Часть 9

      Заснеженная дорожка приятно хрустела под ногами Гермионы, заглушая голос Рона, который с неподдельным интересом делился новостями о своих отношениях с Лавандой. Гарри время от времени кивал, бросая взгляды на Гермиону, словно прося о помощи.       После последнего матча по квиддичу прошло больше месяца. Несмотря на поражение, Гриффиндор всё равно решил устроить вечер в гостиной, чтобы поддержать команду факультета и хоть немного поднять настроение остальным. Гарри пытался всё отменить, но Лаванда, отвечавшая за украшения, едва не закатила скандал, не сумев смириться с тем, что её старания просят просто убрать. Поэтому после ужина все собрались в гостиной, наскоро придумав предлог для веселья.       Несмотря на скромную вечеринку, Рон оставался безутешным. Он сидел в стороне от остальных, не желая ни с кем разговаривать, а стоило ему открыть рот, как он тут же начинал винить в поражении себя. Гермиона вместе с Гарри долго пытались убедить его, что никто не виноват, но все их попытки были бесполезны. Уизли продолжал корить себя, отказываясь даже улыбнуться.       Так продолжалось бы и дальше, если бы Браун не взяла всё в свои руки. После этого их отношения стали одной из главных тем для сплетен в школе.       После попыток утешить Рона Гермиона и Гарри всё же решили оставить его у лестницы, ведущей в спальни мальчиков. Гермиона и вовсе ушла с праздника, окончательно утратив приподнятое настроение из-за меланхолии друга, а Гарри почти сразу утащила Джинни, которая, несмотря на поражение, оставалась в гораздо лучшем расположении духа, чем её брат.       Но погрузиться в одиночество и самобичевание Рону не удалось. Лаванда, которая ещё днём старательно пыталась не оставаться с ним наедине слишком часто, чтобы не показаться навязчивой, вдруг схватила Уизли за руку и потянула в центр гостиной. Привлекая взгляды всех собравшихся на импровизированную вечеринку, она подняла его руку вверх.       — Давайте поаплодируем Рону Уизли за двенадцать профессионально отбитых квоффлов, — громко объявила она.       Гриффиндорцы, которые на самом деле считали игру своей команды весьма достойной, тут же зааплодировали. Некоторые даже начали выкрикивать его имя. По веснушчатому лицу Рона медленно расплылась улыбка; с каждым новым возгласом его мрачное настроение понемногу рассеивалось.       Следующее действие Лаванды и стало той самой сплетней, которую потом ещё долго обсуждала вся школа. Старшекурсники удивлённо ахнули, а некоторые младшие ученики смущённо отвернулись, когда девушка резко развернула Рона к себе и жадно впилась в его губы.       Джинни и Гарри, стоявшие неподалёку от новоиспечённой парочки, переглянулись, не скрывая ошеломления.       Гермиона узнала об этом позже, вернувшись в спальню уже после окончания вечеринки. Джинни рассказывала обо всём, не упуская возможности подшутить над братом и его новой пассией.       На следующий день это событие, словно сенсация от Риты Скитер, молниеносно разлетелось по всему Хогвартсу. Настолько быстро, что во время очередной встречи с Малфоем Гермиона услышала вопрос о Роне даже от него. Разумеется, Драко не упустил возможности съязвить, заявив, что для Уизли это едва ли не идеальная партия. Впрочем, он с показным сочувствием отозвался и о Браун, явно намекая на своё предвзятое отношение к другу Гермионы.       И всё же Гермиона уже почти не злилась на подобные замечания, убеждая себя, что Малфой говорит это не всерьёз.       За этот месяц они часто встречались, иногда в Астрономической башне, а с наступлением холодов, когда снег запорошил все вокруг, они начали проводить время вместе с Плаксой Миртл, которая не сильно была рада непрошенным гостям в своей уборной.       Гермиона начала изучать всё больше книг о путешествиях во времени, но каждая из них была либо пустым романом, либо детской сказкой. Другие источники лишь утверждали, что подобная манипуляция со временем невозможна.       Драко с самого начала относился к этому скептически, до конца не принимая слова Гермионы на веру и часто спорил с ней на счёт правдивости её историй. Даже когда та, рассказала в подробностях о том, чего знать не могла, Малфой списал это на уроки порицания, которые увидел в расписании Гермионы как дополнительный предмет. Он не упустил возможности подшутить и над этим, за что не раз ловил на себе сердитый взгляд девушки.       Информацией о кольце Гермиона пока не решалась делиться с Драко, вспоминая настороженность самого Малфоя в тот момент, когда он передал его ей. Она винила себя даже за то, что призналась ему, что уже бывала в будущем, а рассказать ещё и то, как именно это произошло, казалось ей полным нарушением всех правил.       Иногда желание открыться становилось почти невыносимым, особенно в те дни, когда перстень начинал вести себя странно. Порой он сверкал слишком ярко: даже в полумраке комнаты можно было заметить отблески света на металле. Со временем Гермиона начала записывать всё, что казалось ей необычным, и вскоре пришла к выводу, что свет исходил не снаружи, а будто бы изнутри самого кольца. Однако объяснить его происхождение ей так и не удалось. Сколько бы книг она ни изучала, ни в одной не нашлось даже малейшего упоминания о чём-то подобном.       Сегодня утром Гермиона была решительно настроена провести очередной день в библиотеке в поисках хотя бы одного учебника, который дал бы ответы на её вопросы, но планам не суждено было сбыться. За завтраком Гарри заявил, что воскресенье они обязаны провести в Хогсмиде. Приближался рождественский бал, который устраивал профессор Слизнорт. И как бы ни противилась Гермиона, Гарри практически вынудил её согласиться, напомнив, что ей уже однажды удалось избежать званого ужина в конце сентября.       В этот раз Слизнорт пригласил всех, но указал соблюдать строгий дресс-код, из-за чего Рон несколько дней ворчал без остановки. Гарри, чтобы облегчить страдания друга по поводу костюма, предложил посетить магазин, пообещав помочь с выбором. Гермиона понимала, что Гарри поможет Рону не только с поиском подходящего костюма, но решила оставить свои догадки при себе, зная, что тот обязательно откажется, если кто-то предложит заплатить за него.       Сейчас же трое друзей направлялись в магазин одежды, который находился немного дальше «Трёх Мётел», куда они сперва зашли, чтобы отведать свой уже полюбившийся напиток.       — Так ты пригласил Лаванду на бал? — спросила Гермиона, смотря себе под ноги. — Она просто последние пару дней какая-то грустная ходит.       — Мы же встречаемся, я думал это… само собой, — задумчиво ответил Рон. — Разве нет?       Гарри покачал головой, слегка толкнув друга в плечо. За столько лет этот мальчишеский жест уже не вызывал обид.       — Ты такой балбес, Рон, — сказал Гарри. — Конечно же, нет! Она, наверное, ждёт официального приглашения, это же девушки.       — И что мне делать? — Рон смущённо потёр лоб. — Я же не знаю как. Гермиона, помоги, ты же девушка, знаешь, что вы любите.       Гермиона вскинула руки.       — Я не знаю, наколдуй букет цветов или же купи в «Сладком Королевстве» ей каких-то конфет.       — А как тебя пригласили? — снова спросил Рон, обращаясь к подруге.       Щёки Гермионы залил румянец, и она мысленно поблагодарила мороз, который умело скрывал это от чужих взглядов.       — Меня... ну... — она замолчала. — Меня никто не приглашал, я сама пойду. Не обязательно ведь приходить с парой.       Рон вскинул бровь, но решил не продолжать разговор, понимая, что иначе получит ещё одну взбучку от Гарри, который заметил, что эта тема вызывает у Гермионы неприятные эмоции.       Пробравшись по заснеженной дороге до входа в старый магазин, они зашли внутрь. Открытие двери сопровождалось приятным звоном колокольчиков, которые висели при входе, переливаясь разными цветами. Сам магазинчик, к удивлению, выглядел по-домашнему уютно.       Вместо привычных Гермионе металлических стеллажей и манекенов, как в маггловских торговых центрах, здесь вещи висели на деревянных вешалках, а некоторые наряды парили в воздухе, словно их примерял кто-то невидимый. Слева от входа располагался мужской отдел, куда Гарри тут же увлёк Рона. Гермиона решила оставить их и направилась в женскую часть, осматривая разноцветные платья.       — Здравствуйте, — к Гермионе подошла пожилая женщина в вычурной красной шляпе с широкими полями, почти скрывающими её глаза. — Возможно, я могу вам помочь?       — О, пожалуй я откажусь, — вежливо ответила Гермиона. — Я тут не за покупками, пришла за компанию с друзьями.       Женщина улыбнулась, потянувшись к одной из десятка вешалок. Она достала голубое платье в пол, пояс которого словно был обшит самыми драгоценными камнями.       — В мой магазин часто приходят с пустыми руками, но никогда не выходят так же. Думаю, вам стоит примерить.       Гермиона оглянулась в поисках Гарри или Рона, словно ища поддержки, но друзья давно скрылись среди костюмов. Вновь посмотрев на женщину, она прикусила губу.       — Но я правда не нуждаюсь сейчас, у меня, на самом деле, уже готов наряд, и лишние траты мне не по карману.       — Понимаю, — продавщица повесила вешалку с платьем обратно. — Но я настаиваю, чтобы вы присмотрелись к моим нарядам. Уверенна, что вы найдёте то платье, которое я создала именно для вас.       Женщина согнулась в полупоклоне и скрылась за шкафом, возвращаясь к работе. Гермиона с облегчением выдохнула, когда осталась вновь одна.       Она прошла вглубь магазина, иногда всматриваясь в некоторые платья, не снимая их с вешалок. Красивые и разноцветные ткани ей действительно нравились, но не вызывали восхищения. Поэтому она не задерживала взгляда ни на одном наряде, перебирая их просто из любопытства.       Прошло не больше десяти минут, как к ней подошёл Гарри, подзывая к примерочной. Открыв шторку, она увидела перед собой Рона в весьма симпатичном строгом смокинге коричневого, почти шоколадного цвета. Пиджак сидел безупречно, подчёркивая возмужавшее тело парня, а пояс на талии только добавлял очертаний его фигуре. Даже бабочка в клеточку, которая в отдельности от полной картины показалась бы Гермионе смешной, выглядела довольно сдержанно и подходяще.       — Очень даже хорошо, — протянула Гермиона, кивая.       Гарри самодовольно улыбнулся.       — Тогда решено, — сказал он. — Покупаем.       Рон осмотрел себя в зеркало, а затем тяжело вздохнул.       — Не думаю, что смогу себе позволить такой, — произнёс парень. — Придётся идти в том же, что и на святочный бал.       Гермиона взглянула на Гарри и пожала плечами. Ответ Рона был слишком предсказуем: гордость Уизли никогда не даст ему принять от друзей деньги. Когда шторка примерочной задёрнулась за Роном, Гермиона присела на диван напротив.       — И как его уговорить? — спросил Гарри.       — Не выйдет, это же Рон, — ответила Гермиона. — Ну если хочешь, есть одна идея.       Гарри, заметив хитрую улыбку Гермионы, наклонился к ней.       — Слушаю.       — Пойди с ним куда-то, а я скажу, что задержусь, — она оглянулась, — примерить платье. Не думаю, что он будет упираться, если костюм уже будет куплен.       Гарри воодушевлённо кивнул, засовывая руку в карман. Он достал из брюк небольшой кожаный мешочек и вынул из него четыре десятка галеонов. Слегка удивившись не такой уж маленькой сумме, Гермиона протянула открытую ладонь. Вручив деньги девушке, он спрятал кошелёк, приняв нарочито непринуждённую позу, от которой Гермиона не смогла сдержать улыбки.       Рон вернулся к друзьям уже в своих обычных вещах, отдавая аккуратно сложенный костюм даме в шляпе, которая продолжала пристально смотреть на Гермиону, вызывая у последней неприятное смущение.       — Давайте зайдём к Фреду и Джорджу, — сказал Рон, стараясь не выдать горечи в голосе. — Куплю Лаванде что-нибудь.       Гарри кивнул, а затем обернулся к Гермионе, подмигивая.       — Знаете, что, — начала девушка. — Вы идите, я задержусь ещё на пару минут.       — Давай мы подождём, — предложил Рон.       — Нет-нет, — отказалась девушка. — У нас не так много времени, я ненадолго.       Гарри потянул друга к выходу. Когда колокольчик над дверью оповестил об уходе посетителей, Гермиона подошла к женщине.       — Не могли бы вы упаковать костюм, который только что примерял мой друг, — Гермиона показала на коричневый смокинг, лежавший на прилавке. — Я его возьму.       — Ох, какая хорошая новость! Я уже думала, что этот молодой человек не заберёт свой наряд. Жалко было бы, хоронить такой симпатичный костюм.       Гермиона вскинула бровь.       — Хоронить? — переспросила она.       — Ну конечно. Я же не могу продать чужой костюм кому-то другому. Этот был предназначен именно ему.       — Вы хотите сказать, что вещи в вашем магазине созданы индивидуально для каждого? — недоверчиво продолжила Гермиона.       — Вы совершенно правы, — согласилась женщина. — Очень жаль, что вы не нашли свой наряд. Уверенна, что он вас заждался.       Гермиона осмотрелась. Её удивляли слова женщины, которые звучали слишком абсурдно.       — И какое платье вы считаете предназначенным для меня?       — Я не считаю, — спокойно и уверенно ответила женщина. — Я знаю точно.       Продавщица вышла из-за прилавка, указывая открытой ладонью путь к стойкам с одеждой. Гермиона пошла за женщиной, пока та не остановилась между рядами с десятком платьев. Быстро оглядев девушку, пожилая женщина сняла одну из множества вешалок, даже не посмотрев предварительно какой именно на ней наряд.       На вешалке висело длинное тёмно-зелёное платье глубокого насыщенного оттенка, напоминающего цвет хвои. Атласная ткань выглядела лёгкой и мягкой, а по всей длине были аккуратно вышиты маленькие белые розы с изящными лепестками.       Корсетный верх, собранный тонкими складками, плотно облегал фигуру, подчёркивая талию. Ниже ткань ниспадала свободнее, переходя в длинную юбку с мягкими драпировками на бёдрах. Поверх основной ткани спадал полупрозрачный слой, благодаря которому подол струился особенно плавно.       Чуть выше висел длинный шарф из той же ткани — лёгкий, тонкий и почти невесомый. Он плавно спускался вдоль платья, придавая образу утончённость без излишеств.       — Зелёный, — начала женщина. — Цвет гармонии и рождения чего-то нового. Как по мне, вам очень к лицу этот цвет. Я увидела в вашем сердце, что именно этого вам не хватает. А белые розы, — продавщица хитро улыбнулась, — думаю вы сами должны дать себе ответ на этот вопрос.              Гермиона прикусила губу, потянувшись к платью. Приятная на ощупь атласная ткань легла в руку, мягко переливаясь на свету. Она нерешительно кивнула, словно заворожённая, не отрывая взгляда от наряда.       — Желаете примерить?       Гермиона подняла взгляд на женщину и её озадаченное выражение лица сменилось уверенностью.       — Нет, — ответила она. — Просто упакуйте его вместе с костюмом, пожалуйста. 

***

      Драко перелистнул страницу, шорох которой глухо отразился от каменных стен. Парень, не горя желанием оставаться в подземельях, в которых зимой холоднее обычного, решил провести время в коридорах школы, удобно устроившись на одном из подоконников.       В его руках был дневник, что ранее принадлежал Гермионе. Забрав его той ночью, он спрятал его под кровать, благополучно отложив чтение на несколько недель. Иногда Драко ловил себя на мысли, что сам не понимает, зачем он его взял. Но словно само подсознание подталкивало его к мысли, что этот старый потрёпанный дневник был ему нужен.       Сегодня, сумев найти свободное время и желание, он всё-таки решил его прочитать, ведь не раз вспоминал о дневнике. Достав его из под кровати, Драко тут же выслушал несколько насмешек от друзей, заметивших дневник в его руках. Сразу после этого он вышел из комнаты, желая погрузиться в чтение без назойливых шуток Блейза и Тео.       Прочитав первые десять страниц, Драко уже решил, что интуиция его подвела, или даже подшутила над ним. Кроме скучных записей какого-то мужчины, он не нашёл ничего хоть сколько‑нибудь полезного. Желание последовать примеру Гермионы и выбросить дневник росло с каждым новым прочитанным словом.       Но кое‑что его останавливало. Различные рисунки, которые появлялись ближе к концу. Малфой заметил их сразу, когда бегло перелистывал страницы. Последние заметки были написаны в явной спешке: чернильные кляксы расплывались на пожелтевших страницах, почерк стал неровным. Но несмотря на это, человек оставил эти загадочные изображения, даже когда, казалось бы, совсем не было времени. Разгадать эту загадку стало главной мотивацией Драко продолжать чтение.       «13 мая. Меня заинтересовала одна из книг. Она была спрятана в том чёртовом сундуке, где я надеялся найти золото. Когда я рассказал это Изольде, она хотела сжечь книгу, но та НЕ СГОРЕЛА в камине. Я проявил интерес к пергаменту, возможно отец чем-то обрабатывал его. Если я найду то, чем отец пропитал книгу, что она не горит в огне, то я точно разбогатею. Думаю, в его доме есть подсказки. Ещё в поисках»       Драко задумчиво вздохнул и перелистнул страницу.       «21 мая. Книга не только не горит, но ещё и не тонет — чернила остаются чёткими. Какая-то чертовщина. Попробую разузнать побольше. Пока ищу ответ на вопрос, невольно прочитал несколько страниц книги. Отец снова записывал бессвязную чушь. Ещё в поисках»       «2 июня. Так и не смог найти, чем обработать книги. Сжёг уже больше десятка книг, но они все сгорают, кроме этой. Я дошёл уже до средины — отец писал что-то про бессмертие. Иронично немного. Ещё в поисках»       «7 июня. Сегодня я заметил, как седеют мои волосы, а мне всего лишь тридцать восемь. Было бы неплохо, если бы папа оказался прав и есть в мире что-то такое, что излечивает все болезни и останавливает старость.»       «13 августа. Моя дочь заболела. Жена не приходит в себя от горя, ведь местные врачи не оставляют никаких шансов. Денег на лечение у нас. Я стараюсь собирать каждую копейку, чтобы купить нашей малышке лекарств.»       «20 августа. Ей всё хуже. Изольда не спит уже несколько суток, боится, что не успеет попрощаться. Я вспомнил про книгу отца. А если он прав? Мне стоит пойти на поиски того, что он описал в дневнике. Вдруг он не врал? Я уже не знаю, где правда, а где ложь — это моя последняя надежда. Он называет это кадуцеем, но мне кажется, что он сам дал название, ведь вместе с этим он рисовал диадему. Она выглядела красиво. Завтра отправляюсь в путь.»       «29 августа. Мне кажется, я нашёл этот храм, но оказалось, что это вовсе не «храм». Целая деревня — небольшая, всего шесть домов — и странная, огромная церковь. Ворота закрыты, не знаю, как туда попасть. Ещё в поисках.»       Драко посмотрел в окно, оторвавшись от чтения. На улице бушевала настоящая снежная буря. Бросив взгляд на часы, он понял, что, увлёкшись чтением, едва не опоздал на обед. Закрыв дневник, он аккуратно перевязал его верёвкой и спрятал в карман мантии — к счастью, тот был небольшого размера и без труда поместился.       Поправив воротник своей водолазки, Драко пошёл вдаль по коридору. Его всё ещё не отпускали сотни мыслей насчёт заметок. На некоторые он попытался найти хоть сколько‑нибудь правдоподобные ответы. Драко сразу понял, что, скорее всего, отец того мужчины был магглорождённым, и сам не понимал свои силы, из-за чего не мог объяснить семье свои странности.       «Интересно, как отреагировали родители Грейнджер на её магию?», — мелькнуло у него в голове, а перед глазами сразу возникла маленькая девочка с кучерявыми волосами и двумя громадными передними зубами, которая левитирует в воздухе свои игрушки. Лёгкая улыбка тронула губы, ведь воображение просто заменило его самого на Грейнджер в его же воспоминаниях. Нарцисса часто рассказывала, что маленький Драко научился поднимать предметы в воздух быстрее, чем произнёс первое «агу».       Качнув головой, он попытался избавиться от воспоминаний и сосредоточиться на прежних размышлениях. Если мужчина был волшебником, это никак не объясняло его тяги к артефакту, которого, насколько Драко помнил, даже не существовало. «Кадуцей», как назвал его мужчина, не мог быть реальным, ведь будь иначе, все уже знали бы о том, что в волшебном мире спрятано нечто, дарующее излечение от всех болезней, а главное — вечную жизнь.       Неприятная мысль начала зарождаться в голове Драко, но Тео, рядом с которым шли Гойл и Паркинсон, отвлекли его.       — Уже написал в дневнике, как ты влюблён в своего соседа по комнате, неповторимого Теодора Нотта? — с издёвкой спросил Нотт, за что тут же удостоился осуждающего взгляда Малфоя.       — Описал детально, как и где искать твой труп в случае тупых шуток, — ответил Драко, не скрывая улыбки. — Я думал, вы в Хогсмиде. — обратился он к Пэнси. — Астория говорила, что у вас подготовка к балу.       Девушка кивнула.       — Они с Дафной остались там, а я не сильно люблю тратить столько времени на покупки.       Вся группа зашла в Большой зал, который, как обычно в выходные, был полупустым. Заняв свои места за столом Слизерина, Пэнси продолжила:       — Я вообще не понимаю на кой чёрт нам этот бал, — девушка закатила глаза. — Мне больше по душе новогодний приём у твоей семьи, — обратилась она к Драко. — Там можно действительно отдохнуть, а не любезничать с отбросами, — она кивнула в сторону столов других факультетов.       Драко кивнул.       — Поэтому я не иду, — ровно произнёс он, накладывая себе порцию рагу.       — Слизнорт будет расстроен, он помешан на этих собраниях, — пожала девушка плечами. — Но дело твоё. Хотя, жаль, — Пэнси подцепила вилкой сосиску, — я думала пойти с тобой.       — Попроси Блейза, — ответил Драко. — Если, конечно, он не нашёл уже какую-нибудь пассию с Когтеврана. У него на них глаз. Может, старается таким способом подтянуть средний уровень интеллекта в будущей паре.       Тео и Гойл засмеялись, а Пэнси только осуждающе закатила глаза, покачав головой.       — Вы такие дети ещё. М-м, — добавила она секундой позже, пытаясь прожевать еду, — вспомнила. Тео, ты уже пригласил Асторию? Она вроде как ждёт тебя, отказала сегодня какому-то бедняге с пятого курса.       Тео сердито посмотрел на Драко, нахмурившись.       — Что? Ты думаешь, никто не знает? Твоя влюблённость известна всем, как отношения Браун с рыжим, — ответил Малфой. — И Пэнси права, хватит бояться её, как огня.       Теодор опустил взгляд в тарелку, пытаясь скрыть свою неуверенность. Драко заметил, как резко изменилось настроение друга и устало вздохнул. Нотт всегда был приятным в общении и душой компании, но когда дело касалось младшей Гринграсс, он сразу сникал. Оба знали о его влюблённости, но в школе так и не смогли быть вместе. Тео так и не решился признался.       Резкая головная боль пронзила голову Драко, от чего выражение его лица скривилось. Лица Пэнси и Гойла, сидящих перед ним, поплыли, очертания предметов расплылись, а звуки доносились, как будто его опустили в чан с водой.       Яркая вспышка — и он видит платье, белоснежное, как снег, с сотнями сверкающих камней и украшенное красивым кружевом. Затем наступает темнота, из которой медленно проявляется силуэт парня. Глаза полные ненависти, руки сжаты в кулаки. Драко чувствует, как к горлу подступает тошнота, а мир постепенно возвращает свои краски.       Сперва он видит настороженное лицо Пэнси, которая нахмурившись смотрела прямо на него. В её взгляде читалось осуждение, настолько колкое и явное, что по телу Драко прошлись сотни мурашек. Теодор, сидящий слева, бросает на него холодный, пропитанный злостью взгляд, словно вот-вот сорвётся со своего места и набросится на Драко.       Вместо Нотта с лавки резко срывается Малфой. Не обращая внимания на вопросы друзей и удивлённые взгляды остальных, он стремится к выходу, боясь даже заглянуть в чьи-то глаза, чтобы не увидеть там ту же злость и ненависть.       Выйдя из Большого зала, Драко чувствует, как горло сдавливает, будто чьи-то руки обхватили и стиснули его так, что у парня не осталось ни грамма воздуха. Пытаясь унять странные чувства, он наваливается на дверь, выбираясь на улицу. Морозный воздух словно магическим ударом сбрасывает оковы с его шеи, позволяя сделать вздох.       Драко прислоняется к холодной стене, а его рука невольно тянется к шее, пытаясь осознать происходящее. Тело медленно начало успокаиваться, сопровождаясь тяжёлым дыханием.       — Что это было… — шепнул Драко себе под нос.       Вопросы сменяли друг друга ежесекундно, но ответов становилось только меньше. Драко судорожно осмотрелся. Он понял, что единственный человек, который не списал бы его состояние на помутнение рассудка был где-то в школе или прогуливался по Хогсмиду.       Мимолётная надежда увидеть сейчас Грейнджер тут же рассеялась, но, к его счастью, на глаза попалась знакомая рыжеволосая девушка, яркие волосы которой почти полностью скрывались под шапкой. Если бы он увидел Джинни до того, что произошло в Большом зале, то с полной уверенностью подметил бы, что головной убор потрёпан и, скорее всего, мужской, но сейчас это его волновало меньше всего.       Оторвавшись от стены, он приблизился к двум девушками, которые непринуждённо общались, стараясь перебить хруст снега под их ногами. Заметив приближающегося к ним Драко, их диалог оборвался на полу слове.       — Где Грейнджер? — спросил он, наплевательски забыв о нормах вежливости.       — Что? — Джинни скрестила руки, вскинув бровь. — Почему тебя это волнует?       — Чёрт, — выругался Драко, поправив волосы. — Просто ответь.       Стоявшая рядом девушка из Пуффендуя молча наблюдала за перепалкой.       — Я не собираюсь тебе ничего говорить, — Джинни схватила подругу за руку. – Мы уходим.       Уизли дрогнула, когда Драко сжал её плечо.       — Она в школе или в Хогсмиде?       — Только вернулась, мы пересеклись у входа, — сквозь зубы ответила Джинни, скидывая со своего плеча руку парня.       Драко ничего не ответил. Развернувшись, он зашагал обратно, совершенно не беспокоясь, что его брюки давно были мокрые от снега.       Вернувшись в здание, Драко осмотрелся. Коридоры оставались пустыми.       — Чёрт, ну где же ты, — сорвалось с его губ.       Пройдя несколько поворотов, Драко снова прислонился к стене, закрывая лицо руками. Осознание беспомощности обрушилось внезапно, оглушив его. За несколько месяцев он привык, что в самые тяжёлые моменты Гермиона находила его сама. Они пересекались в уже привычных для них местах.       Когда Драко боялся засыпать, чтобы не попасть в очередной кошмар, он сбегал в Астрономическую башню, а она неизменно появлялась там чуть позже. Вскоре он даже перестал удивляться этому, чувствуя облегчение, сидя рядом с ней, иногда даже молча. Ему казалось, что даже боль, преследующая его последние полгода, пропадала, когда она находилась неподалёку.       Сейчас ему нужно было это. Ненавистное понимание того, что он зависим, сражалось с желанием сбросить эту тяжесть. В одиночку ему было не справиться.       Женский голос вернул его в реальность. Убрав руки с лица, он расстроенно выдохнул.       — У тебя всё в порядке? — спросила Пэнси, слегка наклонившись, чтобы посмотреть ему в глаза. — Уизли младшая там рвёт и мечет.       — Плевать мне на неё, — холодно ответил он.       — Она к нам докопалась, что ты сумасшедший, — уныло улыбнувшись, ответила Паркинсон.       — Кого вообще волнует мнение Уизли, — Драко оттолкнулся от стены. — Я пойду отдохну.       — Тео и Блейз тебя искали, — она кивнула куда-то в сторону.       — Мерлин, Пэнс, ну сочини что‑нибудь. Скажи, что я занят.       Не дождавшись её ответа, Драко быстрым шагом удалился, оставляя Паркинсон в коридоре одну. Девушка проводила его взглядом, а затем, пожав плечами, пошла в другую сторону коридора, возвращаясь в Большой зал с надеждой что Забини и Тео прекратили ругаться с младшей Уизли.

***

      — Я его убью, — процедил Рон. — Ещё раз пусть только попробует.       Рон и Гарри сидели в гостиной Гриффиндора, напротив них на полу устроилась Джинни, эмоционально рассказывая о случившемся с Малфоем. По выражениям лиц парней было понятно, что, будь они в тот момент рядом, то неизбежно завязалась бы драка.       — А зачем он вообще искал Гермиону? — спросил Гарри.       Джинни пожала плечами, и перевела взгляд за спину Поттера, встретившись взглядом с Гермионой, которая подходила к ребятам, спустившись с женского крыла. Она слегка нахмурилась, услышав своё имя из уст Гарри.       — Кто меня искал? — переспросила она, присаживаясь рядом с Джинни на пол.       Гарри и Рон переглянулись и невербально пришли к одному выводу, что Гермиона имеет полное право знать.       — Малфой, — с ненавистью в голосе ответил Рон. — Он посмел тронуть Джинни, когда она отказалась отвечать.       По телу Гермионы пробежались сотни мурашек, и, казалось, что пальцы окунули в ледяную воду. Медленно переводя взгляд с Гарри на Рона, а затем на Джинни, она попыталась найти в их глазах хоть что-то помимо злости на Драко, и, к своему облегчению, не заметила того, чего боялась больше всего — подозрения.       Их неоднозначные отношения оба старались держать в тайне. Гермиона сама не могла ответить себе, что происходит между ними. Их редкие встречи вскоре превратились в каждодневные и, к удивлению, проходили все спокойнее. Они даже обходились без взаимных колкостей друг к другу. Но назвать их друзьями Гермионе всё ещё было сложно, ведь ещё полгода назад он терпеть её не мог, и даже сейчас оба намеренно избегали встреч вне их «тайных» мест. Возможно, общие секреты как раз и объединили их в хрупкий союз, который Драко и Гермиона безмолвно договорились не афишировать.        Гермиона сглотнула, стараясь не показывать своё мимолётное волнение. Хотя она явно обрадовалась отсутствию подозрений, её по-прежнему мучил вопрос: зачем Драко её искал? Лишь однажды он позволил себе проявить к ней публичный интерес — когда разговор был важнее возможных сплетен. Но после случая на уроке травологии Драко вёл себя как раньше: словно брезговал даже заговорить с ней лишний раз при свидетелях. Гермиона осознала, что если он подошёл к Джинни, явно понимая, что та расскажет Гарри и Рону, то причина на это была веская.       — А он сказал, что ему нужно? — аккуратно спросила Гермиона.       — Не-а, — ответила Джинни. — Но он был явно не в себе. Я уж решила, он снова хочет взять выходной на денёк.       Гермиона незаметно стукнула подругу по руке, на что Джинни только закатила глаза.       — Я пойду пройдусь, — сказала Гермиона. — Мне нужно в... в библиотеку.       Гарри недоверчиво покосился на неё.       — Гермиона, мы можем с тобой поговорить? — спросил он.       — Да, — Гермиона поднялась с пола, — но давай позже.       — Я могу проводить тебя в библиотеку, — продолжал настаивать Гарри.       Гермиона недовольно потёрла руку, а затем коротко кивнула. Джинни поднялась следом за Гермионой, намереваясь пойти с ними, но Гарри жестом попросил её и Рона остаться здесь.       Гермиона шла чуть впереди, и по её резким движением и спешке было явно заметно, что разговор с Гарри не вызывает у неё положительных эмоций. Когда перед ребятами открылся портрет и они оказались в коридоре, Гарри заговорил:       — Почему ты начала нам врать? — произнёс Гарри, не церемонясь с попытками преподнести это мягче.       Гермиона остановилась и резко развернулась лицом к Поттеру.       — Врать? Когда я вам врала?       — Твой папа ведь не болел, и ты не планировала идти в библиотеку, — сказал Гарри. — Ты пропадаешь вечерами, — он покачал головой. — Джинни не тот человек, кто будет держать всё в тайне от меня, и ты должна была это понимать.       — Ты пытаешься меня в чём-то обвинить? — переспросила Гермиона.       — Нет! Конечно же, нет. Я просто твой друг и мне важно знать, что происходит у тебя в жизни. Мы ведь не скрываем ничего друг от друга с самого детства.       Гермиона кивнула и постаралась выдавить из себя правдоподобную улыбку.       — Ну так и есть, Гарри, я ничего не скрываю, но мне правда нужно бежать в библиотеку. Завтра тест и я...       — Идешь к Малфою? — прервав Гермиону спросил Поттер. — Зачем тебе это?       — Я не иду к Д…Малфою. И вообще, почему я должна перед тобой отчитываться?       Гарри удивлённо посмотрел на подругу.       — Я не прошу тебя отчитываться, я просто не понимаю тебя. Ты радуешься победе Слизерина, — и, не дав Гермионе перебить его, Гарри продолжил: — Я видел, можешь не врать сейчас. Ты почти каждую ночь куда-то ходишь, и я начинаю догадываться, куда. Вместо того чтобы быть ближе к нам с Роном, искать крестражи, ты решила якшаться с Малфоем? Может, ещё на бал с ним придёшь?       — Это всё ложь, Гарри. Ты сам придумал это и сам в это поверил, — сказала Гермиона. — И мне пора идти, я не намерена слушать твои сумасшедшие догадки.       Гермиона развернулась и быстро зашагала прочь от Поттера, который проводил девушку взглядом, решив не идти следом. Завернув за угол и скрываясь от колючего взгляда в спину, Гермиона выдохнула. Врать друзьям не было тем, чего она желала, но раскрыть их встречи с Драко было ещё хуже. Сотни других вопросов засыпали бы её с головой — вопросы, ответы на которые она не смогла бы найти.       Скинув с себя тревогу после недавнего допроса, Гермиона оглянулась, чтобы убедиться, что Гарри не пошёл следом. Развернувшись, она направилась туда, куда планировала с самого начала.       Дорога до Астрономической башни заняла не больше десяти минут. Дёрнув ручку тяжёлых дверей, Гермиона зашла внутрь. Всё вокруг выглядело иначе. Солнце заставляло снег, который уже покрывал всё вокруг, красиво переливаться, словно превращая его в россыпь диамантов. Верхушки деревьев днём казались менее устрашающими, задорно колыхаясь от едва ощутимого ветра и временами сбрасывая с себя налипшие хлопья снега. Гермиона осознала, что раньше не бывала здесь днём, как правило приходя только вечером, когда солнце пряталось за горизонтом или скрывалось за лесом.       Съёжившись от мороза, Гермиона обняла себя руками, проходя дальше. Как она и предполагала, Драко сидел на полу чуть левее от дверей, у большой деревянной колоны. Видимо, это было единственное место куда ещё не успел лечь снег.       — Драко? — тихо произнесла девушка, подходя ближе. — Ты меня искал?       Малфой поднял глаза на Гермиону и едва заметно кивнул.       — Да. Происходит что-то странное.       Гермиона присела напротив Драко, обхватив руками колени, пытаясь унять то ли дрожь от холода, то ли нарастающую внутри ноющую боль. Малфой, вновь посмотрев на девушку, достал свою палочку. Лёгким взмахом он наложил на неё согревающие чары.       — Спасибо, — ответила Гермиона. — Так что случилось?       Драко провёл рукой по лицу в попытке собраться с мыслями.       — Мои сны... Они теперь происходят наяву, — он осёкся. — Точнее, я вижу сны, даже не засыпая. Просто вспышка и обрывки каких-то событий перед глазами. И организм странно реагирует. Я бы списал это на разыгравшееся воображение, но не могу.       — Драко... Я же говорила, это не сны.       — Не сны?! – голос Драко сорвался на крик. – А что тогда, Грейнджер? Будущее? Хватит уже с этим, я никогда не поверю в эту чушь.       — Ты не хочешь верить, — Гермиона продолжала сохранять спокойствие, смотря парню в глаза. — Я говорю правду.       — Нет, — он отрицательно замотал головой, — не правду. Ты же этого не помнишь, да? Только я вижу эту чертовщину.       — Не понимаю, почему именно так, но я с точностью могу тебе сказать, что это не кошмары.       Драко уронил голову в руки, слегка сжимая виски.       — Почему только я это вижу? Почему?       — Ты прекрасно знаешь, что не ты один. Я свои воспоминания видела наяву.       — А я не видел ничего, — ответил Драко. — Я не верю, что это воспоминания. Это всего лишь глупые сны. Никто, кроме меня, этого не видит, и ты, к слову, тоже, Грейнджер. Просто кошмары.       Голос Драко прозвучал так неуверенно, что он сам усомнился бы в своих словах.       — Какой сон, или, лучше сказать, видение было у тебя сегодня? — спросила Гермиона.       — Очередная чушь, что и всегда, — бросил он.       — Расскажешь?       Малфой вздохнул, опустив руки и сжав ладони в замок перед собой.       — Я сидел в Большом зале, затем в глазах начало всё плыть. Яркая вспышка, я видел чьё-то платье, себя и Тео... — Драко сразу исправил себя: — Теодора. Я не знаю, как это связано между собой, но затем я будто очнулся, а все смотрели на меня так, словно я сделал что-то ужасное. Кто был в платье, я не видел.       Гермиона вздохнула. Её взгляд упал на кольцо, едва заметно сверкающее на её пальце. Кивнув, словно соглашаясь с собой же, она подняла руку.       — Видишь? — спросила она, вытягивая ладонь ближе к Драко.       — Самое время хвастаться своей бижутерией, Грейнджер, — иронизируя ответил Драко.       — С помощью этого кольца я смогла вернуть время. Я не знаю, как оно работает, какие у него правила и законы, но это факт. Мне нет смысла тебе врать.       — Даже если твой бред — это правда, почему я вижу сны, а не ты?       — Я ещё не знаю, но стараюсь разузнать. Всё слишком запутанно. Ты видишь то, чего не происходило, а я — то, что уже было.       Драко театрально хлопнул в ладоши.       — Может, поэтому это ни черта не воспоминания?       Гермиона замолчала. Ответа не нашлось. Она встала с пола, продолжая неотрывно смотреть на Драко, который даже не пытался скрыть своей тревоги вперемешку с раздражением.       — Я не знаю, как к тебе донести истину, если ты не желаешь меня слушать, — спокойно ответила она.       Драко вдохнул, резко выпрямившись. Он сделал шаг к Гермионе, сжав её плечи так сильно, что, оба были уверены, под пальцами наверняка останутся красные следы, несмотря на её грубый свитер и ещё не один слой одежды под ним.       — Ты уверена, что мои сны уже происходили? — спросил он, наклонившись к её лицу почти вплотную.       Гермиона почувствовала не только его раздражение, но и приятный запах парфюма, исходивший от парня. Осознав, что в такой момент она обратила на это внимание, она отвела взгляд. От Малфоя шёл тонкий фруктовый шлейф, но не сладкий, а словно с нотками терпкого алкоголя или сигаретного дыма. Гермиона никогда не обращала на это внимания — либо просто никогда не оказывалась рядом с ним настолько близко.       Гермиона сглотнула, подавив своё волнение.       — Да, Малфой, я уверена.       Драко неосознанно сжал её плечи ещё сильнее, наступая ближе. Гермиона почувствовала, как по её позвоночнику пробежал холод от соприкосновения с каменной стеной. Она подняла взгляд на парня. Мысли путались, ощущение страха сменялось злостью, а затем недоумением. Её будто парализовало — ведь чтобы вырваться из такой хватки, ей хватило бы достать палочку из кармана, но вместо этого она молча смотрела в серые глаза Драко, вдыхая его аромат.       — Всё что мне снилось, происходило наяву? — переспросил он холодным тоном.       Гермиона почувствовала, как его голос обжигал её сильнее, чем морозный воздух вокруг. Медленно выдохнув, она кивнула, надеясь, что после этого Драко её отпустит, отойдёт назад, скажет какую-то колкость и снова назовёт её слова бредом, но этого не произошло.       После её безмолвного ответа руки Малфоя скользнули с плеч к затылку. Гермиона почувствовала, как его пальцы слегка запутались в её волосах. Разум кричал ей, что пора схватить палочку из кармана, оттолкнуть Драко, убежать, но тело не слушалось, продолжая безвольно находиться в его руках.       Гермиона ощущала его прерывистое дыхание, обжигающее её лицо. А затем его губы, грубо и бесцеремонно прижались к её губам. Металлический привкус сразу ощутился на языке. Гермиону раздражало, что в такой момент она задумалась о том, что Драко искусал внутреннюю часть щеки до ран. В тот же момент, она думала о том, как приятно его тепло растекается по её телу волнами.       Гермиона подняла руки, упираясь ладонями в его грудь. Сперва она хотела оттолкнуть его, но удивилась собственным действиями, когда её руки скользнули выше, обнимая Драко за шею, смыкая ладони позади.       Драко тяжело дышал, на секунды отрываясь от поцелуя, чтобы вдохнуть полной грудью, а затем снова утягивал её в поцелуй.       Время тянулось долго и вязко, для обоих прошла целая вечность, в которой они утонули, увлекая друг друга за собой. Тела беспрекословно поддавались самым неразумным движениям. Драко чувствовал своей грудью тело Гермионы, которое слегка подрагивало. Его руки блуждали по её затылку и шее.       Внезапно Драко разорвал поцелуй и сделал шаг назад. Он посмотрел на Гермиону, отмечая, как покраснели её губы и залились румянцем щёки. Оба шумно выдохнули, пытаясь не отрывать взгляда друг от друга, словно боялись, что в эту же секунду мир рухнет под ногами. И в каком‑то смысле так и было. Их мир действительно разрушился. Стена, которую они построили за долгие шесть лет, и которую осторожно разбирали по одному кирпичику, теперь рассыпалась в прах за один поцелуй.       — Всё-таки это и вправду не кошмары, Грейнджер, — тихо произнёс Драко, пугаясь каждого своего слова. — Чувства во снах не правдивые.

***

      Гермиона вернулась в свою комнату на ватных ногах, которые еле держались, чтобы не сгибаться в коленях после каждого шага. Кровать была её единственным и самым главным желанием, но этому не суждено было сбыться. Только открыв дверь в спальню, Гермиона встретилась глазами с Джинни, которая почему-то сидела не на своей кровати, скучающе листая книгу, обложку которой Гермиона узнала сразу.       — Что ты делаешь? — непринуждённо спросила Гермиона, подходя ближе к своей кровати. — Я думала ты не любительница романов.       — Так и есть, — ответила Уизли, отбрасывая от себя книгу. — Сходила в библиотеку?       Гермиона вмиг вспомнила недавний поцелуй в Астрономической башне. Чтобы не выдать вновь вспыхнувший румянец на щеках, она отвернулась к окну, закрывая лицо волосами.       — Да, — соврала она. — Нашла несколько учебников для подготовки к тесту.       Джинни кивнула.       — Гарри вернулся расстроенный, — произнесла Уизли. — Вы поссорились?       — Не совсем, — ответила Гермиона, проверяя рукой горят ли её щеки. — Просто поговорили.       — Ладно, — словно вердикт проговорила Джинни. — Я не буду лезть в отношения вашей троицы, но прекращай себя так вести. Они, к слову, тебя ждут.       Гермиона посмотрела на подругу, вскинув бровь. Слова Джинни колко прошлись по её сознанию.       — Где? — спокойно переспросила Грейнджер, подавив волну огорчения.       — В библиотеке, Гермиона, — протянула Джинни и поднялась с её кровати.       Гермиона почувствовала на себе разочарованный взгляд Джинни. Ей захотелось оправдаться или извиниться за ложь, но что-то внутри подсказывало, что это сейчас совсем не исправит ситуацию, ведь друзья не подозревали и половины того, что происходило в её жизни. От этого к горлу подступала едкая горечь. Скользкое чувство обиды оттого, что старания Гермионы спасти всех, оборачивались против неё же. В то же время другая сторона подсознания тихо нашёптывала, что встречи с Драко давно перестали быть одной из ступеней для спасения. От этого в душе метались стыд и обида, и она не могла понять, что перевешивало.       Молча развернувшись, Гермиона вышла из комнаты, громко хлопнув дверью.

***

      Библиотека всегда была местом, где Гермиона чувствовала себя в своей стихии. Знакомые стеллажи и полки, любимое место у окна и тысячи книг, которые, казалось, никогда не закончатся. Иногда Гермиона в шутку задумывалась, что если рай существует, то в её представлении это была бы бесконечная библиотека, где нужные книги сами тебя ищут, а не наоборот.       Сейчас же Гермиона нехотя зашла в большую комнату, на несколько секунд задержавшись на пороге. Запах пергамента был лишён былого спокойствия, нагоняя волнами тревогу в её голове.       Заметив две знакомые макушки, Гермиона выдохнула и зашагала к ним. Каблук её ботинок выстукивал нервный ритм, пока она подходила к друзьям. Гарри и Рон обернулись к ней.       — Ну, — начал Гарри, — некрасиво получилось.       Гермиона села за стол, неловко опуская глаза.       — Простите, — произнесла она. — Мне не стоило лгать.       — Ты серьёзно встречалась с этим слизняком Малфоем? — раздражённо спросил Рон. — На кой чёрт?       — Я надеюсь ты разбила ему лицо, — с улыбкой произнёс Гарри, от чего на него покосились два удивлённых взгляда. — Да ладно тебе, Гермиона. Мы не станем злиться, что ты встретилась с Малфоем. Рон злиться из-за Джинни, а я расстроен тем, что у нас появились секреты друг от друга. Впрочем, я знаю тебя и уверен, что вы встретились не для того, чтобы любезничать. Думаю, ты также раздражена его поведением, а вспоминая третий курс, держу пари, что Малфой получил взбучку.       — Могла бы и нас позвать посмотреть, — добавил Рон. — Видеть его обиженное лицо — лучшее, что можно увидеть.       Гермиона молчала, поочерёдно смотря на друзей, которые попытались изобразить испуганное лицо Драко. Она почувствовала, как под столом её руки до боли сжимают подол свитера.       Если бы Гарри не прервал их увлечённое занятие, она была уверена, что не сдержала бы грубость к друзьям за их детское поведение. Ведь она видела настоящее испуганное лицо Драко, тяжесть его взгляда, хриплое дыхание и едва заметную дрожь в руках. Гермиона почувствовала раздражение от того, насколько мир несправедлив к тем, кто не выбирал свой путь. По мнению её друзей, Малфой не заслуживал понимания к своему горю только потому, что был на другой стороне, которая была определена задолго до его рождения. Гермиона была согласна с тем, что Драко был избалованным ребёнком, который задевал их все младшие курсы, но никто не подумал о том, что люди взрослеют и меняются. Или никогда не были теми, за кого себя выдавали под маской безразличия, лишь бы случайно не показать свою слабость.              — На Рождественском балу я попробую поговорить со Слизнортом, — сказал Гарри. — Надеюсь он не будет таким же немногословным, как на приёме осенью.       — Ты всё ещё уверен, что он знает что-то о крестражах? — переспросил Рон.       — Я точно это знаю. Дамблдор бы не приглашал его просто так.       Гермиона уныло ухмыльнулась, посмотрев на Поттера.       — Пригласишь его своим партнёром на бал? — произнесла она.       Рон засмеялся, изобразил как забавно выглядел бы их вальс, учитывая рост и телосложение Горация. Гермиона прикрыла рот рукой, чтобы не прыснуть от смеха. Гарри слегка ударил друга по плечу.       — Мерлинова борода! Я не хочу даже представлять это! — воскликнул Гарри, улыбаясь. — Я уже знаю кого приглашу, — добавил он следом.       — И кого же? — переспросила Гермиона. — До бала два дня, а вы — два оболтуса приглашаете девушек в последний день.       — Я не виноват, что Лаванда не понимает очевидного, — сказал Рон. — Если мы встречаемся, то понятное дело идём как пара. Только дурак не поймёт.       Гермиона схватила развёрнутый пергамент, на котором Гарри выводил незамысловатые узоры, только чтобы не записывать информацию из книги. Её рука взметнулась вверх и скрученный пергамент стукнул Уизли по макушке.       — Дурак тут только ты, Рон, — сказала Гермиона. — На месте Лаванды я бы и не пошла с тобой!       Рон потёр ушибленное место и посмотрел на Гермиону.       — У нас хотя бы есть пара, — обиженно ответил он, за что сразу же получил очередной удар пергаментом, который уже оказался в руках Гарри.       Гермиона улыбнулась. Дурачество друзей всегда вызывало у неё почти детскую улыбку. В такие моменты казалось, что вокруг не происходит ничего плохого, а есть только они, окружённые собственным смехом, и единственная проблема — грозный взгляд мадам Ирмы Пинс.