответила мадам Помфри. — Постарайтесь проследить, чтобы она не перетруждалась. И да, — продолжила она, — попрошу вас больше не выражаться, Рональд.       Дверь открылась. В комнату вошла женщина, оставляя двух студентов за порогом. Увидев, что Гермиона открыла глаза, она подошла к ней, захватив по пути баночку зелья.       — Вот выпейте, мисс Грейнджер, — сказала Помфри. — Как вы себя чувствуете?       Гермиона взяла из рук целительницы зелье.       — Уже лучше, спасибо, — ответила она. — А что со мной случилось?       Мадам Помфри неловко замолчала — ей было неприятно признавать, что у неё нет ответа. Она понимала, на что похожи симптомы студентки, но не могла связать этот диагноз с Гермионой. Всё, что ей оставалось, — это неопределённо пожать плечами.       В тот же момент Гермиона и сама вдруг ясно поняла: последствия войны оставили на ней куда более глубокий след, чем она готова была признавать.       — Я думаю, что вы просто перенапряглись, — сказала Помфри. — Я вам советую принимать эти зелья перед сном, это поможет вам избавиться от кошмаров, про которые со мной поделился ваш друг, а также, — она продолжила, — постарайтесь больше отдыхать. Я предупрежу учителей, что вы останетесь у меня на сегодня, так что можете спокойно поспать.       — Спасибо, но не надо, — произнесла Гермиона, слегка облизнув губы, после выпитого зелья, которое на вкус было похоже на слишком сладкий зеленый чай. — Я лучше пойду к себе, да и завтра...       Договорить она не успела — перед глазами всё начало расплываться, а голова тяжело опустилась на подушку. Зелье наконец подействовало, и она провалилась в сон. И, стоит отметить, впервые после её «возвращения» — по-настоящему спокойный.       Мадам Помфри забрала у неё из рук пузырёк, а затем молча вышла из больничного крыла.       — Мальчики, — удивленно произнесла она, наткнувшись на них за дверью, — вы еще здесь?       — Нам можно к ней? — спросил Гарри.       — К сожалению, нет. Я дала ей зелье, она уснула.       Парни кивнули, еще раз бросая короткий взгляд на дверь в палаты.       — Хорошо, мы придем завтра, — ответил Гарри, и они с Роном зашагали прочь.       Они шли молча, пока Рон не нарушил тишину коридора.       — Это все мерзавец Малфой, — он с раздражением ударил кулаком по ладони. — Ты же видел, что он сделал.       Гарри пожал плечами.       — Не знаю. Все началось именно после взрыва, — ответил Поттер. — Не думаю, что в этом есть вина Драко.       — Но как? — раздражался Рон. — Он что-то с ней сделал, почему же она упала на него.       Ситуация оказалась слишком запутанной. Гарри не мог ничего утверждать наверняка — он не видел, как Гермиона упала во время «перетягивания» пера. А полагаться на мнение Рона, который Малфоя на дух не переносил, тоже не имело смысла.       — Давай мы потом спросим у неё, — закончил Гарри, поправляя свои очки.       — Мадам Помфри сказала, что ей нельзя напрягаться, — Рон посмотрел на друга. — Думаешь стоит с ней это обсуждать?       Гарри снова пожал плечами, и на этом разговор закончился. Они назвали пароль портрету и вошли в гостиную. Почти сразу к ним подбежала Джинни — на её лице явно читалось волнение.       — Как Гермиона? — спросила она.       — Ей уже лучше, — ответил Гарри, садясь на диван. — Она уснула.       Джинни выдохнула и на её лице появилась едва заметная улыбка. Она села рядом с Гарри.       — Я как узнала, что случилось, захотела убить этого засранца.       После её слов Гарри укоризненно посмотрел на Рона, тот только слегка наклонил голову, приподняв брови, будто говорил, что его мнение остаётся неизменным.       — Джинни, я не думаю, что он виноват, — устало произнес Гарри. — Рон так считает, но я с ним не согласен.       — Не знаю, как ты, а я за Рона, — утвердительно сказала она. — Малфой гад и он точно что-то с ней сделал.       Рон победно улыбнулся, раскинувшись на кресле.       — Конечно, я прав. Вы же не думаете, что он просто так захотел с ней потренироваться? Если бы он мог, он бы в другой школе учился, только бы подальше от Гермионы, а тут сам предложил.       Гарри замолчал — доводы Рона о причастности Драко впервые перестали казаться просто предвзятостью и начали складываться в логичную картину. Зачем было вызывать её, если оценка уже получена? Слишком уж удобно всё совпадало, чтобы быть случайностью.       — Спросим завтра у неё, а сейчас я пойду спать, — сказал Гарри, вставая с дивана, из-за чего улыбка Джинни стала чуть менее заметной. — Вам тоже пора, проведаем Гермиону перед завтраком.

***

      Холодные ночные коридоры Хогвартса эхом разносили по углам стук его шагов. Драко шёл, держа палочку перед собой — слабый свет выхватывал из темноты каменные стены и уводил его вперёд.       Он огляделся в последний раз и остановился перед стеной, которую уже видел вчера. Дверь проявилась медленно, будто сама вынырнула из темноты, неохотно подчиняясь его присутствию.       Внутри он снова подошёл к шкафу. Несколько секунд просто смотрел на него, и только потом почувствовал — странное, едва уловимое движение магии. Будто сама реальность вокруг него чуть сместилась. Драко слегка вскинул бровь, не сразу поверив собственным ощущениям.       — Специалис Ревелио, — Драко взмахнул палочкой.       По всем узорам шкафа поползли сияющие линии, растекаясь, словно живая лава, а затем проступили руны — чёткие, магически выжженные в самой структуре дерева. След был слишком явным, чтобы списать это на случайность. Он медленно опустил палочку.       Догадка казалась ему почти невозможной. Драко взял старую вазу, стоявшую позади, и, не отрывая взгляда от шкафа, положил её внутрь. На секунду задержал взгляд на предмете, затем резко захлопнул дверцу. В комнате повисла тишина — настолько плотная, что даже его собственное дыхание будто исчезло.       Секунда. Две. Три.       Он медленно потянулся к ручкам, сам не понимая, чего ждёт больше — что ваза исчезнет или останется внутри. Открыв дверцы, он почувствовал, как что-то болезненно сжалось в груди: внутри было пусто.       Он захлопнул шкаф снова, открыл — та же пустота. Ничего.       — Какого чёрта... — произнес он, захлопывая шкаф.       Он почти пулей вылетел из Выручай-комнаты и быстрым шагом пошёл по коридорам. Куда именно — он знал, но до конца не понимал зачем. Зачем идёт туда, зачем она это сделала. Или, возможно, не она. Ответов не было.       Дорога обычно занимала не меньше десяти минут, но Драко преодолел её быстрее. Он резко открыл дверь в больничное крыло, и в нос сразу ударил резкий запах бинтов — настолько знакомый, что он невольно поморщился. Ещё немного, и он сможет с уверенностью сказать, что сны научили его ненавидеть этот запах, а заодно острые предметы, змей и Грейнджер. С последним он уже вроде как справлялся. По крайней мере, так ему казалось. Вот только он всё ещё не нашёл ответа на простой вопрос: почему во сне он чувствует за неё беспокойство.       Драко заметил единственную кровать, которая не была идеально застелена, рядом — горящая свеча и несколько бутылочек с зельями. Он подошёл ближе. На кровати спала Гермиона, слегка приоткрыв рот.       Он взял один из флаконов, открутил пробку и вдохнул запах. Снотворное. На секунду он даже задумался, стоит ли её будить. Он видел, что с ней было на уроке, помнил, какие воспоминания тогда ударили ему в голову, и как сам он едва заметно пошатнулся, вцепившись в стол так, что побелели костяшки. Тогда он мысленно поблагодарил Грейнджер — она отвлекла всё внимание на себя, и никто не заметил его срыв.       Драко опустился в кресло рядом с кроватью, всё ещё держа флакон в руке. Мысль о том, чтобы оставить себе одно из зелий и наконец нормально выспаться хотя бы одну ночь, казалась очень заманчивой. Он всё же решил поставить бутылёк обратно, но остановился, заметив её палочку. Драко тут же достал свою.       — Приори Инкантатем, — сказал он, и из палочки Гермионы тонкой струёй магии начали вырисовываться образы предметов.       Сначала появилось перо — оно медленно опустилось на пол и будто разбилось, рассыпавшись в дым. Затем расческа, следом несколько книг: скорее всего, она просто притягивала их заклинанием, чтобы не рыться в ящике лишний раз. И наконец светящиеся линии начали складываться в знакомую форму — шкаф. Он замер и опустил свою палочку, светлый луч магии пропал, погрузив палату в первичный полумрак.       — Малфой? — хрипло прозвучал голос Гермионы.       Он поднял на неё взгляд.       — Что ты тут делаешь?       Драко не знал, что ответить. Гермиона села, прижавшись спиной к изголовью кровати.       — Я... — начал парень, — я решил тебя навестить.       — Навестить? Ты? Меня? — Гермиона чуть склонила голову, и на губах появилась короткая, неверящая улыбка. — Зачем? Мог бы днём это сделать, если хотел.       — Сам решу когда мне кого навещать, — Драко неловко посмотрел на свои руки, держащие бутылек. — Да, я, в общем, уже ухожу.       — Да подожди ты, — Гермиона вздохнула. — Что ты хотел?       Драко, который положил руки на колени, чтобы подняться со стула, остановился. Он обратно откинулся на спинку стула и посмотрел на неё.       — Зачем ты это сделала? — спросил он.       — Упала?       — Нет.       — Потеряла сознание? — Гермиона вскинула бровь. — Малфой, я не понимаю.       — Починила шкаф, — его ответ заставил сотни мурашек пробежаться по её телу. Теперь ответ не находила она. — И не стоит врать, я проверил твою палочку.       Гермиона резко перевела взгляд на тумбочку. «Ну кто же так оставляет палочку…» — мелькнуло у неё в голове раздражённо, но уже было поздно что-то менять, по крайней мере в этой временной петле.       — Из интереса, — коротко ответила она.       Драко недоверчиво посмотрел на неё.       — Но ты же видела, что я его осматривал, не кажется ли тебе это странным, — Драко говорил медленно. — Грейнджер, твои действия скоро перестанут быть для меня случайной чередой событий.       Гермиона закусила губу — почти по-детски, как будто её застали на проступке и теперь вот-вот начнут отчитывать.       — А сам-то? — выпалила она, защищая свое хрупкое положение. — Ты же не честно выиграл.       — Когда?       — Не придуривайся, Малфой, — Гермиона выдохнула, не скрывая радости, что тема слегка сменилась. — На уроке заклинаний. Ты же использовал Магикус экстримус, да?       Драко ухмыльнулся, понимая, что она права.       — В одиночку и невербально? — спросил он, приуменьшая свои способности.       — Ой, можешь не строить тут из себя, — Гермиона закатила глаза — Тебе так важно было забрать перо?       — Дело принципа, — с нескрываемым превосходством в голосе ответил он. — Не уходи от темы. Шкаф.       Гермиона вздохнула. Она и сама не могла дать себе точного ответа. Драко рано или поздно всё равно починил бы этот шкаф, но той ночью что-то заставило её вмешаться — подтолкнуть его к нужным действиям, будто она не могла просто стоять в стороне. Это заклинание она узнала уже после смерти Дамблдора, когда они с Гарри и Роном пытались понять, как Пожиратели проникли в школу. Где-то в одной из книг она тогда и наткнулась на него — и запомнила слишком хорошо.       Также она понимала: если Драко начал чинить шкаф почти в самом начале курса, а все те события произошли лишь спустя несколько месяцев, значит он не сразу разобрался, как с этим справиться. Её помощь, по сути, лишь направила его в нужное русло — не изменила исход, а ускорила то, что и так должно было случиться.       — Я нашла заклинание и хотела его опробовать, — соврала она. — Говорю же, мне просто было интересно.       Драко бросил на неё еще один недоверчивый взгляд, а затем встал со стула.       — Ладно, — сказал он. — Выздоравливай, Грейнджер.       Гермиона не поверила своим ушам, услышав от Малфоя такие слова.       — И, — Драко указал на бутылёк зелья в своей руке, — я позаимствую один.       Он ушёл, оставив Гермиону одну с очередным десятком новых вопросов. Но и сам он уходил не с пустой головой — мысли грызли его изнутри, не отпуская ни на миг. Они по-разному, но одинаково тяжело оседали в их сознании, не давая покоя обоим.